Сильнодействующее лекарство - Хейли Артур - Страница 44

— Неужели действительно существует возможность уладить все до суда? — удивилась Селия.

— Существует, причем более реальная, чем вы себе можете представить, — ответил Куэнтин и стал объяснять:

— Когда ребенку наносится страшное, непоправимое увечье, а именно это происходит сейчас из-за монтейна, первая реакция родителей — отчаяние; затем приходит ярость. Разгневанные родители хотят наказать тех, кто причинил им горе, и тут они обращаются за помощью к юристу. И больше всего родители хотят так называемого суда праведного.

Но мы, юристы, народ прагматичный. Мы знаем, что не все дела, которые поступают в суды, выигрываются, даже если правда на стороне потерпевших. Нам также известно, что процедуры, предшествующие процессу, многолюдные судебные заседания, а также различные проволочки, к которым прибегает защита, могут затянуть процесс на многие годы. И даже когда дело удается выиграть, с помощью всевозможных апелляций можно оттянуть выполнение решения суда еще на несколько лет.

Адвокатам также известно, что после первого прилива гнева у клиентов наступают усталость, разочарование. Подготовка к судебному процессу начинает полностью довлеть над их жизнью. Она требует полной отдачи сил, становится постоянным напоминанием о постигшем их горе. И люди неизменно приходят к мысли, что лучше все это бросить и вернуться, насколько это возможно, к нормальной жизни.

— Да, — сказала Селия. — Звучит логично.

— Но и это не все. Адвокаты, отстаивающие частные интересы, а нам именно с такими и придется иметь дело, помимо своих подопечных не забывают и о себе. Многие из них берутся за дела, связанные с ущербом для здоровья, не называя при этом конкретной суммы гонорара; в таких случаях они получают одну треть, а иной раз и больше от компенсации, которую суд присуждает потерпевшему. А ведь у адвокатов хватает счетов, которые ждут оплаты: тут и арендная стоимость служебных помещений, плата за обучение детей в колледжах, выплаты по закладным, счета кредитной компании “Америкэн экспресс” за прошлый месяц… Одним словом, это такие же люди, как мы с вами, — пожал плечами Куэнтин и добавил:

— И деньги они предпочитают получать побыстрее и наверняка, а не в сомнительном далеком будущем. Именно этот фактор играет решающую роль для достижения согласия между сторонами.

— Похоже, вы правы, — заметила Селия. Она задумалась о своем и последние слова Куэнтина прослушала.

— Временами, с тех пор как я сюда вернулась, мне кажется, словно я стала холодной и расчетливой до того, что, когда думаю о монтейне и его последствиях, оперирую лишь категориями денег, — сказала Селия.

— Я достаточно хорошо успел вас узнать и уверен, что такое никогда не случится, — сказал Куэнтин. — Что бы вы обо мне ни думали, моя дорогая, позвольте вас заверить — я также не безразличен к этой ужасной трагедии. Да, я должен делать свое дело, и я его делаю. Но я также отец, и мое сердце кровью обливается, когда думаю об этих искалеченных малышах.

Селия совещалась с Куэнтином еще несколько раз. В итоге было решено собрать дополнительно пятьдесят миллионов долларов на покрытие ожидаемых компенсаций. Кроме того, издержки на изъятие из торговой сети и ликвидацию запасов монтейна оценивались приблизительно в восемь миллионов долларов.

Когда Селия представила эти выкладки Сэту Фейнголду, он мрачно кивнул, но в целом казался менее встревоженным, чем она ожидала.

— С начала года у нас произошло два благоприятных события, — объяснил свою реакцию контролер. — Во-первых, это исключительно хороший баланс от реализации нерецептурных изделий. И еще: судя по всему, известия, поступающие из британского научного центра, носят благоприятный для нас характер, — продолжал Сэт. — Вы, наверное, в курсе дела.

— Да, я ознакомилась с сообщениями из Англии.

— В случае необходимости ссылка на них может послужить гарантией при получении банковских кредитов.

