Детектив - Хейли Артур - Страница 41

В заявлении напоминалось, что, “в соответствии с уставом, в случае смерти одного из членов комиссии, управляющей городом, остальные члены голосованием вправе назначить преемника, который дослужил бы остаток положенного срока. В случае Густава Эрнста речь шла о двух годах, то есть ровно половине отведенного комиссарам времени.

Далее в заявлении говорилось, что единогласным решением членов комиссии полномочия Густава Эрнста передаются его дочери Синтии. В отдельно опубликованном меморандуме сообщалось о том, что майор Эрнст приняла это назначение, в связи с чем оставляет службу в полиции Майами.

По окончании срока действия полномочий отца миссис Эрнст сможет, если захочет, выставить свою кандидатуру на очередных выборах.

— Само собой, она будет баллотироваться, — прокомментировал Бернард Квинн, когда новость обсуждалась среди детективов отдела убийств. — И вряд ли проиграет.

Эйнсли двойственно отнесся к новому положению Синтии. С одной стороны, с облегчением, что она ему больше не командир в полиции, а значит, он не обязан докладывать ей о результатах расследования серийных убийств. А с другой, он предчувствовал с тревогой, что ее влияние в полицейском управлении только возрастет.

Эйнсли был слишком опытен, чтобы ожидать от операции внешнего наблюдения скорых результатов. Но и он к началу третьей недели ощущал дискомфорт при мысли, что единственный прогресс, если только это можно так назвать, — снятие подозрений с Карлоса Киньонеса, Алека Полайта и Эрла Робинсона.

Потом у них возникли сомнения и в обоснованности подозрений против Элроя Дойла. За ним вели слежку детективы Дан Загаки и Луис Линарес. Их отчеты подтверждали данные рапортов оперативных наблюдений. Хотя Дойл нигде постоянно не числился, он регулярно подрабатывал шофером в транспортных компаниях. Его поведение внушало доверие, соглядатаям он казался маловероятным кандидатом в серийные убийцы. Загаки вскоре предложил снять с Дойла наблюдение, но на этот раз Эйнсли воспротивился.

При том, что оставались всего лишь Джеймс Калхоун и Эдельберто Монтойя, против которых тоже пока ничего не было, в душах поскучневших детективов поселилось сомнение, которое втайне разделял и сам Эйнсли. Неужели компьютерный метод поиска подозреваемых, показавшийся поначалу отличной идеей, завел их в тупик? Эйнсли поделился сомнениями с лейтенантом Ньюболдом, заключив так:

— Самое легкое сейчас сдаться, потому-то мне так ненавистна сама мысль об этом. Я склоняюсь к тому, чтобы продолжать еще неделю. Если конкретного результата не получим, операцию прекратим.

Лейтенант в задумчивости начал раскачиваться в кресле, по временам достигая небезопасного угла наклона.

— Я всегда поддерживаю тебя, Малколм, потому что доверяю твоей рассудительности и знаю, что любые проблемы ты всегда прежде обсудишь со мной. Если ты считаешь, что нужно продолжать, я на твоей стороне. Но пойми, на меня давит отдел ограблений. Они хотят поскорее вернуть людей.

Эйнсли дважды замечал лейтенанта Даниэла Уэрту в кабинете Ньюболда, без труда догадываясь, что привело туда начальника отдела по расследованию ограблений. Приближалось Рождество — время, когда количество краж увеличивалось на пятьдесят процентов, а значит, и нагрузка на отдел, который занимался этими преступлениями. Да и из отдела убийств слишком значительные силы были отвлечены на слежку, увеличивая бремя, лежавшее на остальных сотрудниках.

Посовещавшись, Ньюболд и Эйнсли пришли к компромиссному решению. Наблюдение будет продолжено, но поскольку в списке оставалось тремя подозреваемыми меньше, четверо из отдела ограблений, включая двух сержантов, вернутся в отдел. Под конец третьей недели Эйнсли решит, понадобится ли четвертая неделя, и каким бы ни было решение, лейтенант Ньюболд поддержит его.

— В конце концов подкрепление нам дал лично майор Янес, — сказал он Эйнсли. — Придет нужда, я напомню ему об этом.

