Менялы - Хейли Артур - Страница 48

— В таком случае, — резко произнес Строган, — это будет не впервые — даже для этого банка.

— К сожалению, это правда. Но душок от этой сделки лучше не становится.

Вопрос об этике в отделе кредитования всегда стоял довольно остро. Предполагалось, что в банках существует барьер — иногда называемый “китайской стеной” — между их коммерческими интересами и капиталовложениями клиентов. Но на деле он не соблюдался…

Поэтому Апекс понимал, что отношения между “Супранэшнл” и “ФМА” не единственные в своем роде. И хотя он это и знал, сделка ему все равно не нравилась.

— Алекс, — произнес Том Строган, — пожалуй, стоит тебе сказать, что завтра на комитете по денежной политике я намерен поддержать ссуду “Супранэшнл”.

— Мне жаль это слышать.

Но эта новость не была для Алекса неожиданностью. И он подумал о том, через сколько времени он останется в полном одиночестве и такой изоляции, что его дальнейшее пребывание в банке станет бессмысленным? Это могло случиться скоро.

После завтрашнего заседания комитета по денежной политике, на котором предложения по “Супранэшнл”, без сомнения, будут поддержаны большинством, вопрос о “Супранэшнл” будет стоять на совете директоров, который соберется в следующую среду в полном составе. На обоих заседаниях, Алекс был уверен, он будет единственным, кто выступит против.

Он снова окинул взглядом вечно бурлящий центр денежных операций, созданный для преумножения капиталов и доходов и не менявшийся в принципе со времен древних казначеев в храмах Вавилона и Греции. Он не считал, что деньги, торговля и прибыль ничего не значат. Алекс преданно служил всем троим, но не слепо, придерживаясь моральных устоев, стремясь разумно распределять достаток и следовать банковской этике. Однако когда намечалась особенно большая прибыль, как показывает история, людям с подобными представлениями затыкали глотку или их отодвигали в сторону.

Перед лицом ударной мощи больших денег и большого бизнеса — представленных сейчас “Супранэшнл” и большинством в “ФМА”, — что может сделать один человек, выступающий против?

“Не много, — мрачно заключил Алекс Вандерворт. — А возможно, и ничего”.

Глава 11

Заседание совета директоров банка “Ферст меркантайл Америкен” в конце апреля запомнилось по нескольким причинам.

Два пункта банковской политики были предметом дурного обсуждения: первый — предоставление кредита “Супранэшнл” и второй — расширение деятельности банка по долгосрочным вкладам и открытие множества новых пригородных отделений.

Еще до начала заседания было ясно, в какой оно пойдет тональности. Хейворд, необычно веселый и расслабленный, в ладно скроенном, новом светло-сером костюме, пришел заранее. Он встречал остальных директоров у дверей конференц-зала. По тому, как сердечно ему отвечали, было ясно, что большинство членов совета не только слышали о договоренности с “Супранэшнл” по каналам финансовой информации, но и от души приветствовали ее.

— Поздравляю, Роско, — произнес президент “Мидконтинент раббер” Филип Джоханнсен, — вам поистине удалось впихнуть этот банк в основной состав. Набирайте силу, приятель!

Сияющий Хейворд ответил с признательностью:

— Я дорожу вашей поддержкой, Фил. Спешу вам сообщить, что у меня приготовлены и другие мишени.

— Не бойтесь, вы их поразите. Вошел Флойд Леберр, густобровый директор из глубинки, председатель совета директоров “Дженерал кейбл корпорейшн”. В прошлом Леберр никогда не был особенно близок с Хейвордом, но теперь тепло пожал ему руку.

— Рад слышать, что вы вступаете в состав совета директоров “Супранэшнл”, Роско. — Председатель “Дженерал кейбл” понизил голос. — Мой отдел по продаже собирается прикупить акции “СуНатКо”. В ближайшее время я хотел бы поговорить об этом.

— Давайте на следующей неделе, — согласился Хейворд. — Можете быть уверены, я сделаю все возможное.

Леберр отошел с довольным видом.

