Принцесса морей - Вербинина Валерия - Страница 39

Глава 27

Поцелуй

– Ну что? – спросил тюремщик. – Надеюсь, пиратская сволочь во всем раскаялась? А то ему на том свете придется жарковато, – прибавил он со смешком.

– Да уж, – бойко отвечал маленький солдат, блестя зелеными глазами. – Скажу тебе по секрету: там такое было, что и в дурном сне не привидится! Как-нибудь я тебе расскажу, – прибавил он, ухмыляясь, – когда в таверне разопьем по чарочке.

– Вот это будет славно! – согласился тюремщик, отпирая решетчатую дверь, за которой виднелся ряд ступеней.

Поднявшись по ним, Джек и его спутники миновали извилистый коридор и очутились у последней двери. Анри слегка побледнел, Габриэль хмурилась и покусывала губы. Если они и здесь пройдут незамеченными, то их ждет свобода. Если нет…

Часовой у двери преградил им путь.

– Стой! Кто такие?

– Не видишь, что ли, свои! – ответила Габриэль, щелкнув пальцами перед носом у солдата. – Сегодня вечером будешь в таверне? Мне отыграться надо, больно много я вчера продул.

– Конечно, буду, – оживился солдат, открывая дверь. – Только что-то тебя не помню. Ты чей будешь?

– Ну вот, вчера же меня ободрал как липку, а ни черта не помнит! – обиделся его собеседник. – До скорого, дружище!

И вся троица, перешагнув порог, очутилась во дворе.

– Живо за мной, – шепотом велела Габриэль.

Однако буквально через десяток шагов они наткнулись на двоих часовых, которые с решительным видом оттесняли от тюрьмы рыжеватую веснушчатую леди в белом платье с мелкой зеленой полоской, поверх которого был накинут легкий светлый плащ.

– Но я говорю вам, мне необходимо с ним увидеться! – кричала она. – Пустите меня!

– Простите, мисс, – непреклонно отвечал тот из солдат, что казался постарше, – у нас есть приказ губернатора. К осужденному не разрешено никого допускать, кроме священника.

– Но мой отец – вице-губернатор Фортескью! Вы что же, не узнаете меня?

– Извините, мисс, но у нас прямой приказ герцога Олдингтона. Никого не пускать!

Анри со свистом выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Что за… – начал он.

Габриэль толкнула его локтем в бок со словами:

– Молчите! И прибавьте шагу!

Однако беглецам все же не удалось пройти незамеченными. Завидев священника, мисс Фортескью оставила свои попытки смягчить сердца солдат и кинулась им наперерез, крича:

– О, мистер Мэверик! Эти гадкие люди не хотят меня пускать! А мне необходимо увидеться с Ар… с капитаном Осборном!

– Зачем, мисс? – в изнеможении спросил один из часовых.

– Он должен знать, что я буду вечно молиться за него! – пылко заявила мисс Фортескью. – Мистер Мэверик, сэр! Неужели вы не заступитесь за меня?

Джек покачал головой и ускорил шаг.

– У мистера Мэверика своих дел хватает, – отозвался вместо него старый часовой.

Однако Джоанна не собиралась так просто отказываться от последней возможности увидеть Джека и осчастливить его своим сообщением. Девушка почти бежала, не поспевая за широкими шагами сообщников.

– О, сэр! Как это жестоко с вашей стороны! Ну что вам стоит, в самом деле? Мне бы только на мгновение увидеть его. Он должен знать, что не все в Порт-Ройяле считают его чудовищем! Мистер Мэверик, почему вы не хотите выслушать меня?

Джек обернулся. Скорее всего, он готов был сказать какую-нибудь резкость, от которой, весьма возможно, покраснели бы даже камни мостовой. Однако не успел произнести ни слова, ибо налетевший с моря шаловливый ветерок сдул капюшон с его головы, явив миру четко вылепленные черты и роскошные спиралевидные кудри, которые ну никак не могли принадлежать смиренному мистеру Мэверику.

