Прощай, оружие! - Хемингуэй Эрнест Миллер - Страница 60

– Это очень опасно.

Сестра вошла в палату и закрыла за собой дверь. Я сидел у дверей в коридоре. У меня внутри все было пусто. Я не думал. Я не мог думать. Я знал, что она умрет, и молился, чтоб она не умерла. Не дай ей умереть. Господи, господи, не дай ей умереть. Я все исполню, что ты велишь, только не дай ей умереть. Нет, нет, нет, милый господи, не дай ей умереть. Милый господи, не дай ей умереть. Нет, нет, нет, не дай ей умереть. Господи, сделай так, чтобы она не умерла. Я все исполню, только не дай ей умереть. Ты взял ребенка, но не дай ей умереть. Это ничего, что ты взял его, только не дай ей умереть. Господи, милый господи, не дай ей умереть.

Сестра приоткрыла дверь и сделала мне знак войти. Я последовал за ней в палату. Кэтрин не оглянулась, когда я вошел. Я подошел к постели. Доктор стоял у постели с другой стороны. Кэтрин взглянула на меня и улыбнулась. Я склонился над постелью и заплакал.

– Бедный ты мой, – сказала Кэтрин совсем тихо. Лицо у нее было серое.

– Все хорошо, Кэт, – сказал я. – Скоро все будет совсем хорошо.

– Скоро я умру, – сказала она. Потом помолчала немного и сказала: – Я не хочу.

Я взял ее за руку.

– Не тронь меня, – сказала она. Я выпустил ее руку. Она улыбнулась. – Бедный мой! Трогай сколько хочешь.

– Все будет хорошо, Кэт. Я знаю, что все будет хорошо.

– Я думала написать тебе письмо на случай чего-нибудь, но так и не написала.

– Хочешь, чтоб я позвал священника или еще кого-нибудь?

– Только тебя, – сказала она. Потом, спустя несколько минут: – Я не боюсь. Я только не хочу.

– Вам нельзя столько разговаривать, – сказал доктор.

– Хорошо, не буду, – сказала Кэтрин.

– Хочешь чего-нибудь, Кэт? Что-нибудь тебе дать?

Кэтрин улыбнулась. – Нет. – Потом, спустя несколько минут: – Ты не будешь с другой девушкой так, как со мной? Не будешь говорить наших слов? Скажи.

– Никогда.

– Но я хочу, чтоб у тебя были девушки.

– Они мне не нужны.

– Вы слишком много разговариваете, – сказал доктор. – Monsieur Генри придется выйти. Позже он может опять прийти. Вы не умрете. Не говорите глупостей.

– Хорошо, – сказала Кэтрин. – Я буду приходить к тебе по ночам, – сказала она. Ей было очень трудно говорить.

– Пожалуйста, выйдите из палаты, – сказал доктор. – Ей нельзя разговаривать.

Кэтрин подмигнула мне; лицо у нее стало совсем серое.

– Ничего, я побуду в коридоре, – сказал я.

– Ты не огорчайся, милый, – сказала Кэтрин. – Я ни капельки не боюсь. Это только скверная шутка.

– Ты моя дорогая, храбрая девочка.

Я ждал в коридоре за дверью. Я ждал долго. Сестра вышла из палаты и подошла ко мне.

– Madame Генри очень плохо, – сказала она. – Я боюсь за нее.

– Она умерла?

– Нет, но она без сознания.

По-видимому, одно кровотечение следовало за другим. Невозможно было остановить кровь. Я вошел в палату и оставался возле Кэтрин, пока она не умерла. Она больше не приходила в себя, и скоро все кончилось.

В коридоре я обратился к доктору:

– Что-нибудь нужно еще сегодня сделать?

– Нет. Ничего делать не надо. Может быть, проводить вас в отель?

– Нет, благодарю вас. Я еще побуду здесь.

– Я знаю, что тут ничего не скажешь. Не могу выразить…

– Да, – сказал я, – тут ничего не скажешь.

– Спокойной ночи, – сказал он. – Может быть, мне вас все-таки проводить?

– Нет, спасибо.

– Больше ничего нельзя было сделать, – сказал он. – Операция показала…

– Я не хочу говорить об этом, – сказал я.

– Мне бы хотелось проводить вас в отель.

– Нет, благодарю вас.

Он пошел по коридору. Я вернулся к двери палаты.

– Сейчас нельзя, – сказала одна из сестер.

– Можно, – сказал я.

– Нет, еще нельзя.

– Уходите отсюда, – сказал я. – И та тоже.

Но когда я заставил их уйти и закрыл дверь и выключил свет, я понял, что это ни к чему. Это было словно прощание со статуей. Немного погодя я вышел и спустился по лестнице и пошел к себе в отель под дождем.