Принцесса морей - Вербинина Валерия - Страница 14

– Да? – Габриэль усмехнулся. – Прямо так и подойдете к Тортуге на английском корабле, о котором давно известно, что он охотится за пиратами? Да по вас сразу же дадут залпы из всех береговых батарей.

– Верно. – Джек в задумчивости почесал подбородок. – Корабль надо переименовать.

– И спустить английский флаг, – добавил Сент-Илер.

Он кивнул Джерри, и мальчик, хотя и был ранен в руку, со всех ног бросился исполнять приказание.

– А с ними что делать? – Луиза кивнула на убитых, которыми была завалена палуба.

– Трупы – за борт! – скомандовал Джек.

– А палубу как следует вымыть, – подхватил Сент-Илер. – Прошу вас проследить за этим, мисс Мэнсфилд.

– Есть, шевалье! – Луиза вытянулась в струнку и по всей форме отдала честь. Ее карие глаза смеялись.

– А я, с вашего позволения, пойду прилягу, – вздохнул Габриэль. – Что-то мне не очень хорошо.

По его рубашке и впрямь расплывалось большое красное пятно.

– Я могу помочь… – начала Луиза.

– Нет-нет, не стоит.

Сент-Илер оперся на руку своего слуги и зашагал к каютам, по дороге осторожно обходя трупы.

– Вы не сказали, как нам следует назвать корабль! – крикнула Луиза вслед удаляющемуся французу.

Тот остановился и прикусил губу, о чем-то сосредоточенно размышляя.

– Может быть, «Удача»? – предложила Луиза. – Ведь удача сегодня определенно была на нашей стороне.

– Мне кажется, – благоразумно вмешался Джек, поглаживая канарейку, которая снова села ему на плечо, – что у шевалье свои соображения насчет названия.

Сент-Илер улыбнулся.

– Верно, – подтвердил он. – Корабль будет называться «Дезире». Коротко и ясно.

Луиза открыла рот, собираясь задать вопрос, но Джек опередил ее.

– Дезире по-французски значит «желанная»? – спросил он с умным видом.

– Совершенно верно, – кивнул шевалье.

– Прекрасное имя, – одобрил Джек.

– Отличное, по-моему, – поддержал его боцман.

– Только все же придется подождать до Тортуги и уже там закрасить старое название, – сказал Джек. – У нас слишком мало людей, вот в чем дело.

– Не беда, – отозвался Габриэль. – Я подожду.

И он удалился в каюту, которую прежде занимал капитан Блэйк.

– «Дезире»? – переспросила озадаченная Луиза, поворачиваясь к Джеку.

– Да, а что тут такого? – отозвался тот, пожимая плечами. – Макферсон, как твоя рана? Сможешь стоять за штурвалом?

– Не рана, а так, царапина, капитан! – обиделся рулевой.

– Прекрасно. Фергюсон и Оруэлл! Обследуйте запасы на корабле, достаточно ли у нас воды и пищи. Если воды не хватит, отправляйтесь на берег.

– Есть, сэр!

– Левша, не путайся под ногами, ступай на перевязку! Джо, Флетчер и Хендрикс, займитесь тем, что на палубе. Убитых – за борт!

– Есть, сэр! – гаркнул Боб.

– Мэдден, будешь пока за главного канонира. Спустись на пушечную палубу и погляди, сколько у нас пушек и пороха. Потом, если все в порядке, поднимем паруса – и в путь.

– Хорошо, капитан.

Джек Осборн вздохнул и зашагал вперед. Хендрикс с Флетчером уже работали вовсю, и то и дело до капитана долетал короткий плеск волн, в которые падал очередной труп. Чайки с верещанием кружились над бухтой, чуя скорую поживу. В зеленоватых глубинах океана насторожились акулы, которых дразнил далекий запах крови.

Джек снял с какого-то английского офицера роскошную шляпу и нахлобучил ее себе на голову. Убитым пиратам он закрывал глаза и говорил несколько коротких слов на прощание. Луиза шагала следом за ним, дыша ему в затылок.

Внезапно до слуха Джека долетел короткий стон. Он поднял голову. Фелтон, с раздробленным бедром, сидел, привалясь к основанию мачты, и тяжело дышал. В глазах его метались наперегонки боль и ужас. Осборн угрюмо смотрел на своего бывшего помощника.

