Сильнодействующее лекарство - Хейли Артур - Страница 35

— Каково ваше мнение об этих докладах? — обратился он к Лорду.

— Оба документа приводят к однозначным выводам — в них с исчерпывающей полнотой доказывается, что заключение экспертов “Жиронд-Шими” о непричастности монтейна к этим инцидентам научно обосновано.

— А случай в Австралии? Может быть, следует пересмотреть прежнее решение с учетом дополнительных пунктов, на которые обратила внимание Селия?

Селия подумала: “Вот мы тут сидим и привычно жонглируем словами. Говорим об “инцидентах”, “случаях”, “заключениях”, а ведь речь на самом-то деле идет о детях, обреченных оставаться калеками всю жизнь. Допустим, монтейн ни при чем; разве от этого легче? Ведь они не смогут ни ходить, ни вообще пошевелить рукой или ногой, не говоря уже о способности мыслить. Неужели мы настолько безразличны или, может быть, страх заставляет нас прятаться от правдивых, неудобных слов? И еще: нам, наверное, спокойней от того, что речь идет о детях в далеких странах и мы их никогда не увидим.., не то что внука Сэма. Он рядом, близко. Вот мы и отмечаем день его рождения, кто сигарами, а кто шоколадом”.

Лорд продолжал отвечать на вопросы Сэма, едва скрывая раздражение:

— Эти “дополнительные пункты”, как вы изволили выразиться, абсолютно ничего не меняют. Честно говоря, я не вижу ни малейших оснований, чтобы на них останавливаться.

За столом раздались вздохи облегчения.

— Но уж поскольку мы тут собрались и для протокола, — продолжал Лорд, — я подготовил заключение, где дается научная оценка всех трех случаев — в Австралии, Франции и Испании. — Тут он сделал паузу. — Я знаю, что мы торопимся…

— Сколько вам понадобится времени? — спросил Сэм.

— Не больше десяти минут. Это я гарантирую. Сэм взглянул на часы.

— Хорошо, но не больше.

Селия молчала, но внутри у нее все кипело. Отчаянно рвались наружу слова: “Это же жизненно важный вопрос. Разве можно решать его в такой спешке?”

Но она сумела обуздать поток охвативших ее мыслей и сосредоточила внимание на выступлении Лорда.

Директор по науке говорил убедительно, компетентно, не оставляя места для каких-либо сомнений. Проанализировав генеалогические линии дефективных младенцев и их родителей, Лорд отметил множество факторов, способных повлиять на нормальное развитие беременности и нанести ущерб плоду. В частности, как он выразился, неконтролируемые сочетания химических веществ в организме, в особенности лекарств и алкоголя, могли явиться причиной ужасающих последствий. Подобные трагические примеры не редкость.

Во всех рассматриваемых случаях, настаивал Лорд, так много противоречий, причем вопиющих, что просто неразумно и антинаучно обвинять во всем монтейн, в то время как это лекарство завоевало безупречную репутацию во всем мире. Попытки взвалить ответственность на монтейн Лорд квалифицировал как истерию и даже мошенничество.

Явно выражая чувства участников совещания, Сэм сказал:

— Спасибо, Винс. Думаю, вы всем нам подняли настроение. Отодвинувшись от стола, добавил:

— По-моему, мы можем обойтись без каких-либо формальных резолюций. Я вполне удовлетворен тем, что можно без всякого риска полным ходом продолжать подготовку к выпуску монтейна.

— Прошу прощения, — сказала Селия, — но боюсь, что этим вопрос не исчерпывается.

Все повернулись в ее сторону.

— Ну что еще? — нетерпеливо спросил Сэм.

— Я хочу задать Винсу один вопрос.

— Ну что же.., если это столь необходимо. Селия заглянула в свои заметки.

— Винс, вы утверждали, что монтейн не является причиной дефектов у троих новорожденных, родившихся в Австралии, во Франции и в Испании. Новорожденных — и нам не следует это забывать, — не способных нормально двигаться и обреченных на слабоумие.

“Если другие и боятся называть горькую правду своими именами, — решила Селия, — я скажу то, что думаю”.

— Я рад, что вы меня выслушали, — ответил Лорд. Селия пропустила мимо ушей его язвительный тон. Она продолжала:

— Что же все-таки явилось причиной врожденных дефектов у этих детей, если не монтейн?

— Мне кажется, я достаточно ясно объяснил, что причин могло быть много, возможно, несколько сразу.

