Зимняя сказка - Хелприн Марк - Страница 116

– Но разве мы могли бы сознательно воззвать к той же силе?

– Думаю, что да, – кивнул Хардести. – Сами собой подобные вещи не происходят. Мы должны бороться до последнего. Знаешь, что сказал мне отец напоследок? «Ты всегда должен быть готов к решающей битве. И помни, битва эта будет происходить во мраке».

Питер Лейк решил немедленно отправиться на болото, воспользовавшись тем, что весь залив оказался скованным льдом. Он двинулся в путь ранним утром, держа руки в карманах и перебросив через плечо связанные шнурками ботинки. С восходом солнца с востока подул сильный ветер, который буквально нес его прямо к цели. Проехав на коньках несколько миль, он увидел впереди знакомые очертания полуострова Бейонн, сплошь усеянного заводами, верфями и залитыми светом прожекторов огромными строительными площадками, где даже в столь ранний час работали тысячи строителей. Вдали показался Шутерс-Айленд, изобиловавший пресной водой и фруктовыми деревьями, которому обитатели болота дали имя Фонтарни-Гэт.

Достигнув пролива Килл-ван-Кулл, называвшегося болотными жителями Силтин-Аландримором, он обернулся назад. Вид города, увиденного с этой перспективы, был настолько знакомым, что поверг его в шок.

Он уже собирался продолжить путешествие по Килл-ван-Куллу и исследовать его заливы и поросшие тростником отмели и протоки с соленой водой, как заметил целый ряд черных точек, с удивительной скоростью двигавшихся в направлении болота со стороны города.

Вместо того чтобы спрятаться в камышах Килл-ван-Кулла, он поехал на восток, заметив, что направление движения мгновенно изменили и эти росшие буквально на глазах черные точки. Судя по всему, они неслись ему наперехват. Резко развернувшись, Питер Лейк вновь поспешил к болоту, однако уже в следующее мгновение взял себя в руки и остановился, решив рассмотреть преследователей получше. Они двигались строем и, вне всяких сомнений, охотились именно за ним.

Как ни странно, но ситуация эта показалась Питеру Лейку более чем знакомой, и он, несмотря на явную угрозу, чуть не возликовал, почувствовав, как к нему возвращаются давно забытые силы.

Насчитав более дюжины преследователей, он понесся к острову, понимая, что иных путей к отступлению у него попросту не осталось. Болота изменились до неузнаваемости, да он и не настолько хорошо был уверен в своей памяти. Он решил обогнуть остров и выбраться на него с противоположной стороны. Преследователи могли разделиться на две группы и взять его в клещи, и потому времени на раздумья у него оставалось мало. Питер Лейк перемахнул через камыши и, не снимая коньков, побежал по смерзшемуся песку и снегу к той стороне острова, которая была обращена к заливу. Таинственные преследователи действительно разделились на две фаланги, которые стали огибать остров с обеих сторон. Не замеченный никем, он сбежал к берегу и только тут понял, что уйти так просто ему все-таки не удастся. Примерно в полукилометре от берега неприятели выставили пикет, состоявший из двух коренастых мужчин в черных куртках.

Стоило ему выехать на лед, как его тут же заметили. Сначала стоявшие на расстоянии в несколько сот ярдов друг от друга дозорные сделали два выстрела вверх, извещая своих сообщников о его появлении, после чего, оставаясь на месте, принялись методично стрелять в его сторону. Свист пролетавших мимо пуль также показался ему на удивление знакомым. Он успел рассмотреть стрелявших, которые были одеты в старомодные черные полупальто и как две капли воды походили на коротышек, виденных им в ресторане. Питер Лейк так и не мог понять, кто его преследует. Судя по избранной незнакомцами тактике, они были мастерами своего дела.

Впрочем, сообразительности им все-таки явно недоставало. Стоило ему приблизиться к соединявшей бандитов незримой линии, как они вновь навели на него свои пистолеты и практически одновременно нажали курки. В самый последний миг готовый к подобному развитию событий Питер Лейк резко присел. Распрямив ноги и обернувшись назад, он увидел, что тела обоих его противников недвижно лежат на льду.

