Менялы - Хейли Артур - Страница 58

Для начала именно “денежные лавки” — это название быстро пристало к ним — привлекли наибольшее внимание публики. Они сами создали себе рекламу — такую, какой и не ожидали ни Алекс Вандерворт, ни банковская служба связи с общественностью, ни рекламное агентство “Остин эдвертайзинг”. И пропагандировал все это — становясь, словно приближающаяся комета, все больше на виду, — Алекс. Он не стремился к этому. Просто так получилось. Репортер из утренней “Тайме реджистер”, получившая задание сделать материал об открытии новых отделений банка, углубилась в газетные анналы в поисках фактов из прошлого и обнаружила связь Алекса с “блокадой банка” сторонниками “Форум-Ист” в феврале. Разговор с редактором отдела очерков закончился решением сделать об Алексе хороший развернутый материал. Так и поступили.

“Когда речь идет о современном банкире, — писала позже репортер, — не представляйте его себе этаким серьезным, осторожным служакой в традиционной темно-синей тройке, который, поджав губы, неизменно отвечает “нет”. Вместо этого вспомните об Алексе Вандерворте.

Мистер Вандерворт, исполнительный вице-президент нашего родного банка “Ферст меркантайл Америкен”, прежде всего не похож на банкира. Он носит костюмы, которые можно увидеть в разделе мод журнала “Эсквайр”, его манеры напоминают Джона Карсона, а когда речь заходит о ссудах, в особенности небольших ссудах, он склонен — за редким исключением — говорить “да”. Но он верит также в бережливость и утверждает, что большинство из нас не так мудро обращаются с деньгами, как наши родители и деды.

Кроме того, Алекс Вандерворт — сторонник современной банковской техники, часть которой на этой неделе как раз прибыла на окраины нашего города.

Новый взгляд на банковское дело нашел свое воплощение во внешнем виде банковских отделений, которые совсем не похожи на банки, что и понятно, поскольку мистер Вандерворт (который, как мы сказали, не похож на банкира) стоит за ними.

Ваша журналистка на этой неделе отправилась с Алексом Вандервортом взглянуть на то, что он называет “банки будущего для широкой публики”.

Шеф отдела по связи с общественностью Дик Френч быстро договорился обо всем. Журналистку, яркую блондинку средних лет, звали Джилл Пикок, на Пулитцеровскую премию она не тянула, но материал ей был интересен, и она была дружелюбно настроена.

Алекс и мисс Пикок вместе стояли в одном из новых отделений банка, расположенном в пригороде на торговой площади. По размеру оно было таким же, как и местная аптека, но ярко освещено и хорошо спланировано. Здесь были установлены две кассы-автомата из нержавеющей стали фирмы “Дюкотел”, которыми клиенты пользовались сами, и скрытая телевизионная камера.

— Кассы-автоматы, — пояснил Алекс, — напрямую связаны с компьютерами в главном здании “ФМА”. Публика нынче, — продолжал он, — рассчитывает на услуги и требует, чтобы банки работали допоздна и в более удобные часы. “Денежные лавки”, подобные этой, будут открыты двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

— И все это время здесь будут находиться служащие? — спросила мисс Пикок.

— Нет. Днем у нас будет сидеть тут клерк для ответа на вопросы. В остальное же время не будет никого, кроме клиентов.

— А вы не боитесь ограблений?

Алекс улыбнулся:

— Кассы-автоматы сконструированы как крепости, со всеми известными человечеству системами сигнализации. А посредством телесканеров — по одному в каждом отделении — за ситуацией следят в контрольном центре в городе. Самая насущная проблема для нас не безопасность, а как приучить клиентов к нововведениям.

— Похоже, — заметила мисс Пикок, — что кое-кто уже приучился.

Хотя было еще рано — 9.30 утра, в маленьком банке уже стояло с десяток человек и приходили все новые. В основном женщины.

— Исследования показывают, — сказал Алекс, — что женщины быстрее воспринимают изменения в торговле, вот почему, наверное, магазины вечно что-то придумывают. Мужчины же воспринимают все медленнее, но в конце концов женщины перетягивают их на свою сторону.

Перед кассами-автоматами выстроились небольшие очереди, но задержек почти не было. Операции производились очень быстро, как только клиент вставлял пластиковую карточку и набирал на кнопках несложную комбинацию цифр. Кто-то клал на свой счет наличные или чеки, другие снимали деньги. Человека два зашли заплатить за банковскую карточку или по счету за коммунальные услуги. В зависимости от операции машина проглатывала бумагу и банкноты или выплевывала их с молниеносной быстротой.

Мисс Пикок указала на кассы-автоматы:

— Люди научились пользоваться ими быстрее или медленнее, чем вы ожидали?

— Гораздо быстрее. Нужно приложить усилия, чтобы уговорить людей пользоваться машиной в первый раз. А стоит попробовать, как они приходят в восторг, и это начинает им нравиться.

— Всегда говорят, что люди предпочитают иметь дело с людьми, а не с механизмами. Почему же в банковском деле отходят от этого правила?

— В том исследовании, о котором я упоминал, сказано, что это объясняется желанием сохранить тайну.

“И тайна действительно сохраняется, — признавала Джилл Пикок в статье, опубликованной под ее именем в воскресном выпуске газеты, — причем не только этими кассами.

Сидя одна в той же денежной лавке напротив телекамеры с экраном, я открыла счет и договорилась о ссуде.

В другие разы, когда я брала в банке ссуды, я чувствовала неловкость. А на этот раз не чувствовала, так как на меня смотрело с экрана мужское лицо — без тела и имени, — обладатель которого находился на расстоянии многих миль…”

— Точности ради — семнадцати миль, — сказал Алекс. — Служащий банка, с которым вы разговаривали, находится на контрольном пульте в нашем главном здании в центре города. Оттуда и он и другие могут связаться с любым отделением банка, снабженным телекамерой.

Мисс Пикок задумалась.

— А как все-таки быстро меняется банковское дело?

— В техническом отношении мы развиваемся быстрее, чем аэрокосмическая индустрия. То, что вы здесь видите, — наиболее важное изобретение с момента внедрения чековых книжек, и менее чем за десять лет основная часть банковских операций будет совершаться таким образом.

— Ну а живые кассиры все же останутся?

— Еще какое-то время, но в целом этот вид исчезнет быстро. Довольно скоро само представление о том, что должен быть человек, который пересчитывал бы деньги, затем вручал бы их вам через стойку, станет таким же допотопным — таким же старомодным, — как и продавцы, которые раньше взвешивали нам сахар, персики и масло, затем укладывали их в бумажные пакеты.

— Это довольно грустно, — заключила мисс Пикок.

— Професс часто бывает грустным.

“После этого я наугад спросила нескольких человек, как им нравятся новые денежные лавки. Все без исключения в восторге от них.

— Судя по тому, что ими пользуется много людей, это мнение широко распространилось, как и их популярность, — сказал мне мистер Вандерворт, — и это способствует открытию долгосрочных вкладов…”

Способствовали ли денежные лавки открытию долгосрочных вкладов — или наоборот, так до конца и не стало ясно. Зато было ясно, что количество долгосрочных вкладов оправдало самые оптимистические расчеты “ФМА” и с феноменальной скоростью превзошло все ожидания.

— Было такое впечатление, — заметил Алекс в разговоре с Марго Брэкен, — что время, выбранное “Ферст меркантайл Америкен” для своей кампании, поразительным образом совпало с настроением людей.

— Прекрати хорохориться и пей свой апельсиновый сок, — сказала ему Марго.