Перегрузка - Хейли Артур - Страница 102

Пока Георгос ехал, его мозг быстро работал. Если о нем известно, то полиция станет искать его. Может быть, они уже расставили свои сети, так что он должен поскорее скрыться. По всей вероятности, эти свиньи знают о пикапе службы противопожарной безопасности и станут разыскивать его. Значит, машину придется бросить, но только когда он будет рядом со своим новым убежищем. Георгос решил прибавить скорость.

В одном нельзя рисковать, решил он, машину не следует оставлять слишком близко от квартиры, иначе она выдаст его местонахождение. Он уже подъезжал к Норд-Каслу. Насколько можно приблизиться к месту? Он решил, что на расстояние одной мили.

Наконец он затормозил, выключил мотор и вылез из машины, даже не подумав о том, чтобы закрыть грузовик или вынуть ключ зажигания. По его расчетам, полицейские предположат, что его ждала машина и он поменял автомобиль, а может быть, сел на ночной автобус или в такси. Любое из этих допущений давало надежду, что его теперешнее местонахождение не будет обнаружено.

Георгос не знал, что пьяница, пришедший в себя после выпитой раньше кварты дешевого вина, торчал в дверном проеме напротив того места, где остановилась машина службы противопожарной безопасности. Он был уже достаточно трезв, чтобы заметить, как подъехал пикап и как Георгос ушел пешком.

Улицы были тихими и почти пустынными, и Георгос по пути к убежищу старался не бросаться в глаза. Но никто не замечал его и не обращался к нему, и через четверть часа он уже открывал дверь квартиры. С облегчением он вошел внутрь.

Примерно в это же время полицейский патруль обнаружил красный пикап, на который незадолго до этого объявили розыск. Патрульный, передавший сообщение по радио, заметил, что радиатор был еще теплым.

Немного позже этот же офицер заметил пьяного в дверях напротив и выведал у него, куда ушел водитель грузовика. Полицейский автомобиль помчался в этом направлении, но обнаружить Георгоса не удалось.

Тем не менее полицейский патруль вернулся и с подлой неблагодарностью арестовал своего информатора, обвинив его в том, что он находился в общественном месте в нетрезвом состоянии.

Дейви Бердсон был арестован сразу после пяти тридцати у дома, в котором он жил.

Он только что вернулся на машине после лекции и собрания учебной группы, которое задержало его за городом на всю ночь.

Бердсон был шокирован. Он гневно выражал свой протест двум одетым в штатское детективам, арестовывавшим его. Один из них сразу же проинформировал Бердсона о его законном праве ничего не говорить.

Несмотря на предупреждение, Бердсон заявил:

— Слушайте, парни, что бы там ни случилось, я хочу сказать вам, что меня не было здесь со вчерашнего дня. Я ушел из дома в шесть часов вечера и с тех пор не возвращался. У меня полно свидетелей.

Детектив, предупредивший Бердсона, усмехнувшись, записал это заявление и его “алиби”.

Когда в полицейском участке Бердсона обыскали, в кармане его куртки было найдено заявление для прессы от имени организации “Энергия и свет для народа”, в котором выражалось сожаление о “взрывах в отеле “Христофор Колумб” прошлой ночью”. Позже было доказано, что это заявление напечатано почти за девять часов до того, когда произошли взрывы, на машинке, находившейся в квартире Бердсона — в той квартире, в которую, по его словам, он не входил с шести часов прошлого вечера. Этого было достаточно, но, кроме того, в квартире были обнаружены два разорванных, более ранних проекта этого заявления, написанных рукой Бердсона.

Другая улика была почти убийственной. Магнитофонные записи разговора Георгоса Арчамболта с Дейви Бердсоном совпадали с записью голоса Бердсона, сделанной после его ареста. Викери, молодой неф — водитель такси, которого наняла Нэнси Молино, сделал заявление, подтверждающее поездки Бердсона окольными путями в дом 117 по Крокер-стрит. Покупка Бердсоном огнетушителей, которые были потом переделаны в бомбы, была также засвидетельствована.

