Отель - Хейли Артур - Страница 87

— Что же вы искали?

— Уран, кобальт. Но в основном золото.

— И вам удалось найти его? Я имею в виду золото.

— Уйму.

Альберт Уэллс кивнул. В районе йеллоунайфа, близ Большого Невольничьего озера. Золото там находили непрерывно, начиная с девяностых годов и до золотой лихорадки сорок пятого года. Но на большей части той территории бурить и добывать ископаемые слишком трудно.

— Должно быть, вам там досталось, — сказала Кристина.

Старичок откашлялся, потом сделал глоток воды и, как бы извиняясь, улыбнулся.

— Я был крепче тогда. А ведь дай Канадскому Щиту хоть полшанса, и он тебя доконает. — Он обвел взглядом уютный зал ресторана, залитый светом хрустальных люстр, и сказал: — Там совсем другой мир, ничего похожего.

— Вот вы говорили, что добывать золото там было очень трудно. Но ведь не всегда же?

— Нет, не всегда. Кое-кому удача улыбалась, но подолгу она никого не баловала. Кто его знает, может, иначе на Щите или Земле Баррена и быть не может. Странные вещи там происходят с людьми: кажется, вот тебе железный человек, и не только телом, но и духом, — а на деле слабак. Веришь в человека, как в самого себя, а потом понимаешь, что ошибался. Но случается, все снова переворачивается. Помню однажды… — Он помолчал, пока метрдотель ставил на их столик поднос со счетом.

— Ну, а дальше что? — с нетерпением спросила Кристина.

— Эта история, Кристина, не из коротких. — Он перевернул счет, изучая его.

— Мне хотелось бы услышать ее, — настаивала Кристина, которой действительно было интересно. Чем больше с ним общаешься, подумала она, тем симпатичней кажется этот маленький скромный человечек.

Когда Альберт Уэллс ознакомился со счетом — в глазах его было удивление. Он посмотрел в сторону метрдотеля, находившегося в другом конце зала, потом снова на Кристину. Затем быстро вынул карандаш и подписал счет.

— Это было в тридцать шестом, — начал свой рассказ Альберт Уэллс, — когда началась одна из последних золотых лихорадок в районе йеллоунайфа. Я вел разведку близ берега Большого Невольничьего озера и работал с напарником, которого звали Хайми Экстайн. Хайми был родом из Огайо. Чем только он не занимался — и одеждой торговал, и подержанными машинами, — думаю, всего не перечислить. Но он умел завоевывать симпатии. Вы бы это, наверное, назвали обаянием. Когда он появился в йеллоунайфе, у него было с собой немного денег, я же сидел без гроша. Деньги его и положили начало нашему предприятию.

Альберт Уэллс задумался, отхлебнул воды.

— Хайми никогда не видел лыж, никогда не слышал о вечной мерзлоте и не мог отличить сланец от кварца. И однако, с самого начала дело у нас пошло, и мы нашли то, что искали… Мы работали месяц, может два. На Щите теряешь счет времени. И вот однажды присели мы, чтобы свернуть по цигарке, — было это где-то в низовьях реки йеллоунайф. Сидим себе, покуриваем, а я, как это принято у старателей, взял да и отколол кусок гематита (чтоб вам было понятнее, Кристина, эта горная порода, окрашенная окисью железа) и сунул себе в карман. А позднее, когда мы вышли на берег озера, я исследовал образцы повнимательнее. Вдруг вижу, что-то блестит: разрази меня гром — крупные зерна золота.

— Наверное, когда такое случается, — сказала Кристина, — чувствуешь себя самым счастливым человеком на свете.

— Не знаю, может, в мире есть и другое, что волнует куда больше. Однако на мою долю такое не выпадало. Ну так вот: кинулись мы назад, к тому месту, где я отколол эти куски породы, и замаскировали его мхом. А через два дня обнаружили, что участок уже застолблен. Думаю, это был самый страшный удар, который мы оба когда-либо испытали. Позже выяснилось, что участок этот застолбил один старатель из Торонто. Он забрел в те края задолго до нас, а потом вернулся на восток и не подозревал, что застолбил. А по закону, действующему на канадских северных территориях, если участок застолблен, но год не разрабатывается, старатель теряет на него право.