– Джек, – сиплым шепотом проговорил Фелтон, – пощади. Пожалуйста! Ради всего, что тебе дорого! Клянусь, я больше никогда…

Джек извлек пистолет и выстрелил один раз. Фелтон повалился на палубу вниз лицом, из-под которого медленно стала растекаться красная лужица. Канарейка недовольно пискнула.

– Как сказал один мертвец, – я не могу позволить себе иметь таких врагов. Извини, Дик, – промолвил Джек, дернув щекой.

– Ты правильно поступил, – сказала Луиза, легонько касаясь его локтя.

Она хотела ободрить Джека, но вышло совсем наоборот. Тот молча высвободил руку, круто повернулся на каблуках и ушел на капитанский мостик.

Глава 11

Человек со шрамом

Над островом Пропащих Душ клубился зной. Высоко в небе в белом мареве изнемогало солнце, а внизу все живое стремилось забраться в тень. Попугаи притаились в кронах деревьев, змеи скрылись в расселинах скал, и только медлительный маленький краб, хромавший на одну клешню, полз по берегу чуть выше полосы прибоя. Волны с однообразным гулом набрасывались на островок, но, поняв, что он им не по зубам, разочарованно шипели и убегали обратно в море. После них на мокром песке оставались клочья пены, раковины, морские водоросли и щепки. Лазоревая бухта, расстилавшаяся перед крабом, была пуста и безмятежна, и только вдали, на горизонте, угадывались очертания двухмачтового корабля, становившиеся все менее четкими по мере того, как он удалялся от острова. Впрочем, краба не интересовали корабли. Он выполз на берег в поисках пищи и сейчас как раз углубился в созерцание морского ежа, выброшенного на берег прихотливой волной. Но у ежа с его черными колючками вид был совсем непрезентабельный, и краб, помедлив, обогнул его, заковылял дальше. Очередная волна обдала его солеными брызгами, и он чуть не споткнулся от неожиданности.

Перед ним лежало чудовище. Оно было огромное, бело-красно-черное, и имело очертания человеческого тела. Прибой, поиграв с ним, как с куклой, швырнул его на берег, и теперь оно покачивалось на мелководье, широко раскинув руки. Бледное лицо человека было обращено к небу, глаза – закрыты. Против сердца расцвел алый цветок.

Краб замер на месте, подобрав больную клешню. О такой добыче он даже не смел мечтать. Осторожно, робкими шажками крабик стал приближаться к телу, но, когда он был уже совсем близко, человек застонал и открыл глаза. Они были серые, пронзительно-серые, и в глубине их пульсировала боль.

Ослепительно-яркий луч света уперся в щеку Блэйка, как копье. Почувствовав его жар, капитан зашевелился. Побарахтавшись в воде, он наконец с трудом выбрался на берег. Какой-то маленький краб при его приближении бросился наутек, хромая на одну клешню, но Блэйк даже не заметил его. Он повалился на песок, поднес руку к груди, в которой ворочалась жгучая боль, и, отняв ладонь, увидел на ней кровь. Поморщившись, капитан ощупал ребра и наткнулся на пробитый насквозь металлический предмет. Блэйк с раздражением сорвал его с себя и, поднеся к глазам, понял, что это был медальон с портретом девушки, которую он когда-то любил и которая уже давно была замужем за другим. Кинжал Сент-Илера угодил точно в миловидное личико, обрамленное золотистыми кудряшками, и теперь на нем зияла отвратительная дырка. Медальон ослабил силу удара и спас Блэйку жизнь, но в данный момент капитан вовсе не сознавал этого. Отшвырнув от себя испорченный портрет, Блэйк рухнул на песок и провалился в забытье.

Бред подхватил его, закружил и унес с собой.

Пышно убранный дворцовый зал, группа разодетых блестящих господ в аллонжевых париках – это французское посольство в Лондоне, вспомнил Блэйк. Зал внезапно сузился до размеров галереи, где у окна стояли трое: весельчак Уилберфорс, виконт Ладлоу, храбрец и душа общества, а третьим был он, Артур Брюс Блэйк, и на левом виске у него не было еще тогда проклятого шрама. И он смеялся во все горло шуткам Уилберфорса, а из глубины галереи на друзей надвигались четверо или пятеро дворян из французского посольства. Блэйк поглядел на них с иронией – боже, какие они спесивые, надутые, в своих смехотворно вычурных панталонах с бантиками по последней парижской моде. Даже их французская речь резала ему слух, такой нелепой и жеманной она казалась. И вот, когда французы поравнялись с Уилберфорсом, тот с хитрецой в глазах заметил: