Шторм и штиль - Ткач Дмитро - Страница 48

3

Аркадий Морозов принял участие во флотских соревнованиях радистов и завоевал первое место.

Он был недосягаем для других участников этой необычной борьбы, в которой проявляется острота мысли, внимание, мгновенная реакция на каждый звук в наушниках и удивительная работа пальцев на радиотелеграфном ключе.

Он передавал в эфир двести десять знаков в минуту, и контрольно-измерительная аппаратура подтвердила, что в передаче не было никаких искажений.

С такой же поразительной быстротой, легко и безошибочно, словно играя, он принимал и записывал на бумаге все, что передавали лучшие мастера эфира.

Фотография Аркадия Морозова появилась во флотской газете, корреспонденты написали о нем статьи, ему было присвоено звание специалиста первого класса.

Юрий Баглай и вся команда ходили именинниками. Еще бы! Не каждому кораблю посчастливится иметь у себя такого радиста!

Но тут взбунтовался Мартын Здоровега. Он вразвалку подошел к боцману Андрею Солянику и недовольно спросил:

— Так что же это получается? Если ты — радист, моторист или гидроакустик, то тебе — первый класс! А если я в боцманской команде, то мне никакого класса? Ясное дело, на чем же я его заработаю? На краске, на морских узлах да на швабре? Э-э, нет, так не пойдет, товарищ боцман. Я хочу тоже стать классным матросом. Чтобы и значок на груди, и почет.

Был выходной день (хотя для корабельной службы — это термин очень условный), поэтому у Андрея Соляника нашлось немного свободного времени, и он, понимая, что так просто этот разговор не закончится, спросил:

— А ты не забыл, что сам в боцманскую команду напросился?

— Нет, не забыл.

— Тебя перевели. Благодари командира части, товарища Курганова. Не знаю, был ли он в хорошем настроении или пожалел тебя, только приказал перевести тебя в боцманскую команду… А теперь опять что-то не так, опять покоя не даешь. Ну, Здоровега, пьешь ты из меня морскую кровь, да не выпьешь!

— Товарищ боцман, поверьте, я все это понимаю. Палубу мыть, борта красить, кнехты и якорные цепи драить нужно. Это такая работа, как у любого дворника в городе. Там ведь как? Дом большой, жильцы разные. Инженер взял в руки портфель и — на работу. Учительница простучала каблучками по чистому двору. Сталевар идет и солидно так поглядывает по сторонам, будто он единственный хозяин в этом доме. А дворник что? Мой, три, подметай, чтобы все по чистому ходили. Вот так и я сейчас на корабле. Дворник, и только.

— Дурень ты, Здоровега, — благодушно ответил Андрей Соляник, — хоть башка у тебя и не совсем пустая… Правильно говоришь — чистота. Да какой же корабль может быть без чистоты? А следить, чтобы все работы выполнялись своевременно? Ну, вот хоть бы морские узлы вязать. Э-э, нет, это не каждый умеет. А без них нет службы на море, не проживешь на корабле. Глазами видишь, хочется сделать, а не умеешь.

— Вяжу я эти узлы, боцман, ну и что? На морских узлах классного матроса не заработаешь.

Боцман пренебрежительно улыбнулся.

— Вяжешь… Да у тебя пальцы еще как дубовые, не гнутся. А ну-ка, принеси мне из шкиперской два шкертика потолще, сейчас я тебя проверю.

Ой, Мартын Здоровега, снова ты влип в неприятность! Ну и служил бы себе тихонько, выполнял приказания боцмана, так нет же — словно тебя вдруг в бок кольнуло: «Хочу стать классным матросом, как Аркадий Морозов!» Вот и получай. Сиди теперь с боцманом да показывай, как ты умеешь морские узлы вязать! Но все-таки в шкиперскую сходил, шкерты принес, сел и мрачно насупился.

— Шлюпочный узел! — вдруг приказал Андрей Соляник так твердо и громко, что Здоровега вздрогнул.