— И за сколько же времени до вас он застолбил этот участок?

— Мы сделали наше открытие в июне. А право того старателя на участок истекало в последний день сентября.

— Неужели вы не могли посидеть спокойно и подождать?

— Мы так и порешили. Да только не просто это было. Во-первых, наша находка была недалеко от ближайшего прииска и в тех краях копалось немало старателей, вроде нас. А во-вторых, у нас с Хайми начисто иссякли и деньги и продовольствие.

Альберт Уэллс поманил проходившего мимо официанта.

— Выпью-ка я, пожалуй, еще кофе. — И, обратившись к Кристине, спросил: — А вы?

Она покачала головой.

— Нет, благодарю. Продолжайте, пожалуйста. Я хочу услышать всю историю до конца. — А сама подумала: как странно, что такому внешне заурядному человеку, как этот старичок из Монреаля, выпало на долю пережить такое удивительное приключение, о чем можно лишь мечтать.

— Так вот, Кристина, готов поклясться, что нет на свете двух мужчин, которым три месяца показались бы более долгими, чем нам тогда. К тому же это были, пожалуй, самые тяжелые месяцы. Мы не жили, а существовали. Иногда удавалось поймать рыбу, иногда ели растения. К концу третьего месяца я стал тощий как щепка, а ноги у меня почернели от цинги. Тогдато я и заработал этот бронхит и воспаление вен в придачу. Хайми было немногим лучше, но он никогда не жаловался и все больше нравился мне.

Прибыл кофе, и Кристине пришлось подождать, пока старичок возобновит рассказ.

— Наконец наступил последний день сентября. Из ходивших по йеллоунайфу сплетен мы узнали, что, как только срок заявки истекает, на участок начинают претендовать другие, поэтому мы не стали рисковать. Колышки у нас были уже наготове. И сразу же после полуночи мы забили их. Помню, ночь была темная, хоть глаза выколи, шел снег и ветер валил с ног.

Он снова обхватил руками чашку с кофе.

— Разве ваша заявка была незаконной? — спросила Кристина.

— С заявкой все было в порядке. Загвоздка оказалась в Хайми. — Альберт Уэллс задумчиво потер нос, похожий на воробьиный клювик. — Вероятно, мне следует немного вернуться назад. Пока мы сидели на участке и дожидались наступления последнего дня, мы оба составили по документу. Каждый из нас — в этой бумаге — передавал свою половину другому.

— Зачем вы это сделали?

— Эта мысль пришла в голову Хайми — на случай, если один из нас не дотянет до ионна. Если бы это произошло, оставшийся в живых имел бы при себе бумагу, удостоверяющую его полное право на участок, а другой документ он просто разорвал бы.

Хайми сказал, что это избавит нас от всякой юридической возни. И тогда мне это показалось вполне разумным. Ну, а если мы оба оставались в живых, то обе бумаги уничтожали — и дело с концом.

— Так, значит, пока вы были в больнице… — догадываясь, о чем пойдет речь, перебила Кристина.

— Хайми взял оба документа и зарегистрировал участок на свое имя. К тому времени, когда я поправился, Хайми уже был полноправным хозяином и вовсю вел добычу золота с помощью машин и рабочих. Я узнал, что одна крупная компания по переработке цветных металлов предложила ему четверть миллиона долларов за наш участок, были и другие покупатели.

— И вы ничего не могли поделать?

Маленький старичок покачал головой.

— Я понимал, что шансов у меня нет никаких. И все же, как только выписался из больницы, я одолжил денег, чтобы добраться до тех мест на Севере.

Альберт Уэллс прервал свой рассказ и дружески помахал кому-то. Подняв глаза, Кристина увидела Питера Макдермотта, который направлялся к их столику. Она не раз думала о том, вспомнит ли Питер о ее предложении присоединиться к ним. И сейчас при виде его почувствовала приятное волнение. Однако Кристина сразу поняла, что Питер чем-то взволнован.

Старичок тепло поздоровался с Питером, и к их столику тут же устремился официант со стулом.

Питер с удовольствием откинулся на спинку.

— Боюсь, я поздновато явился. Всякая ерунда задержала. — А сам подумал, что это более чем мягко сказано.