Харольд Остин, услышавший этот разговор, с пониманием подмигнул:

— Наша короткая поездка окупается. Ты на коне. Сегодня, больше чем когда-либо, достопочтенный Харольд выглядел стареющим плейбоем: пестрый клетчатый пиджак, коричневые брюки, небесно-голубая бабочка на весело расцвеченной рубашке. Седые волнистые волосы были недавно подстрижены и уложены.

— Харольд, — сказал Хейворд, — чем я могу отплатить…

— Найдется, — уверил его достопочтенный Харольд и направился к своему месту за столом.

Даже Леонард Л. Кингсвуд, энергичный председатель “Нортэм стил” и самый верный сторонник Алекса Вандерворта в совете директоров, сказал приятное, проходя мимо:

— Я слышал, вы прихватили “Супранэшнл”, Роско. Это сделка — первый класс.

Остальные директора были в той же степени доброжелательны.

Среди последних пришли Алекс Вандерворт и Джером Паттертон.

Президент банка, поблескивая лысиной, окаймленной сединой, выглядел, по обыкновению, как добропорядочный фермер; он сразу направился во главу длинного овального стола для совещаний. Алекс, с папкой бумаг под мышкой, занял свое обычное место в середине, с левой стороны стола.

Паттертон ударом молоточка попросил внимания и быстро прокрутил несколько рутинных вопросов. Затем он объявил:

— Первый существенный пункт повестки дня: ссуды, подлежащие одобрению совета.

За столом шелест переворачиваемых страниц говорил о том, что открылись подготовленные для директоров традиционно синие секретные папки “ФМА” с материалами о кредитах.

— Как обычно, джентльмены, перед вами подробности предложений, исходящих от управления банка. Особый интерес сегодня, как большинство из вас уже знает, представляет наше новое финансовое соглашение с корпорацией “Супранэшнл”. Лично я очень доволен оговоренными условиями и настойчиво рекомендую одобрить предложения. Я предоставляю Роско, ответственному за вовлечение банка в это новое, важное дело, объяснить всю подноготную и ответить на любые вопросы.

— Благодарю вас, Джером. — Роско Хейворд протер и надел очки без оправы, затем подался на стуле вперед. Он говорил не так сурово, как обычно, голос у него был приятный и звучал уверенно. — Джентльмены, отваживаясь на большую ссуду, разумно убедиться в финансовом здоровье клиента, даже если у него самая лучшая репутация, как у “Супранэшнл”. В приложении “Б” в ваших синих папках, — за столом опять раздался шелест бумаг, — находится подготовленный лично мною отчет об активах и предполагаемых прибылях группы “СуНатКо”, включая все дочерние компании. Он основан на проверенных финансовых данных и на дополнительной информации, которую по моей просьбе подготовил ревизор “Супранэшнл”, мистер Стэнли Инчбек. Как вы видите, цифры замечательные. Наш риск минимален.

— Я не знаю ничего о репутации Инчбека, — вмешался один из директоров: это был Уоллес Сперри, владелец компании по производству точных инструментов. — Но ваша мне известна, Роско, и если вы подтверждаете эти данные, то у меня они не вызывают сомнений.

Остальные согласно поддакнули.

Алекс Вандерворт постучал карандашом по лежавшему перед ним блокноту.

— Спасибо, Уолли, и вам, джентльмены. — Хейворд позволил себе слегка улыбнуться. — Я надеюсь, что ваше доверие распространится и на предлагаемые мною действия.

Хотя рекомендации были перечислены в синих папках, он все же их изложил: немедленно предоставить пятидесятимиллионную ссуду “Супранэшнл” и ее дочерним компаниям, одновременно сократив финансирование в других сферах деятельности банка. Сокращения, заверил Хейворд слушавших его директоров, будут ликвидированы, “как только это будет возможно и разумно”, хотя он предпочел не уточнять когда. В заключение он сказал:

— Я рекомендую этот пакет предложений совету и обещаю, что при их реализации показатели наших доходов будут выглядеть очень хорошо.

Как только Хейворд откинулся на спинку стула, Джером Паттертон объявил:

— Теперь можно приступить к вопросам и обсуждению.

— Откровенно говоря, — произнес Уоллес Сперри, — мне и то и другое кажется излишним. Все ясно.