А пальцы не слушаются. Вяжут, вяжут эти злополучные шкертики, а шлюпочный узел никак завязать не могут.

Наконец-то справился.

— Вот.

«Вот, вот»! — передразнил его боцман. — А ты знаешь, в каких случаях такие узлы вяжут?

— Когда шлюпку к причалу или какое-нибудь судно на буксир берут.

— Точно, — похвалил мичман, но тут же и пристыдил: — Разве можно так долго копаться? А если шторми тебе нужно судно на буксир взять, а шлюпка и на месте не устоит? Бросает ее, как щепочку, из стороны в сторону? А ты с узлами возишься, никак связать их не можешь. Ох, матрос, матрос! Одним словом, двойка с минусом. Теперь давай рифовый узел.

Вязал бедняга Мартын и рифовый, и шкотовый, и «удавку», и еще много других — даже лоб вспотел, но все будто не своими руками. Боцман и тот устал, на него глядя.

Однако хоть и устал, но отобрал у Здоровеги шкертики и приказал:

— А теперь ты командуй.

— Может, хватит? — взмолился Здоровега. — Я же знаю, что вы умеете, товарищ боцман.

— Командуй, говорю! — блеснул черными сердитыми глазами Андрей Соляник. — На вот мои часы и засекай по секундной стрелке все, что я буду делать.

И вот бывший неудачливый кок, а теперешний бездарный матрос следит за стрелками часов и — невиданное на корабле — командует боцману, как подчиненному.

— Шлюпочный узел!

— Шкотовый!

— «Удавку»!

— Двойной беседочный!

Все команды Мартына Здоровеги боцман Андрей Соляник выполнял, а сам тем временем мрачнел, сердился и, наконец, бросил шкертики на палубу.

— Стопори! Давай сюда часы.

Помолчал немного, успокаиваясь. Потом обратился к Здоровеге:

— Я — еще так-сяк, а ты вовсе безрукий… Но мысль у тебя хорошая… О классности для боцманских матросов я, конечно, подумаю, но — звание отличного матроса надо зарабатывать. Это тоже немало. И значок тебе на грудь дадут, и честь да почет будет… Попробуй-ка, посоревнуйся, как радисты…

— С кем же мне соревноваться, товарищ боцман?

— С тем, кто захочет скорее морские узлы вязать, скорее кранец сплетать… Есть в чем соревноваться. Слушай, Здоровега, а не посоревнуешься ли ты с матросами того корабля, что рядом с нами стоит? Пришкурь их, матросов боцманской команды. И тебе будет жить веселее.

Мартын Здоровега взглянул на соседний корабль, призадумался.

— Сейчас, конечно, нет. Сами же видели. А через некоторое время, почему же?

— Ясное дело, не сегодня. Я поговорю с командиром корабля, расскажу ему, как мы с тобой морские узлы вязали… А ты так и знай, если не станешь лучшим матросом боцманской команды, спишу на берег бычков ловить. Будешь так себе — ни матрос, ни солдат. Вытурю! Мне безрукие матросы не нужны.

— Слушаюсь, товарищ мичман, — тоскливо сказал Здоровега.

— Слушать ты слушай, но и запомнить не вредно. Как только выпадет свободная минута, так и садись за морские узлы. Вначале вяжи, гляди на свои пальцы. Потом вяжи с закрытыми глазами. А уже потом и во сне.

— Как же это я смогу — во сне?

— Ну, не совсем во сне, а так… спросонья. Ложишься спать, шкертики под голову клади. Случится проснуться среди ночи, хватай шкертики и лежа узел вяжи, да не один, а штук десять, чтобы тебе это в плоть и кровь вошло. Понял?

— Понял, товарищ боцман.

— На, возьми, носи в кармане. А когда научишься все узлы вязать, тогда шкертик возврати. В нашем корабельном хозяйстве все пригодится.