Селию обрадовало известие об успехах, достигнутых в институте в Харлоу. Судя по всему, там в скором времени предстояло завершить работу по созданию нового замечательного препарата пептид-7. Но “скоро” на языке фармакологов означало не раньше чем через два года, когда препарат может быть представлен на апробацию в соответствующие органы здравоохранения.

С этими новостями из Англии Селия и отправилась к Сэму. Она надеялась, что сумеет пробудить его интерес к делам компании. Ведь идея создания научно-исследовательского центра в Англии принадлежала Сэму, ему немало пришлось сражаться ради сохранения и финансирования этого учреждения. Естественно, считала Селия, Сэм обрадуется, узнав, что его вера в британское детище оправдалась. Селия надеялась также, что это поможет смягчить его глубокую депрессию. Но все ее надежды оказались напрасными. Сэм не вышел из состояния апатии. На предложение слетать в Англию, чтобы переговорить с Мартином Пит-Смитом и оценить на месте значение того, что там удалось сделать, он ответил отказом.

— Нет уж, спасибо, — сказал он Селии. — Я уверен, ты сумеешь выяснить все, что тебя интересует, каким-нибудь иным способом.

Но даже настроение Сэма не могло затмить тот факт, что отныне центру в Харлоу отводилось важное место в планах компании на будущее. Но и это было не все.

Многолетние исследования Винсента Лорда в области, которую химики именуют “подавление свободных радикалов”, направленные на устранение опасных побочных эффектов, отрицательно сказывающихся на качестве полезных в целом лекарств, наконец-то начали давать положительные результаты. Это вселяло большие надежды на по-настоящему крупное научное достижение. Лорд стремился к нему всегда, и теперь все научно-исследовательские лаборатории компании “Фелдинг-Рот” готовились к решительному штурму.

И хотя британскому пептиду-7 явно было суждено достичь финишной прямой первым, творению Винсента Лорда, условно названному гексин, оставалось не больше года-двух до окончательной реализации.

У этого события была еще одна сторона. В его свете будущее Лорда в компании “Фелдинг-Рот” представлялось более надежным. Первоначально, памятуя об участии Лорда в запуске монтейна и с учетом других, более общих причин, Селия вообще подумывала: а не убрать ли его с занимаемой должности, когда найдется подходящая кандидатура на замену? Однако теперь Лорд казался слишком ценной фигурой, чтобы с ним распрощаться.

Итак, ко всеобщему удивлению и вопреки печальной истории с монтейном, перед компанией вновь забрезжил луч надежды.

Однако настроению приподнятости, установившемуся в компании после возвращения Селии, суждено было царить недолго. Внезапно мрак снова сгустился. Причиной тому стало драматическое, точнее, трагическое событие.

Этот “несчастный случай” — именно так его в конечном итоге зафиксировали в полиции — произошел в один из рабочих дней, ровно через три недели после возвращения Селии.

Утром, около девяти часов, автомобиль Селии поднялся на верхний этаж гаража — “кошачий чердак”. Шофер поставил машину рядом с входом в застекленную галерею, которая вела в главное здание компании. Он притерся слева, вплотную к ограждению — так потом объяснил шофер, — потому что увидел в зеркале заднего вида еще внизу на улице, что следом за ними шел “роллс-бентли” мистера Хауторна. Понимая, что президент компании поставит машину на свою обычную стоянку, напротив внешней стены и чуть правее того места, где остановилась машина Селии, водитель подал влево, чтобы пропустить его.

Селия увидела “ролле” Сэма, когда выходила из машины. Дверь ей открыл шофер. В эту минуту она заметила лишь характерные очертания капота, показавшегося над ограждением, отделявшим нижний этаж гаража. Затем автомобиль Сэма показался целиком и въехал на “кошачий чердак”.

Рассчитывая пройти вместе с Сэмом к лифту, обслуживавшему руководство, Селия задержалась, а тем временем красивая машина Сэма — его радость и гордость в течение многих лет — проследовала мимо нее на тихой, безопасной скорости.