Жертва любви - Хейер Джорджетт - Страница 41

– Да, сэр, я не хочу выходить за него. Я понимаю, вы думали, что мое поведение… скандальное положение, в котором я очутилась… – Она встала и повернулась спиной, чтобы он не увидел смятения на ее лице.

Мистер Комин тоже встал, подошел к Мэри и, взяв обе ее руки в свои, крепко сжал, ободряя девушку и успокаивая.

– Поверьте мне, мисс Чалонер, я прекрасно понимаю ваше состояние. Я испытываю к вам глубокое сочувствие и готов служить вам. Знайте, вы окажете мне честь, позволив помочь вам.

Пальцы мисс Чалонер слабо ответили на его пожатие. Она попыталась улыбнуться:

– Вы так добры ко мне. И я от души благодарна вам, сэр.

Звук открывшейся двери заставил ее поспешно отдернуть руку. Она испуганно повернулась, и ее глаза встретились с угрожающим взглядом маркиза Вайдела.

Маркиз стоял на пороге гостиной, и было совершенно ясно, что он видел, как Мэри убрала свою руку из рук мистера Комина. Рука маркиза легла на рукоять небольшой шпаги, висевшей у пояса, и глаза его определенно выражали угрозу. Маркиз был в нарядном бальном костюме из алого бархата, богато отделанном золотым шитьем и кружевами, особенно пышными в жабо и на манжетах.

К своему немалому огорчению, мисс Чалонер почувствовала, что краснеет. Она даже не сумела на этот раз сохранить свое обычное хладнокровие.

– Я полагала, что вы на балу у Сент-Виров, сэр.

–Я там был, мадам, – резко ответил маркиз, – и, надеюсь, никому здесь не помешал?

И с этими словами он с открытым вызовом посмотрел на мистера Комина. Мэри, собрав всю свою волю, спокойно ответила:

– Нисколько, сэр. Мистер Комин как раз собрался уходить. – Она протянула руку молодому человеку со словами: – Вы непременно должны воспользоваться приглашением на бал, сделайте это, сэр, прошу вас!

Мистер Комин склонился над рукой Мэри, почтительно целуя ее.

– Благодарю вас, мадам. Но если вы почувствуете, что нуждаетесь сейчас в моем обществе, я останусь.

Намек был очевиден. Маркиз решительно шагнул в гостиную, но, прежде чем он успел заговорить, мисс Чалонер быстро сказала:

– Вы очень добры, сэр. Но я собираюсь ложиться спать. Позвольте пожелать вам доброй ночи и успеха.

Мистер Комин поклонился ей еще раз, едва удостоил кивком маркиза и вышел из гостиной.

Маркиз проводил его мрачным взглядом. Потом повернулся к мисс Чалонер:

– А вы, оказывается, в близких отношениях с мистером Комином?

– Нет, – ответила Мэри, —я бы так не сказала, сэр.

Он подошел вплотную » схватил ее за плечи:

– Если не хотите, чтобы я продырявил этого сладкоречивого, до противности правильного субъекта, то держите свои руки подальше от его рук. Поняли, моя красавица?

– Конечно. А теперь позвольте вам сказать, что вы ведете себя нелепо, милорд. Только ревность может вызвать такое глубокое возмущение, а ведь там, где нет любви, не может быть и ревности.

Он отпустил ее:

– Я знаю, как охранять то, что принадлежит мне.

– Но я не принадлежу вам, милорд.

– Скоро будете. Садитесь. Почему вас не было на балу?

– У меня с самого начала не было намерения туда ехать. Но, позвольте спросить, почему вы не на балу, милорд?

– Не найдя вас там, я вернулся.

– Я, разумеется, должна быть польщена. Он рассмеялся:

– Уверяю, я только этого и добивался, дорогая. Почему этот человек держал вас за руки?

– Успокаивал, – ответила она грустно. Он протянул руку:

– Дайте же мне их, Мэри, ну, скорее! Мисс Чалонер только покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Странный ком опять встал у нее в горле, ее душили слезы.

– Что ж, ладно! Значит, вы предпочитаете внимание Фредерика Комина! – сурово, как приговор, произнес маркиз. – А теперь прошу вас выслушать меня внимательно. Я обнаружил, благодаря помощникам посла, что во Франции, проездом в Италию, находится английский священник, который путешествует в качестве наставника юного отпрыска одного аристократического семейства. Они путешествуют с частыми остановками и сейчас находятся в Дижоне; по моим сведениям, собираются там задержаться на две недели. Этот священник и обвенчает нас. Я собираюсь вас похитить во второй и последний раз, мисс Чалонер. – Поскольку она молчала, он заглянул ей в глаза: – Вам нечего мне сказать?

– Я устала повторять вам одно и то же, милорд.

