Менялы - Хейли Артур - Страница 74

— Добавьте к этому еще несколько крупных банков. Обоим пришла в голову одна и та же мысль: следом за “Супранэшнл” не окажется ли в списке “Ферст меркантайл Америкен”?

Красное лицо Паттертона побледнело.

— Что с нами будет? — умоляюще спросил он Алекса. На сей раз — никакого начальственного тона. Президент банка отчаянно искал поддержки у своего более молодого помощника.

— Многое зависит от того, как долго продержится “Супранэшнл”. Если она будет оставаться на плаву еще несколько месяцев, то, возможно, на нашу сегодняшнюю продажу акций никто не обратит внимания, и не будет тщательного расследования нарушений акта “Федерального резерва” о займах. Если же они развалятся быстро, нам грозят серьезные неприятности: Комиссия валютно-финансового контроля предъявит нам обвинение в сокрытии информации, ревизионная комиссия — в злоупотреблении вверенными нам средствами, а “Федеральный резерв” — в нарушении акта о займах. Вряд ли надо напоминать о том, что мы наверняка потеряем пятьдесят миллионов долларов, а вы сами знаете, какова была наша декларация о прибыли на нынешний год, а посему рассвирепевшие держатели акций будут требовать отсечения чьей-нибудь головы. И в довершение ко всему директорам может быть предъявлен иск.

— Боже! — пролепетал Паттертон. — Боже правый! — Он достал носовой платок, отер лицо и яйцевидную лысину.

— Мы не должны упускать из виду дополнительного фактора — огласки. Если “Супранэшнл” рухнет, начнется следствие. Но еще раньше пресса приступит к собственным изысканиям. И в связи с этим вряд ли нашему банку удастся избежать расспросов, а значит, наши убытки станут достоянием гласности. Такого рода сведения не могут понравиться вкладчикам. А это чревато большим оттоком денег.

— Ты имеешь в виду бегство клиентов! Но это же нереально.

— Отнюдь нет. Такое случалось, вспомните банк “Франклин” в Нью-Йорке. Предположим, вы вкладчик, и единственное, что вас волнует, так это в целости ли ваши деньги. И если вы заподозрили неладное, вы тут же их снимете со счета.

Паттертон снова выпил воды и тяжело опустился на стул. Он, казалось, был бледнее прежнего.

— Я вот что предлагаю, — сказал Алекс. — Надо срочно собрать комитет по денежной политике и сосредоточить — в течение следующих нескольких дней — все наше внимание на приобретении максимума наличных. Чтобы нас не застал врасплох внезапный отток денег.

— Хорошо, — кивнул Паттертон.

— А в остальном нам ничего не остается, как уповать на Бога. — Впервые за время всего разговора Алекс улыбнулся. — Может быть, это мы поручим Роско?

— Роско! — воскликнул Паттертон, словно его осенило. — Это он изучал цифры “Супранэшнл”, рекомендовал предоставить кредит и уверил нас, что все великолепно.

— Не один Роско, — заметил Алекс. — Его поддержали и вы, и совет.

— Все, кроме тебя.

— Мне это не нравилось, кое-что я, может быть, подозревал. Но мне и в голову не могло прийти, что “СуНатКо” в такой яме.

Паттертон снял все ту же телефонную трубку.

— Попросите ко мне мистера Хейворда. — Пауза, затем Паттертон рявкнул:

— Да пусть у него хоть сам Господь Бог! Он нужен мне немедленно. — Он бросил трубку и еще раз отер лицо.

Дверь в кабинет бесшумно отворилась, и вошел Хейворд.

— Доброе утро, Джером, — сказал он и лишь холодно кивнул Алексу.

— Закрой дверь, — прорычал Паттертон. Хейворд удивился, но повиновался.

— Мне сказали, что это срочно. Если нет, то я бы хотел…

— Расскажи ему про “Супранэшнл”, Алекс, — сказал Паттертон.

Хейворд замер.

Алекс спокойно изложил суть отчета Джэкса. От его прежней ярости, вызванной близорукостью, глупостью и жадностью, из-за которых банк оказался на краю пропасти, не осталось и следа. Он лишь сожалел о неизбежных потерях и напрасных усилиях. Он с горечью вспомнил о стоящих проектах, зарубленных ради кредита “Супранэшнл”. Смерть по крайней мере избавила Бена Росселли от необходимости при сем присутствовать, подумал Алекс.

