Отель - Хейли Артур - Страница 22

Ответил женский голос — вероятно, сестра. Кристина назвала свое имя и вежливо справилась о здоровье больного.

— Мистер Уэллс спокойно провел ночь, — услышала она в ответ, — состояние его здоровья улучшается.

И почему это некоторые медсестры считают, что они должны говорить языком официальных бюллетеней, подумала Кристина, а вслух сказала:

— В таком случае мне, очевидно, можно заглянуть к нему.

— О нет! Боюсь, что сейчас нельзя, — быстро ответила сестра. — Скоро должен прийти доктор Ааронс, и мне надо подготовиться к его визиту.

Ну, прямо точно прибывает глава государства, подумала Кристина. Ей стало смешно, когда она представила себе, как напыщенный доктор Ааронс будет делать осмотр вместе с не менее напыщенной медицинской сестрой.

— В таком случае, — сказала она, — передайте, пожалуйста, мистеру Уэллсу, что я звонила и постараюсь навестить его в течение дня.

Безрезультатный разговор с хозяином поверг Питера Макдермотта в полное уныние. Шагая по коридору пятнадцатого этажа, после того как Алоисиус Ройс закрыл за ним дверь, Питер размышлял о том, что все его встречи с Уорреном Трентом неизменно заканчиваются одним и тем же. А как хотелось бы Питеру, чтобы ему хотя бы на полгода дали свободу действий, возможность поставить на должном уровне работу в отеле.

Возле лифта он остановился, решив позвонить по внутреннему телефону портье и выяснить, какие апартаменты забронированы для мистера О'Кифа и его спутницы. Для них оставлены два смежных «люкса» на двенадцатом этаже, сообщил клерк, и Питер по служебной лестнице спустился на два этажа. Как и во всех больших отелях, в «Сент-Грегори» отсутствовал тринадцатый этаж: сразу за двенадцатым шел четырнадцатый.

Все четыре двери в двух «люксах» были открыты настежь, изнутри до Питера донеслось гудение пылесоса. В комнатах две горничные усердно трудились под придирчивым взглядом миссис Бланш дю Коней, языкастой, но опытной кастелянши «Сент-Грегори». Когда вошел Питер, она обернулась и глаза ее сверкнули.

— Можно было не сомневаться, что кто-нибудь из вас явится сюда проверить, как я справляюсь, будто я сама не в состоянии сообразить, что все должно быть в ажуре: я ведь знаю, кто приезжает.

Питер ухмыльнулся.

— Да не волнуйтесь вы, миссис К. Это мистер Трент послал меня.

Ему нравилась эта рыжеволосая женщина средних лет, одна из самых исполнительных начальниц служб. Две горничные улыбались, глядя на него. Он подмигнул им и, обратившись к миссис дю Коней, добавил:

— Если бы мистер Трент знал, что вы лично этим занимаетесь, он бы выкинул это из головы.

— Вот если у нас в прачечной не хватит стирального порошка, то мы пошлем за вами, — ответила кастелянша, чуть улыбнувшись и одновременно умело взбивая подушки на двух диванах.

Питер рассмеялся и спросил:

— А цветы и корзина фруктов уже заказаны? — сам же подумал: до чего же О'Кифу, наверное, надоели эти непременные корзины с фруктами — стандартная форма приветствия особо важных гостей. Но если фруктов не будет, О'Киф это сразу заметит.

— Сейчас принесут, — ответила миссис дю Коней, на минуту оторвавшись от диванных подушек, и многозначительно добавила: — Хотя я слышала, что мистер О'Киф возит с собой собственные цветы — и не в корзинах.

Питер, конечно, понял намек на то, что Кэртис О'Киф редко пускался в путешествие без дамы, хотя эскорт этот часто менялся. Но он намеренно пропустил намек мимо ушей.

Миссис дю Коней стрельнула в него дерзким взглядом.

— Зайдите все-таки, взгляните. Денег за это не берем.

Пройдясь по комнатам, Питер удостоверился в том, что они убраны самым тщательным образом. На мебели — бело-золотой, с французским мотивом — не было ни пылинки. В спальнях и ванных комнатах аккуратно разложено безукоризненно чистое белье, умывальники и ванны, досуха вытертые, блестели, унитазы до блеска вычищены, крышки на них опущены. Зеркала и оконные стекла сверкали. Все лампочки горели, телевизор и радиоприемник были отлажены. Кондиционеры реагировали на переключение термостата, хотя сейчас температура в апартаментах была приятная — шестьдесят восемь по Фаренгейту. Больше тут делать нечего, подумал Питер, стоя посреди второй гостиной и осматривая ее.