Ему было предъявлено обвинение, шесть пунктов которого относились к убийству. Обвинение включало также создание подпольной организации в целях совершения уголовного преступления и еще целый перечень пунктов, своей обширностью похожий на список, с которым ходят по магазинам. Залог был установлен в миллион долларов, которые Бердсон не мог собрать, а никто другой не собирался этого делать. Таким образом, он остался под арестом в ожидании решения суда.

Из других “Друзей свободы” молодой марксист-интеллектуал Уэйд и Феликс из Детройта были убиты в перестрелке с полицией в доме 117 по Крокер-стрит. Ют, озлобленный индеец, выстрелил в себя и был уже мертв, когда полиция ворвалась в дом.

Свидетельства революционной деятельности, включая и журнал Георгоса Уинслоу Арчамболта, были обнаружены нетронутыми в доме 117.

Глава 7

В “Калифорния экзэминер” и в баре пресс-клуба уже говорили, что Нэнси Молино претендует на Пулитцеровскую премию.

Все было в ее руках.

Слышали, как ответственный редактор сказал издателю:

— Эта шикарная бабенка пролезла во второй номер со своей чертовой сенсационной историей.

Придя из отеля в редакцию, Нэнси непрерывно писала вплоть до шести тридцати — первого контрольного срока сдачи материалов в очередной номер. В оставшуюся часть утра и первую половину дня она доработала и усилила предыдущий материал для следующих трех номеров. Все сообщения о последующем развитии событий проходили через нее.

Если возникали какие-либо вопросы о “Друзьях свободы”, Георгосе Арчамболте, Дейви Бердсоне, организации “Энергия и свет для народа”, деньгах клуба “Секвойя”, бомбах в отеле, о жизни и смерти Иветты, ответ был один, словно пароль:

“Спросите Нэнси”.

Такое репортеру могло только присниться: почти вся первая полоса принадлежала материалу Нэнси Молино, помещенному под огромной “шапкой”.

Газета поставила знак авторского права на ее статью. Это означало, что любая телевизионная или радиостанция, а также другие газеты, используя этот материал, должны были ссылаться на “Экзэминер” как на источник информации.

Так как Нэнси сама была действующим лицом этой истории — она обнаружила Крокер-стрит, 117, встречалась с Иветтой и обладала единственной копией пленок, — то неудивительно, что она стала знаменитостью. В день, когда стало известно об этой истории, у нее брали интервью для телевидения за ее рабочим столом в редакции. Вечером эта пленка появится в национальной сети новостей, на Эн-би-си, Эй-би-си и Си-би-эс. Руководство “Экзэминер” заставило телевизионные бригады ждать и нервничать, пока Нэнси не закончит свое собственное сообщение и не подготовится к выступлению.

С журналистами “Ньюсуик” и “Тайм”, прибывшими вслед за толпой телевизионщиков, поступили так же.

В “Кроникл Уэст”, городской утренней газете, царила атмосфера нескрываемой зависти; здесь подняли немыслимую суету в попытке угнаться за конкурентом. Тем не менее редактор “Кроникл” оказался достаточно великодушным и прислал на следующий день Нэнси полдюжины роз (дюжина, подумал он, это слишком) и поздравительную записку. Все это доставили на ее рабочее место в “Экзэминер”.

Эффект от этой истории волнами распространялся вокруг. Для многих, кто прочитал сообщение Нэнси Молино, наиболее шокирующим оказалось то, что клуб “Секвойя”, хотя и не напрямую, финансировал взрыв отеля “Христофор Колумб”.

Негодующие члены клуба “Секвойя” по всей стране телеграфировали, звонили, писали о своей отставке.

— Никогда больше, — грозил сенатор из Калифорнии в интервью “Вашингтон пост”, — не поверю я этой презренной организации и не буду слушать, что они там говорят.

Это заявление вызвало тысячи откликов повсюду. Всеми признавалось, что клуб “Секвойя” обесчещен и ему никогда уже не удастся завоевать прежнюю популярность.

Лаура Бо Кармайкл немедленно ушла в отставку с поста председателя клуба. После этого она уединилась и отказалась отвечать на телефонные звонки журналистов и вообще кого бы то ни было. Ее личный секретарь зачитывал звонившим краткое заявление, которое гласило: “Миссис Кармайкл считает, что ее общественная деятельность закончилась”.