Роско Хейворд его удивил. Алекс ожидал враждебной, если не бурной, реакции. Но ни того, ни другого не последовало. Хейворд невозмутимо слушал, время от времени прерывая Алекса вопросами, от комментариев он воздержался. Алекс предположил, что его рассказ лишь подтвердил догадки и собственные сведения Хейворда.

Когда Алекс закончил, воцарилось молчание.

— Сегодня днем созовем комитет по денежной политике, — объявил Паттертон, к которому вернулся его апломб, — чтобы обсудить проблему наличности. А пока, Роско, свяжись с “Супранэшнл” и постарайся выяснить, какую часть кредита мы сумеем спасти, если что-нибудь случится.

— Это кредит с правом возврата по требованию, — сказал Хейворд. — Мы можем отозвать его в любое время.

— Вот и отзови. Сегодня сделай это в устной форме, а потом подтверди письменно. На то, что “СуНатКо” наберет пятьдесят миллионов долларов наличными, надежды мало — даже преуспевающие компании не держат такие суммы в кассах. Но может быть, они отдадут хотя бы часть, впрочем, рассчитывать на это не приходится. Как бы то ни было, надо что-то делать.

— Я сейчас же позвоню Куотермейну, — сказал Хейворд. — Могу я взять эти бумаги? Паттертон взглянул на Алекса.

— Я не возражаю, — ответил тот, — но я бы попросил не снимать копий. Чем меньше людей будут об этом знать, тем лучше.

Глава 11

Отчасти Алекс Вандерворт был прав, думая, что Роско Хейворд располагает собственной информацией. До Хейворда дошли слухи, что “Супранэшнл” испытывает трудности, и в течение последних нескольких дней он выяснил, что долговые обязательства “СуНатКо” вызывают сильное недовольство со стороны партнеров.

Кроме того, Хейворда впервые пригласили на заседание совета директоров “Супранэшнл”, где он понял, что представленная директорам информация была далеко не полной и не совсем честной. Но будучи “новичком”, он удержался от вопросов, намереваясь разузнать обо всем позже. Затем он увидел, что акции “Супранэшнл” падают в цене, и решил — не далее как вчера — рекомендовать отделу кредитования банка в качестве меры предосторожности частично избавиться от них. К сожалению, когда Паттертон вызвал его к себе сегодня утром, он еще не успел осуществить свое намерение. Однако ни слухи, ни предположения не отражали даже доли того, что содержалось в бумагах Вандерворта.

Выслушав Алекса, Хейворд не стал вступать в пререкания. И хотя сообщение было тяжелым и пугающим, инстинкт подсказывал Хейворду, что — как сказал Вандерворт — “все сходится”.

Вот почему во время встречи Хейворд в основном помалкивал. Однако его мозг, получив сигнал тревоги, интенсивно работал, взвешивая возможные последствия и способы уцелеть. Необходимо было срочно предпринять ряд действий, но прежде тщательно изучить отчет Джэкса. Вернувшись в кабинет, Хейворд поспешил избавиться от посетителя и засел за чтение.

Вскоре он понял, что Алекс Вандерворт был точен в изложении основных фактов и документальных материалов, содержащихся в докладе. Однако Алекс опустил некоторые подробности, касающиеся закулисных переговоров Большого Джорджа Куотермейна в Вашингтоне относительно правительственного кредита, который бы обеспечил платежеспособность “Супранэшнл”. Переговоры по этому поводу велись с представителями конгресса, торговой палаты и Белого дома. Отсюда следовало, что Куотермейн пригласил вице-президента Байрона Стоунбриджа на Багамы с целью заручиться его поддержкой. Позднее Стоун-бридж вынес эту тему на обсуждение кабинета, однако большинство выступило против.

“Так вот о чем так сосредоточенно говорили Большой Джордж и вице-президент во время своей вечерней прогулки в саду на Багамах”, — с горечью подумал Хейворд. В то время как власти Вашингтона приняли мудрое решение отказать “Супранэшнл” в предоставлении займа, “Ферст меркантайл Америкен” — по настоянию Роско — с готовностью на это пошел.

Но хоть одно было хорошо. Та часть отчета, где речь шла о поездке вице-президента на Багамы, содержала самую общую информацию — значит, подробности поездки остались невыясненными. А также, к величайшему облегчению Хейворда, в отчете не упоминалось о “Кью-Инвестментс”.