– Примите мои искренние соболезнования, – прокричал он и поспешил к мостам Ист-Ривер, под которыми уже сновало множество людей. Там он смог бы затеряться среди расставленных на льду палаток снежного города.

Приближаясь к Манхэттену, Питер Лейк вспомнил о том, что в последний раз он возвращался по скованному льдом заливу верхом на белом коне. Подобные отрывочные воспоминания всплывали из глубин его памяти все чаще и чаще, и он надеялся, что в скором времени они смогут образовать цельную картину.

Снежный город, находившийся под мостами Бруклина, Манхэттена и северных пригородов, стал связующим звеном между центром и трущобами. Впрочем, бедняки старались в центр не попадать, поскольку прогулки по чисто выметенным улицам под пристальными взглядами привратников и стареющих матрон не доставляли им ни малейшего удовольствия. Два этих города давным-давно оказались на разных полюсах мира, несмотря на то что пролегавшие между районами города границы оставались невидимыми. Когда же все реки замерзли, в городе совершенно неожиданно появилась новая нейтральная территория. И богатых, и бедных приводила туда отнюдь не потребность во взаимных контактах, но куда более прозаические соображения. Если люди, находившиеся на льду залива, любовались галактиками, то здесь, под мостами, творилось нечто чудовищное и циничное. Богатые заглядывали сюда единственно для того, чтобы поразвлечься, бедные же сновали вокруг них подобно голодным акулам.

Ледяные сооружения и дворцы, архитектура которых отражала своеобразное устройство душ их посетителей, нисколько не походили на снежные города в других частях мегаполиса. Питер Лейк въехал на территорию этого странного города во время завтрака и быстро затерялся в лабиринте его ледяных улочек. Сделав очередной поворот, он оказался во внутреннем дворе гостиницы. Между высокими снежными стенами стояла кирпичная печь, в которой весело потрескивали дрова. За большим деревянным столом сидела разношерстная компания бражников, ожидавшая завтрака, состоявшего из хрустящих кукурузных хлопьев и каши.

Едва Питер Лейк сел за стол, как ему тут же подали деревянную миску с горячей кашей. Миски с овсянкой подавались посетителям с широких, сколоченных из бревен и толстенных досок носилок, лежавших на санях, перетаскивавшихся с места на место двумя дюжими работниками. Все, кроме Питера Лейка, тут же набросились на еду, он же решил получше изучить новую диспозицию и заметил не только работавших на верхнем этаже проституток, но и пару карманников, обчищавших мирно завтракавших граждан.

Питер Лейк на миг забылся, пытаясь припомнить знакомый с юных лет стишок о сурке и о пеньке, как тут из-за поворота показалась многочисленная делегация похожих на римских центурионов конькобежцев в черных куртках. Юркнув под стол, он стал прислушиваться к разговорам даже не заметивших его исчезновения захмелевших посетителей. За лесом ног он увидел своих преследователей, куртки которых походили на сюртуки с оборванными фалдами.

– Господи, да это же Куцые Хвосты! – вырвалось у него.

Услышавшие его голос Куцые Хвосты тут же приказали всем обедавшим лечь на лед. Питер Лейк выскочил из-под стола, юркнул за дверь и стал взбираться по темной гостиничной лестнице, прислушиваясь к топоту несшейся за ним своры преследователей.

Верхняя площадка лестницы заканчивалась тупиком. Со всех сторон его окружали глухие снежные стены. Питер Лейк перевел дух и бросился вперед, пробив стену головой.

Увидев перед собой огромную, заполненную кокосовым молоком ванну, в которой плескалось не меньше тридцати человек, он извинился перед ними и, сбежав вниз, поспешил вернуться в город.

Настоящий город тоже буквально кишел Куцыми Хвостами, многие из которых, едва завидев Питера Лейка, пускались за ним в погоню. Ему то и дело приходилось выпрыгивать из окон и продираться сквозь толпы прохожих, отскакивавших от него, словно бильярдные шары.