Он нетерпеливо отвернулся:

– Смиритесь, мадам, я знаю, что вы меня ненавидите. Впрочем, признаю, на это есть причины. Но позвольте вам заметить, если это вас заинтересует, что я еще ни разу не предлагал ни одной женщине свою руку.

– Вы предлагаете ее мне только потому, что считаете себя обязанным поступить так, вернее, вас вынудили обстоятельства, – тихо ответила Мэри. – Я благодарю и отказываю вам.

– Тем не менее, мадам, вы завтра же отправитесь со мной в Дижон. Она подняла на него глаза:

– Но вы не можете силой увезти меня из этого дома.

– Кто вам это сказал? – Губы маркиза неприятно скривились. – Не пытайтесь сбежать от меня. Я найду вас даже на краю земли, но если вы доставите мне подобные хлопоты, то убедитесь, каким малоприятным я могу быть в Обращении с дамами. – Он пошел к двери и на пороге обернулся: – А теперь позвольте пожелать вам доброй ночи, мадам. – С этими словами он вышел из гостиной.

Глава 13

Л в это время мисс Марлинг веселилась, и отчаянно кокетничала на балу, и со стороны могло показаться, что у нее необыкновенно приподнятое настроение. Впрочем, близкий человек, достаточно хорошо знавший Джулиану, сразу смог бы определить, что она по какой-то причине пришла в сильное волнение и возбуждена сверх всякой меры. Сейчас она разговаривала с кавалером, непрерывно оглядываясь по сторонам; глаза мисс Марлинг беспокойно отыскивали кого-то в модной светской толпе.

Прелесть Парижа ударила в головку мисс Марлинг, закружила, а внимание такого известного дамского угодника, как виконт де Вальме, несомненно льстило ее самолюбию. Виконт тем временем клялся, что покорён и способен на все ради нее, ей стоит лишь приказать. Мисс Марлинг, разумеется, не относилась слишком серьезно к его словам, но лесть и комплименты не, оставляли ее равнодушной. Здесь, в Париже, ей стали особенно неприятны бесконечные нудные, с ее точки зрения, замечания мистера Ко-мина. Сначала она необыкновенно обрадовалась его появлению в Париже. Когда он нанес первый визит мадам де Шарбон, Джулиана, забыв обо всем на свете, очертя голову бросилась в его объятия. Но тут же пожалела о своем порыве, поскольку ее искренность сразу была подвергнута ревнивому сомнению. Радость от его приезда потускнела. Она поспешила излить на Фредерика свои восторги по поводу Парижа и не преминула похвастаться одержанными

здесь победами. Он выслушал все, храня гробовое молчание, а когда она выговорилась, заметил, что хотя и рад, что она развлекается, но не ожидал найти ее столь веселой и счастливой в Париже, вдали от него.

Отчасти из природного кокетства, отчасти из некоторого чувства вины перед женихом она лукаво ответила, что единственный, кого ей, по-видимому, так и не удалось пленить, – так это ее милый Фредерик, раз он на нее сердится после такой долгой разлуки. Бертран де Сент-Вир, безусловно, нашелся бы, что ответить на это милое кокетливое замечание, но мистер Комин, неискушенный во флирте и искусстве светского ухаживания, со всей серьезностью изрек, что Париж, к сожалению, только прибавил Джулиане легкомыслия, которым ее и так не обделила природа.

Они поссорились, однако тут же помирились. Но это было только начало.

Мисс Марлинг познакомила мистера Комина со своими парижскими друзьями, в том числе и с виконтом де Вальме. С прискорбным отсутствием такта мистер Комин стал пренебрежительно отзываться о виконте, которого нашел просто невыносимым. Говоря по правде, хитрый виконт, побуждаемый врожденным тяготением к интригам и флирту, уяснив для себя претенциозность англичанина, совершенно бесстыдно принялся ухаживать за Джулианой под самым носом незадачливого поклонника. Джулиана же, которой захотелось высечь хотя бы искру ревности у своего, как ей казалось в тот момент, равнодушного, черствого сердцем Комина, поощряла эти ухаживания виконта. Ей ужасно хотелось расшевелить жениха, вызвать бешеную ревность, наконец, увидеть в нем жесткие и агрессивные черты настоящего мужчины. Если бы мистер Комин в лучших романтических традициях после очередной ссоры грубо схватил ее в объятия и потребовал прекратить встречи с виконтом, французский щеголь был бы забыт сразу и навсегда. Но мистер Комин не смог уловить тонкостей любви в таком непонятном поведении Джулианы и обиделся до глубины души. Ведь несмотря на внешнюю солидность, он был еще очень молод и принимал все выкрутасы Джулианы за чистую монету. Он терпел молча там, где надо было проявить мужскую твердость и власть, и придирался к невесте, когда требовалось излить на нее нежность и понимание. И мисс Марлинг, которой и вправду надоели его бесконечные нотации, решила как следует проучить его.