Жертва любви - Хейер Джорджетт - Страница 49

– У вашей светлости их нет, – просто ответил Тиммс.

Маркиз был удивлен:

–Вот как?

– Может быть, милорд, какой-нибудь строгий критик и пожелает, чтобы ваш галстук был завязан более тщательно или чаще использовались щипцы для завивки волос и пудра. Но зато нам нечего скрывать. Ваша светлость поймет, что непрерывная борьба против природы просто погружает в уныние. Когда вашей светлости понадобился камердинер, я предложил свои услуги, будучи уверенным, что, если позволите так выразиться, милорд, вашу легкую небрежность, может быть, и осудит кто-то, но зато все, что дала природа – лицо, руки, плечи, фигура, – то есть в целом вся персона вашей светлости настолько совершенна, что сравнима лишь с произведением искусства.

– Господи, что я слышу!

А мистер Тиммс вкрадчиво произнес:

– Не позволит ли ваша светлость прилепить одну мушку? Всего одну? Маркиз встал:

– Довольствуйтесь моим идеальным сложением, Тиммс. Где же этот Флетчер? – Он вышел и крикнул своего мажордома, который степенно поднимался по лестнице навстречу. – Ну, мой милый, похоже, твои гонцы собираются целый день выполнять задание?

– Милорд, Джон уже пришел. Ворота Сент-Дени они не проезжали. Ворота Сент-Мартина тоже. Жду теперь Роберта и Митчела и тут же уведомлю вашу светлость.

– Итак, они не проезжали через северные ворота города, – задумчиво сказал вслух маркиз. – А это значит, что он не повез ее обратно в Англию. Какого дьявола он задумал?

Через десять минут явился Флетчер и, как всегда бесстрастно, доложил:

– Роберт узнал, милорд, что почти сразу после полудня почтовая карета выехала из Парижа через Королевские ворота. В карете находился англичанин, почти не говоривший по-французски, и леди.

Маркиз стиснул в кулаке рукоятку хлыста для верховой езды. У него вырвался звук, похожий на рычание.

– Дижон! Вот проклятый наглец! Вели седлать гнедого, Флетчер, и пошли ко мне человека отнести записку мисс Марлинг.

Он сел за письменный стол и, обмакнув перо в чернильницу, поспешно вывел всего одну фразу: «Они уехали в Дижон, я покидаю Париж через полчаса». Отдав записку лакею, маркиз взял шляпу и отправился к Фоли, банкиру герцога Эйвона.

Когда через двадцать минут маркиз вернулся, его уже ожидала во дворе легкая карета, и грум невдалеке прогуливал гнедого жеребца. Увидев, что один из лакеев намеревается поместить в карету две шляпные картонки, маркиз грозно осведомился, за каким дьяволом ему это понадобилось.

– Они принадлежат леди, милорд, – объяснил лакей, заметно нервничая.

– Леди? Что еще за леди? – изумился Вайдел.

Ответом ему было появление в широкой парадной двери кузины Джулианы. На мисс Марлинг была чудесная, необыкновенно шедшая ей шляпка с розовыми лентами, завязанными пышным бантом под подбородком, и в руках перьевая муфта. На лице мисс Марлинг застыла непреклонная решимость.

– А, вот и ты, наконец, Вайдел! – сказала она как ни в чем не бывало.

– Ради Бога, Джулиана, что все это значит? Зачем ты явилась сюда? – направляясь к ней, воскликнул маркиз. – Тебе не стоит ввязываться в это неприятное дело.

Мисс Марлинг упрямо нахмурилась.

– Я еду с тобой.

– Какого дьявола! Ну уж нет! – взорвался маркиз. – Я не собираюсь связывать себя в дороге юбкой.

– Я еду с тобой, —повторила мисс Марлинг.

– Нет, не едешь! – Вайдел сделал знак груму.

Джулиана схватила его за руку.

– Ты без меня не уедешь, – прошипела она, – для тебя существует только негодница Мэри, которая сбежала с Фредериком. Я все равно поеду, даже если мне придется нанять дилижанс и путешествовать одной. Знай, я это сделаю, Вайдел!

Он хмуро взглянул на нее:

– Действительно, с тебя станется! Но, боюсь, ты не получишь удовольствия от этого путешествия.

– Так ты берешь меня?! – воскликнула она радостно.

Он пожал плечами:

– Беру. Но если бы я был твоим мужем, то немедленно занялся бы твоим воспитанием, моя милая.