Джоанна застыла на месте, открыв рот от неожиданности. Габриэль, осознав, что произошло, мгновенно схватилась за оружие – они находились не настолько далеко от тюрьмы, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но, к счастью, Джек проявил исключительную сообразительность. Джоанна уже готова была заверещать во всю силу своих легких, призывая солдат, однако капитан Осборн подскочил к ней и, одной рукой обхватив дочку вице-губернатора за талию, впился поцелуем в ее губы. Другой рукой он натянул на голову капюшон, причем при этом движении из его рукава вылетела желтая птичка, которая, завидев все происходящее, радостно защебетала.

Когда примерно через минуту (а может, через две, а может, даже все пять) Джек наконец отлепился от Джоанны, у той был крайне изумленный, ошалевший и счастливый вид. Главное, впрочем, было то, что она от избытка чувств или по какой другой причине не могла произнести ни слова.

– Не забывайте меня в ваших молитвах, – промолвил Джек.

После чего бегом бросился прочь, вслед за лжесолдатами, которые сломя голову неслись к ближайшему переулку. Канарейка разочарованно чирикнула и устремилась в ту же сторону, выписывая в воздухе волнообразную кривую.

А Джоанна все стояла на месте, прижав руку к сильно бьющемуся сердцу, и смотрела Джеку вслед.

Глава 28

Тень у эшафота

Когда примерно в четыре часа пополудни слуга вошел в гостиную особняка Фортескью, прочно занятую Блэйком, он застал капитана на прежнем месте. Тот сидел с карандашом и колдовал над каким-то листком с нацарапанными на нем буквами и цифрами, время от времени заглядывая в небольшую записную книжку, лежащую на столе. На губах капитана то и дело расцветала самодовольная улыбка, серые глаза, обычно такие холодные, сверкали сдержанной радостью. Судя по всему, капитан Блэйк находился в отменном расположении духа, и у него для этого явно был какой-то серьезный повод.

Слуга робко кашлянул.

– Да? – спросил Блэйк, не поднимая головы.

– Там прислали сказать, – почтительно доложил слуга, – что эшафот на площади уже готов, сэр. Полковник Салливан спрашивает, какие будут указания.

– Сейчас иду, – отозвался Блэйк.

Полковник Салливан, сидевший верхом на рослой вороной лошади, ждал его снаружи. Рядом бой держал в поводу оседланную чалую лошадь, очевидно, предназначенную для Блэйка.

С легкостью, весьма примечательной для бывалого моряка, капитан Блэйк поднялся в седло. В небе еще стояли облака, но дождь кончился. Через несколько мгновений выглянуло солнце.

– Куда мы едем? – спросил полковник.

– На площадь, – ответил Блэйк. – Наверняка друзья капитана Джека пожелают освободить его, когда осужденного поведут вешать. А мы должны сделать все, чтобы помешать им.

– Вокруг эшафота уже собирается толпа, – заметил Салливан, труся вслед за Блэйком по поднимающейся в гору улице.

– Мне нужно как можно больше солдат, – продолжал Блэйк, – чтобы они перекрыли все подступы к площади. – И тут его осенила замечательная мысль. – Вот что, полковник. Пусть часть солдат переоденется в обычную одежду и смешается с толпой. Может быть, нам понадобится их помощь, чтобы схватить сообщников Осборна.

– Вы думаете, это поможет вернуть порт-ройялское сокровище? – недовольно спросил Салливан, для которого солдат без мундира воплощал собой чуть ли не верх неприличия.

– Что я думаю, вас не касается, – отрезал Блэйк, и его глаза сузились. – Главное – не упустить сообщников Джека Везунчика, когда они появятся.

Если полковник надеялся, что тем дело и ограничится, то он жестоко ошибся. Прискакав к площади, на которой вовсю гудел собравшийся народ, Блэйк пожелал самолично расставить караулы солдат. Он объехал площадь, обследовал все прилегающие улочки, даже поднялся на эшафот и попробовал, насколько прочна веревка, закрепленная на виселице. Салливан, глядя на такую дотошность, только головой качал.

Казнь назначили на шесть часов вечера, а уже в половине шестого площадь оказалась забита так, что яблоку было негде упасть. Количество солдат в красных мундирах, пеших и конных, тоже превышало все мыслимые пределы. Салливан снял шляпу и утер платком влажный лоб. Он смертельно скучал и теперь желал только одного – чтобы вся эта галиматья поскорее кончилась.