Отель - Хейли Артур - Страница 24

В самом деле, он мог бы назвать несколько случаев, когда они точно сбылись. Взять хотя бы последний раз, когда он предстал перед судом. Едва он признал себя виновным, как на стул судьи вдруг упал солнечный луч, и приговор — а луч за это время никуда не сдвинулся — оказался более чем мягким: Отмычка получил всего три года, хотя ожидал не менее пяти. Да и все, что предшествовало этому признанию и приговору, кончилось успешно, — видимо, по тем же причинам. Его ночные обследования комнат различных отелей Детройта прошли гладко и принесли ему немало — главным образом, как он затем решил, потому что номера всех комнат, за исключением последней, содержали цифру два, его самую счастливую цифру. А в последней комнате, номер которой не содержал спасительного талисмана, произошла осечка: дама проснулась и подняла крик как раз в тот момент, когда Отмычка засовывал ее норковое манто в чемодан, предварительно успев запрятать во вместительные карманы пальто наличные деньги и драгоценности.

И уж конечно, только невезением — возможно, связанным с неудачным сочетанием цифр — можно объяснить то, что сыщик отеля оказался в этот момент поблизости: он услышал крики и тотчас примчался. Отмычка, будучи философом, воспринял случившееся, как веление судьбы, и безропотно взял все на себя, даже не пытаясь пустить в ход искусно подготовленные объяснения, почему он оказался в данной комнате, а не в своей собственной, хотя это помогало ему выкручиваться — и не раз. Ничего не попишешь; если живешь ловкостью рук, приходится рисковать даже такому многоопытному специалисту, как Отмычка. Но теперь, отбыв тюремный срок (сокращенный до минимума за примерное поведение) и только недавно насладившись успешным десятидневным набегом на Канзас-Сити, Отмычка с нетерпением ожидал богатого урожая, который он снимет за две недели пребывания в Новом Орлеане.

Пока все шло хорошо.

В аэропорт Отмычка прибыл около 7:30 утра из дешевого мотеля на шоссе Шеф-Мантэр, где провел ночь. Какой красивый современный аэровокзал, подумал Отмычка, как много здесь стекла, никеля и, главное, урн для окурков, столь необходимых для его целей.

На какой-то металлической дощечке он прочитал, что аэропорт назван в честь Джона Мойсанта, жителя Нового Орлеана, пионера мировой авиации. Отмычка обратил внимание на то, что инициалы этого почтенного гражданина были такие же, как у него, и счел это добрым предзнаменованием. Да, в такой аэропорт он с гордостью прилетел бы на одном из этих огромных реактивных самолетов и, возможно, скоро так и будет, если все пойдет, как шло раньше — до последней отсидки, которая на время вывела его из игры. И хотя Отмычка, бесспорно, быстро наверстывал упущенное, он все же иногда вдруг начинал колебаться там, где прежде действовал бы хладнокровно, не задумываясь.

Впрочем, это было вполне объяснимо. Отмычка прекрасно знал: попадись он снова и предстань перед судом, тремя годами он не отделается, а получит от десяти до пятнадцати. С этим примириться уже нелегко. Когда тебе пятьдесят два, не так-то много остается лет, чтобы хватать такие сроки.

Отмычка прохаживался по аэровокзалу с самым независимым видом — стройный, хорошо одетый, с газетой под мышкой, он все время был начеку. Он производил впечатление преуспевающего бизнесмена, спокойного, уверенного в себе. Только глаза его непрерывно бегали из стороны в сторону, следя за передвижениями ранних путешественников, непрерывно прибывавших на автобусах и такси из городских отелей. Это была первая волна вылетов на север, причем довольно внушительная, — недаром каждая из четырех авиакомпаний — «Юнайтед», «Нейшнл», «Истерн» и «Дельта» — отправляла реактивные самолеты в Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго, Майами и Лос-Анджелес.

Дважды Отмычке казалось, что вот сейчас произойдет то, чего он с таким нетерпением ждал. Но потом все лопалось. Двое мужчин, пошарив в карманах в поисках денег или билета на самолет, обнаружили там ключ от номера в гостинице, который они по ошибке прихватили с собой. Первый мужчина отыскал почтовый ящик и бросил в него ключ, следуя просьбе, выбитой ради таких случаев на пластмассовой бирке, прикрепленной к ключу. Второй вручил забытый ключ служащему авиакомпании, и тот положил его в ящик, очевидно, с целью вернуть в отель.