Но тут он вдруг вспомнил одно обстоятельство. Ведь Кэртис О'Киф — человек чрезвычайно набожный, порой даже слишком. Магнат любит помолиться, нередко — в присутствии других людей. Один из репортеров написал даже, что, когда О'Кифу приходит в голову приобрести новый отель, он начинает молиться: совсем как иной ребенок просит бога послать ему на рождество игрушку; другой сообщал, что прежде чем приступить к переговорам, О'Киф устраивает богослужение, на котором обязаны присутствовать все его подчиненные. Питер вспомнил, как один из руководителей конкурирующей корпорации однажды зло заметил: «Кэртис никогда не упустит случая помолиться. Поэтому он даже мочится на коленях».

Это-то и побудило Питера проверить, есть ли в каждой комнате томик Библии. И хорошо, что он об этом вспомнил.

Конечно же, заглавные страницы — как всегда бывает, когда Библия долго лежит в номере, — были испещрены номерами телефонов девиц, являющихся по вызову, поскольку именно в Библии — это известно каждому опытному путешественнику — следует искать сведения подобного рода. Питер молча показал миссис дю Коней томики Библии. Она прищелкнула языком.

— Мистеру О'Кифу это, конечно, ни к чему, не правда ли? Я сейчас же пришлю новые. — Взяв книги под мышку, она вопросительно взглянула на Питера. — Я полагаю, от того, что любит и чего не любит мистер О'Киф, будет теперь зависеть судьба здешних служащих и возможность для них сохранить работу.

Питер пожал плечами.

— Честно говоря, миссис К., я ровным счетом ничего не знаю. Я, как и вы, могу лишь строить догадки.

Выходя из апартаментов, Питер чувствовал на своей спине сверлящий взгляд кастелянши. Он знал, что миссис дю Коней содержит больного мужа и ее не может не волновать угроза потерять место. Спускаясь в лифте на свой этаж, Питер искренне ей посочувствовал.

Конечно, думал Питер, в случае смены руководства более молодым и энергичным служащим предложат остаться. Он считал, что большинство воспользуется такой возможностью, ибо корпорация О'Кифа славилась хорошим отношением к своим служащим. Но людям пожилым, работавшим уже без особого рвения, было о чем призадуматься.

Подходя к своему кабинету, Питер Макдермотт столкнулся с главным инженером Доком Викери. И остановил его.

— Прошлой ночью что-то не ладилось с четвертым лифтом. Вам известно об этом?

Главный инженер угрюмо кивнул своей лысой яицеобразной головой.

— Так всегда бывает, когда механизм нужно ремонтировать, а денег не дают.

— Разве машина так уж плоха? — Питер знал, что сумма, выделенная на машинное оборудование отеля, была недавно урезана, но лишь вчера впервые услышал о серьезных неполадках с лифтами.

Главный инженер пожал плечами.

— Если вы спрашиваете, не случится ли у нас крупного несчастья, я вам отвечу: «нет». Я слежу за антиаварийным устройством, как за малым дитем. Но лифты у нас постоянно портятся, и рано или поздно может произойти кое-что и посерьезней. Ведь достаточно двум машинам встать на несколько часов, и здесь бог знает что будет твориться.

Питер кивнул. Если это самое страшное, что может произойти, тогда вряд ли стоит беспокоиться. И тем не менее спросил:

— А сколько вам требуется?

Главный инженер внимательно посмотрел на него поверх очков в толстой оправе.

— Для начала — сто тысяч долларов. С такими деньгами я выбросил бы на свалку большую часть подъемных механизмов и заменил бы их новыми, а уж потом занялся бы и другим.

Питер тихонько свистнул.

— Я вам скажу лишь одно, — продолжал главный инженер. — Хорошая машина — штука замечательная, а порой даже и высоко гуманная. Как правило, такая машина работает даже дольше, чем думаешь, да и потом ее можно подлатать и подремонтировать, и она еще поработает. Но все же рано или поздно наступает предел ее жизни, и тут уж ничего не поделаешь, сколько бы вы или ваша машина ни старались.