Как они договорились, так и работали еще два дня, а потом произошли события, затмившие на время все остальное.

Началось это незадолго до полудня в четверг.

К отделению банка “Барнетт”, расположенному на углу Корал-Вэй и Тридцать второй авеню, подъехал бронированный автомобиль с наличными деньгами. Едва охранник открыл дверь машины, перед ним выросли трое — как показали свидетели, один белый и двое латиноамериканцов с автоматами наперевес.

В этот момент из-за угла выехала патрульная машина полиции Майами и оказалась прямиком на месте преступления. Грабители первыми заметили полицейских и открыли огонь прежде, чем те сообразили, что происходит. Один из патрульных погиб на месте, получив в грудь струю свинца. Второго ранили, когда он, выдергивая из кобуры пистолет, попытался выскочить из автомобиля. Бандиты уложили на месте охранника фирмы “Уэлз Фарго”, перевозившей деньги, забрали мешок с наличностью, сели в поджидавший автомобиль и были таковы. Весь этот эпизод занял не более минуты.

Когда преступники скрылись, случайный прохожий по имени Томас Рамирес, рослый, спортивного сложения парень, подбежал к раненому полицейскому. Заметив у него на ремне портативную рацию, парень взял ее и нажал кнопку вызова.

Вызов был немедленно принят в полицейском центре связи, включился на запись магнитофон.

— Алло, алло! Говорит Том Рамирес. Кто-нибудь слышит меня?

— Да, я вас слушаю, — ответила диспетчер невозмутимо. — Как у вас оказалась полицейская рация? Что-то случилось?

— Еще как случилось! Ограбление и перестрелка у банка! Пострадали два полицейских. Пришлите помощь, скорее!

— Хорошо, сэр. Только не надо нажимать боковую кнопку, когда говорю я. Где вы находитесь? Дайте адрес.

Диспетчер заносила информацию в память компьютера по ходу разговора. Сообщение дублировалось на дисплеях еще шести дежурных диспетчеров в том же центре связи.

— Значит так… Я на углу Корал-Вэй и Тридцать второй авеню, на стоянке перед банком “Барнетт”. Один полицейский и охранник, по-моему, мертвы. Еще один патрульный истекает кровью. Поторопитесь, пожалуйста!

Дежурные направили на место опергруппы.

— Помощь уже в пути, сэр, — сказала диспетчер. — Преступники скрылись?

— Да, на своей машине… Серый “бьюик сенчери”. Они вооружены! Застрелили полицейских… Насмерть!

— Поняла вас, сэр. Постарайтесь успокоиться. Нам понадобится ваша помощь.

Другой дежурный между тем подготовил краткий текст оперативной ориентировки, которую через несколько секунд получат все полицейские подразделения округа и штата, а также прочие правоохранительные органы. Ориентировку передали по радио, ей предшествовал пятисекундный зуммер, сама длительность которого говорила, насколько важно и первостепенно сообщение.

— Вниманию всех подразделений! Вариант три-два-девять только что произошел на углу Корал-Вэй и Тридцать второй авеню, банк “Барнетг”. Пострадали двое полицейских. Подозреваемые скрылись на “бьюике сенчери” серого цвета.

На кодированном языке полицейских “три” означало срочность или важность, а “два-девять” — ограбление.

Патрульные машины из разных районов города незамедлительно устремились к банку “Барнетт” на Корал-Вэй. Чуть позже один из телерепортеров прокомментировал это так: “Очень трудно собрать всех полицейских города в одном месте, но именно так происходит, когда убивают кого-нибудь из них. Они слетаются отовсюду, и ничто не в силах их удержать. Такая начинается суматоха!”

Еще один дежурный тем временем вызвал к месту преступления “скорую помощь”.

— Вы на связи, мистер Рамирес? — спросила диспетчер.

— Да. Я уже слышу сирены. Слава Богу, они приближаются.

— Вы запомнили какие-нибудь приметы преступников?

— Я запомнил номер машины. “НЗД шесть-два-один”. Номер здешний, флоридский.

“Этот парень просто находка!” — подумала диспетчер, поспешно выводя информацию на дисплей компьютера. Ее коллега за соседним столом моментально выдал новую ориентировку, включавшую номерной знак машины грабителей.