Очень огорчительно, но такое с Отмычкой уже бывало. И он продолжал наблюдение. Он был терпелив. Ничего, рано или поздно произойдет то, чего он ждал.

Минут через десять он был вознагражден.

Лысый мужчина с багровым лицом, одетый в теплое пальто, с туго набитой дорожной сумкой и фотоаппаратом, остановился у газетного киоска по пути к выходу. Расплачиваясь за журнал, он обнаружил в кармане ключ от номера и даже вскрикнул от досады. Его жена, худенькая кроткая женщина, что-то шепнула ему, но он отрезал:

— У нас нет времени.

Услышав это. Отмычка последовал за ними. Отлично! Проходя мимо урны, мужчина бросил туда ключ.

Все остальное было для Отмычки делом привычным. Он подошел к урне и швырнул туда сложенную газету, потом, словно вдруг передумав, вернулся и вытащил ее обратно. Одновременно он заглянул в урну, увидел там ключ и незаметно прихватил и его. Через несколько минут, закрывшись в кабине мужского туалета, он обнаружил, что в руках у него ключ от номера 6411 в отеле «Сент-Грегори».

Через полчаса, как это часто бывает, когда начинает везти, подвернулся второй случай, завершившийся не менее успешно. Второй ключ тоже оказался из отеля «Сент-Грегори». Такое совпадение и побудило Отмычку позвонить в этот отель и подтвердить свой заказ на комнату. Он решил больше не испытывать судьбу и не мозолить глаза служащим аэровокзала. Начало было положено удачное; сегодня вечером он еще потолкается на железнодорожном вокзале, а затем денька через два-три, возможно, снова заглянет в аэропорт. Были и другие способы добывания ключей — одним из них он воспользовался накануне.

Недаром несколько лет назад нью-йоркский прокурор заявил в суде: «Во всех делах, с которыми связан этот человек, ваша честь, решающую роль играет ключ. Честное слово, я прихожу к мысли, что его следовало бы звать не Милн, а Отмычка».

Это попало в полицейские отчеты, прозвище пристало к нему, и теперь сам Отмычка употреблял его даже с гордостью. Гордость его объяснялась уверенностью в том, что при наличии времени, терпения и удачи можно к чему угодно добыть ключ.

Его весьма узкая специализация зиждилась на небрежном отношении людей к ключам, что, мак он давно заметил, невероятно досаждало служащим отелей. Теоретически, уезжая и расплачиваясь по счету, постоялец должен сдать и ключ от комнаты. Но бесчисленное множество людей забывают ключи в карманах или сумках. Наиболее сознательные бросают их потом в почтовый ящик, и таким крупным отелям, как «Сент-Грегори», приходится регулярно платить почте по пятьдесят и более долларов в неделю за возвращенные ключи. Но бывают и такие клиенты, которые увозят ключи с собой или же просто выбрасывают их.

Последние и дают работу профессиональным ворам, вроде Отмычки.

Из здания аэровокзала Отмычка прошел на автомобильную стоянку, где он оставил свой «фордик» пятилетней давности, купленный еще в Детройте и проделавший путь сначала в Канзас-Сити, а затем в Новый Орлеан. Для Отмычки эта машина была идеальной — неприметная, тусклосерая, она была не новой и не старой и потому не бросалась в глаза. Единственное, что его немного беспокоило, — это номерной знак штата Мичиган, ярко-зеленый на белом фоне. Машины с номерными знаками других штатов не являлись редкостью в Новом Орлеане, и все же Отмычка предпочел бы обойтись без этой отличительной черты. Он уже подумывал, не подделать ли номерной знак штата Луизиана, но это показалось ему еще большим риском. Кроме того, он был достаточно умен, чтобы не выходить за рамки своей узкой специальности.

Мотор при первом же прикосновении уверенно заурчал: сказывались результаты тщательного осмотра и ремонта, которые Отмычка произвел лично, применив все свое умение, приобретенное за казенный счет во время одного из многочисленных пребываний за решеткой.