— Но все-таки что конкретно? — настаивала Селия.

— Откуда я знаю! — раздраженно ответил Лорд. — В каждом отдельном случае причина могла быть иной. Важно, что эксперты, расследовавшие обстоятельства на месте, считают, что дело не в монтейне.

— Итак, в действительности никто толком не знает, что именно вызвало патологию и привело к появлению на свет дефективных младенцев!

— О Боже! — Директор по науке в отчаянии всплеснул руками. — Я ведь уже это говорил! Может быть, другими словами, но… Тут в разговор вмешался Сэм.

— Селия, — сказал он, — к чему все это?

— А вот к чему, — ответила она. — Что бы тут Винс ни говорил, я по-прежнему испытываю тревогу. Никто ничего не знает. Меня такое состояние дел удовлетворить не может, и вообще я сомневаюсь.

— Сомневаетесь? В чем? — спросил кто-то из присутствующих.

— В монтейне. — Селия обвела взглядом лица всех присутствующих. — У меня такое чувство, если хотите, можете назвать это инстинктом, словно мы где-то дали промашку. В чем именно, пока трудно сказать. И еще: остаются открытыми вопросы, на которые мы должны знать ответы, а их у нас нет!

— Видимо, речь идет о женской интуиции, — с издевательской ухмылкой проронил Лорд..

— А почему бы и нет? — отрезала Селия.

— Прошу всех успокоиться! — жестко распорядился Сэм.

— Если у вас есть предложение, — обратился он к Селии, — мы готовы его выслушать.

— Я предлагаю, — сказала Селия. — повременить с монтейном. Она почувствовала, что все присутствующие восприняли ее слова с недоверием.

— Насколько именно отложить и, собственно, почему? — процедил сквозь сжатые зубы Сэм.

Ответ Селии звучал обдуманно и взвешенно:

— Предлагаю отложить выпуск монтейна на полгода. Возможно, за этот период рождение дефективных детей и не повторится. А впрочем, кто знает. Я надеюсь, что этого не произойдет. В любом случае у нас появятся данные, которыми в настоящий момент мы не располагаем. Возможно, тогда мы сможем с полной уверенностью возобновить усилия по запуску монтейна.

В кабинете воцарилось напряженное молчание. Его нарушил Сэм.

— Да ты просто шутишь! — сказал он.

— Я говорю совершенно серьезно, — ответила Селия, глядя ему прямо в глаза.

Входя в этот кабинет, Селия и сама толком не разбиралась в собственных чувствах. На душе у нее было нелегко, но все-таки теплилась какая-то надежда. Теперь от нее не осталось и следа. Показная уверенность Винсента Лорда не только не успокоила ее — уж чересчур он старался быть убедительным, — а, напротив, усилила ее сомнения. Действительно, призналась себе Селия, заняв такую позицию, она в основном или почти в основном опиралась на интуицию. Но ведь раньше-то она ее никогда не подводила.

Селия понимала, что заставить поверить в ее опасения присутствующих, и прежде всего Сэма, — задача трудная. Но она обязана их убедить. Они должны понять, что, если американский дебют монтейна несколько отложится, всем будет только полезно: беременным женщинам (не принимая этот препарат, они не станут подвергать опасности своих детей); самой компании “Фел-динг-Рот”; наконец, всем им, отвечающим за действия компании.

— Ты представляешь, чем для нас чревата задержка с монтейном? — спросил Сэм, явно не оправившись от потрясения.

— Конечно, представляю! — Тут Селия позволила и себе несколько повысить голос. — Кому это знать лучше, чем мне? Кто еще занимался монтейном столько, сколько я?

— Никто, — сказал Сэм. — Поэтому-то так трудно поверить, что ты предлагаешь ждать.

— Именно поэтому вы должны понять, что мне вовсе не легко выступать с подобным предложением. Сэм повернулся к Сэту Фейнголду:

— Во сколько, по-вашему, нам обойдется задержка с выпуском монтейна?

Пожилой контролер чувствовал себя явно неловко. Он был другом Селии. Кроме того, там, где дело касалось науки, он чувствовал себя неуверенно и откровенно давал понять, что в такие дела его лучше не втягивать. Билл Ингрэм также выглядел расстроенным. Селия понимала, что его раздирают внутренние противоречия — лояльность по отношению к ней и его собственные надежды, связанные с монтейном.