Маркиз помог кузине залезть в карету и отрывисто спросил:

– Тетя знает об этом?

– Дело в том, что ее сейчас нет дома. Но я оставила письмо, где все объяснила, насколько это возможно в спешке.

– Очень хорошо. – Вайдел захлопнул за ней дверцу, а лакей тут же поднял подножку.

Форейторы уже сидели на своих местах, грум стоял возле лошадей. Маркиз натянул перчатки и вскочил на гнедого.

– Пале-Ройяль! – бросил он форейторам, осадил жеребца, сдерживая и пропуская вперед карету.

На первой же остановке мисс Марлинг попросила выпустить ее из кареты и появилась перед маркизом донельзя разгневанная. Пока меняли лошадей, она упрекала кузена в том, что рессоры этой дрянной кареты никуда не годятся, жаловалась, что ее растрясло. Возмущалась его отвратительными манерами – она поражена, как джентльмен мог посадить даму в такой жесткий, неудобный экипаж! Если бы она знала раньше, что придется путешествовать с такими неудобствами, то ни за что бы не рискнула отправиться с ним.

– Я тебя предупреждал, – ответил маркиз спокойно, – в следующий раз не будешь вмешиваться в мои дела.

– В твои дела? – возмутилась Джулиана. – Ты вообразил, что я поехала из-за твоих дел? Я еду из-за своих собственных, Вайдел!

– Тогда терпи, – последовал краткий ответ. Мисс Марлинг ничего не оставалось, как вернуться к карете, кипя от негодования. На следующей остановке, пока меняли лошадей, она даже не выглянула из окна. Но через двенадцать миль все-таки снова вышла, плотно завернувшись в плащ, чтобы укрыться от пронзительного вечернего ветра.

Наступили сумерки, окрестности уже тонули в полумраке, с земли поднимался туман. Рядом уютно светились окна маленького постоялого двора. На карете по приказанию маркиза зажгли фонари.

– Вайдел, мы не можем здесь переночевать? – спросила мисс Марлинг упавшим голосом.

Маркиз, который разговаривал в это время с конюхами, сделал вид, что не слышит ее просьбы, и ничего не ответил кузине. Закончив переговоры, он неторопливо подошел к съежившейся от холодного ветра Джулиане. Сам маркиз облачился в теплый дорожный плащ из плотной коричневой ткани.

– Устала? – спросил он.

– Конечно устала, ты, жестокий идиот! – крикнула в сердцах мисс Марлинг.

– Иди в гостиницу, – скомандовал он, – мы здесь пообедаем.

– Клянусь, я не смогу проглотить ни кусочка!

Не обратив внимания на крик души кузины, маркиз подошел к своему груму и отдал какие-то распоряжения. Мисс Марлинг, пылая ненавистью к Вайделу, направилась к гостинице, там была встречена хозяином и препровождена в отдельную комнату, где уже пылали дрова в камине. Джулиана подвинула кресло поближе к огню и, усевшись, протянула к теплу замерзшие пальцы.

Скоро пришел маркиз. Сбросив плащ на стул, он подошел к сердито молчавшей Джулиане и, взяв каминные щипцы, разбил крупные угли. Весело заплясали языки пламени.

– Так-то лучше, – сказал маркиз отрывисто.

– Но теперь здесь полно дыма, – голосом, полным затаенного страдания, произнесла мисс Марлинг.

Он с усмешкой взглянул на нее сверху вниз:

– Ты голодна и чертовски зла, Джу.

– Ты обращался со мной отвратительно, – сердито заявила она, тяжело дыша от негодования.

– Вздор! – был ответ безжалостного кузена.

– Засунул меня в эту отвратительную карету, как какую-то неодушевленную вещь. Меня так трясло и болтало, что зубы стучали. Кроме того, по всем правилам хорошего тона ты должен был сесть со мной.

– Я предпочитаю ездить верхом, – равнодушно ответил маркиз.

– Не сомневаюсь, что, если бы на моем месте была Мэри Чалонер, ты был бы рад составить ей компанию.

Маркиз, в это время снимавший нагар со свечи, поднял голову и посмотрел на кузину. В глазах его зажегся опасный огонек.

– Но ведь это, согласись, совсем другое дело. В ответ мисс Марлинг назвала его жестоким варваром и невоспитанным грубияном. Маркиз лишь весело рассмеялся, и это подлило масла в огонь, вызвав новую, не менее сердитую тираду. Он прервал ее: