Менялы - Хейли Артур - Страница 71

На следующий день поступили инструкции — и опять их передал постоянный связной, Ларокка, вручивший Майлзу ключи от машины, квитанцию с городской автостоянки и авиабилет в один конец. Майлз должен был взять машину — темно-бордовый “шевроле-импала”, выехать со стоянки и за ночь доехать до Луисвилла. По прибытии отправиться в луисвиллский аэропорт и запарковать там машину, оставив квитанцию о парковке и ключи под передним сиденьем. Перед тем как выйти из машины, он должен тщательно ее протереть, чтобы не осталось отпечатков его пальцев. Затем ранним утренним рейсом он вернется назад.

Хуже всего было Майлзу вначале, когда он нашел машину и выезжал с городской стоянки. Он напряженно думал, не ведет ли полиция наблюдения за “шевроле”. Возможно, тот, кто оставил здесь машину, был под подозрением и за ним следили. Если это так, то сейчас скорее всего он попадет в лапы закона. Майлз знал, что сильно рискует, иначе его бы не выбрали курьером. И хотя он не знал наверняка, но подозревал, что в багажнике лежат фальшивые деньги — и, по всей вероятности, много.

Но ничего не произошло, хотя расслабляться он начал, лишь когда оставил городскую стоянку далеко позади и уже подъезжал к окраинам города.

Раза два, когда на шоссе попадались патрульные машины полиции штата, сердце у Майлза начинало биться быстрее, но никто его не остановил, и он приехал в Луисвилл перед рассветом без всяких приключений.

Все шло по плану, кроме одного момента. В получасе езды до Луисвилла Майлз съехал с шоссе и в темноте, при помощи фонарика, открыл багажник. В нем лежали два увесистых чемодана, оба были крепко заперты на замки. На мгновение он подумал было вскрыть один из них, но здравый смысл подсказал, что он подставит себя таким образом. Тогда он закрыл багажник, записал номер “импалы” и поехал дальше.

Он без труда нашел луисвиллский аэропорт и, выполнив до конца инструкции, сел на обратный рейс и немногим раньше 10 утра был в оздоровительном клубе “Две семерки”. Вопросов по поводу его отсутствия никто не задавал.

Весь день Майлз был вялым из-за бессонной ночи, хотя и умудрялся делать свое дело. К вечеру появился сияющий Ларокка с толстой сигарой во рту.

— Чисто сработано, Майлзи. Никого не подвели. Все довольны.

— Отлично, — сказал Майлз. — А когда мне заплатят двести долларов?

— Тебе уже их заплатили. Оминский забрал. Пошло в счет твоего долга.

Майлз вздохнул. Наверное, ему следовало ожидать чего-то такого, хотя какая ирония — так рисковать ради выгоды ростовщика-акулы.

— А откуда Оминский узнал? — спросил он у Ларокки.

— Он почти все знает.

— Чуть раньше ты сказал, что все довольны. Кто это — все? Когда я делаю такую работу, как вчера, мне хочется знать, на кого я работаю.

— Я ведь уже говорил тебе: есть вещи, о которых лучше не знать и не спрашивать.

— Наверное, ты прав. — Было очевидно, что больше он ничего не узнает, и Майлз заставил себя улыбнуться Ларокке, хотя сегодня его приподнятое настроение и сменилось подавленностью. Ночная поездка стоила ему большого напряжения, а узнал он, несмотря на страшный риск, крайне мало.

Через два дня, все еще не придя в себя от усталости и разочарования, Майлз поделился своими опасениями с Хуанитой.

Глава 8

Майлз Истин встречался с Хуанитой уже дважды на протяжении того месяца, что он работал в оздоровительном клубе “Две семерки”.

В первый раз — через несколько дней после вечерней поездки Хуаниты с Ноланом Уэйнрайтом, когда она согласилась быть связной, — оба чувствовали себя во время встречи неловко и неуверенно. Хотя телефон был установлен в квартире Хуаниты тут же, как и обещал Уэйнрайт, Майлз не знал об этом и приехал без предупреждения вечером. Посмотрев из предосторожности в щелку приоткрытой две уанита сняла цепочку и впустила его.

— Привет, — сказала Эстела. Маленькая смуглая девчушка — Хуанита в миниатюре — оторвалась от книжки с картинками, ее большие влажные глаза рассматривали Майлза. — Ты — тощий дяденька, который приходил раньше. Ты растолстел.

— Я знаю, — сказал Майлз. — Я ел волшебную еду для гигантов.

Эстела захихикала, но Хуанита продолжала хмуриться.

— Я не мог предупредить о своем приезде, — извиняющимся тоном произнес он. — Но мистер Уэйнрайт сказал, что вы будете ждать меня.

— Вот врун!

— Он вам не нравится?

— Я его ненавижу.

— Ну, и для меня он не воплощение Санта-Клауса, — сказал Майлз. — Но я не могу сказать, что ненавижу его. Такая уж у него работа.

— Так пусть он ею и занимается. А не использует других.

— Если вы так настроены, то зачем же согласились?..

— Вы думаете, я себя не спрашивала? — резко произнесла Хуанита. — Будь проклят день, когда я его узнала. Я дала обещание в порыве внезапной глупости, а теперь жалею.

— Жалеть не надо. Никто не сказал, что вы не можете отказаться. — Голос Майлза звучал мягко. — Я объясню Уэйнрайту. — И он шагнул было к двери.

— А что же будет с вами? — пылко воскликнула Хуанита. — Как вы будете передавать ваши сообщения? — Она в отчаянии покачала головой. — Вы что, с ума сошли, когда согласились на подобную глупость?

— Нет, — ответил Майлз. — Я увидел в этом шанс, собственно — единственный шанс, но это вовсе не значит, что я должен втягивать вас. Когда я предложил вас на эту роль, то не продумал все до конца. Прошу прощения.

— Мамочка, — спросила Эстела, — почему ты так злишься?

Хуанита протянула к дочурке руки и обняла ее.

— Не обращай внимания, мое солнышко. Я злюсь на жизнь, малышка. На то, что люди делают друг с другом. — И она сказала Майлзу:

— Садитесь, садитесь!

— Вы уверены?

— Уверена в чем? Что вам нужно сесть? Нет, даже в этом я не уверена. Но сядьте же! Он повиновался.

— Мне нравится ваш нрав, Хуанита. — Майлз улыбнулся и на мгновение показался ей таким, как прежде, в банке. — Мне нравится в вас и другое, — продолжал он. — Если хотите правду, то я предложил вас, потому что тогда смогу вас видеть.

— Ну, вот теперь вы меня видите. — Хуанита пожала плечами. — И думаю, что увидите еще. Так что, тайный агент, делайте свое сообщение, и я передам его мистеру Пауку-Уэйнрайту, который плетет свою паутину.

— Я сообщаю то, что никакого сообщения нет. Пока что нет. — И Майлз рассказал ей об оздоровительном клубе “Две семерки”, как он выглядит и чем там пахнет, и заметил, как она от отвращения сморщила нос. Он описал также встречу с Джулом Лароккой, а затем свидание с ростовщиком-акулой Оминским по кличке Русский и то, что взят в клуб бухгалтером. На тот момент Майлз проработал в “Двух семерках” лишь несколько дней, и это было все, что он знал. — Но я пролез к ним, — заверил он Хуаниту. — Этого и хотел мистер Уэйнрайт.

— Иногда легко проникнуть внутрь, — произнесла она. — А вот когда ловушка захлопнется, выбраться из нее сложнее.

Эстела внимательно слушала.

— Ты придешь еще? — спросила она Майлза.

— Не знаю. — Он вопросительно посмотрел на Хуаниту.

— Да, любимая, — сказала она. — Придет. Хуанита прошла в спальню, откуда вернулась с двумя конвертами от Нолана Уэйнрайта. Она протянула их Майлзу:

— Это тебе.

В одном конверте, потолще, были деньги, в другом — кредитная карта “Кичардж”, выписанная на имя несуществующего П. О. Монпелги. Хуанита объяснила Майлзу ее предназначение — это был сигнал о помощи.

Майлз спрятал кредитную карту в карман, а деньги вложил обратно в конверт и протянул его Хуаните.

— А это возьми себе. Если увидят, что я при таких деньгах, то могут возникнуть подозрения. Вам с Эстелой они пригодятся. Я лишь возвращаю тебе долг.

Хуанита колебалась. Затем ласково произнесла:

— Я их сохраню для тебя.

На следующий день, придя в банк, Хуанита позвонила по внутреннему телефону Уэйнрайту и рассказала о вчерашнем. Во время разговора она следила за тем, чтобы не упоминать ни имен — ни своего, ни Майлза, — ни названия оздоровительного клуба “Две семерки”. Уэйнрайт поблагодарил, и на этом беседа закончилась.