Жертва любви - Хейер Джорджетт - Страница 19

Она снова села, машинально расправляя листок. Не было смысла показывать письмо матери: Мэри знала от Софии все безумные фантазии, вынашиваемые миссис Чалонер. Письмо маркиза и похищение дочери вызовут у нее бурную радость и укрепят надежду выдать дочь за будущего лорда. Дядя Генри не только ничем не поможет, но еще расскажет жене и дочерям, и те потом раструбят о недостойном поведении Софии по всему городу…

Мэри не смогла бы сказать определенно, в какой момент у нее появилась эта идея. Вероятно, она с самого начала притаилась в глубине сознания и медленно там созревала. Девушка опять испуганным жестом прикоснулась ладонью к щеке. Замысел пугал своей дерзостью. Нет, она не сможет этого сделать! Ни за что!

Но она продолжала лихорадочно размышлять. Что маркиз может сделать с ней, в конце концов? Он, конечно, известен своим бешеным нравом, но навряд ли способен причинить ей вред, как бы ни был разъярен.

Итак, ей предстояло сыграть роль, и роль отвратительную. Но если спектакль удастся, страсть маркиза к Софии исчезнет – то, что скажет ему Мэри, отвратит его от Софии навсегда. Мэри почувствовала, как ее начинает бить дрожь. Он, конечно, подумает, что она столь же легкомысленна и доступна, как София! И тут же одернула себя. Какое имеет значение, что маркиз о ней подумает? Но София? Что скажет она? Впрочем, это тоже не важно. Лучше вытерпеть ярость Софии, чем увидеть ее гибель.

Она посмотрела на письмо: свидание назначено на одиннадцать часов. Мэри вспомнила, что сегодняшний вечер они собирались провести в гостях у дяди Генри, и начала действовать.

Пододвинув стул к письменному столу, она села и начала писать. Медленно, обдумывая каждую фразу.

«Мама! – Обращение было коротким, как у маркиза в письме к Софии. – Я уехала с лордом Вайделом вместо Софии. Мне в руки случайно попало его письмо к ней. Вы прочтете, оставляю его вместе со своим. Из него вы увидите, насколько серьезно было положение, и вам станет ясно, что он и не помышлял о браке с ней. У меня есть план. Я хочу доказать, что она не так легко доступна, как он думает. Не бойтесь за мою жизнь и честь. Не волнуйтесь, я могу приехать домой очень поздно».

Она перечитала письмо, подписалась, сложила лист вместе с письмом Вайдела к Софии, потом запечатала и написала сверху имя матери.

Ни миссис Чалонер, ни София не выразили ни малейшего сочувствия по поводу внезапного недомогания Мэри и не возражали, когда она сказала, что останется дома. Правда, у миссис Чалонер все-таки с досадой вырвалось, что у дочери разболелась голова очень некстати – ведь сегодня дядюшка Генри дает бал с танцами для молодых людей, а это бывает не часто. Впрочем, она не сделала даже попытки уговорить старшую дочь поехать с ними.

Мэри улеглась в постель, сжимая в руке флакончик с нюхательной солью, и наблюдала за сборами Софии на бал.

– Послушай, Мэри, – оживленно болтала София, прихорашиваясь, – дядя Генри постарался и уговорил прийти на бал Дениса 0'Ха-лорана. Мне кажется, он потрясающе хорош собой! Как ты считаешь?

– Красивее, чем Вайдел? – спросила Мэри. Господи, как сестре мог понравиться этот напыщенный франт Халоран! Неужели она смогла бы предпочесть франтоватого смазливого юнца маркизу? Смешно даже сравнить внешность этого глупца с суровой, смуглой красотой Вайдела!

– Ну знаешь, я никогда не была в восторге от черных волос, – ответила София, – и к тому же Вайдел так небрежен в одежде и не следует моде. Вот, скажем, никто не может его уговорить надеть парик, а если он и пудрит волосы, их чернота все равно проступает сквозь пудру.

Мэри приподнялась на локте.

– Софи, ты ведь не любишь его, признайся? – спросила она вдруг, почему-то сильно волнуясь.

София пожала плечами и рассмеялась.

– Господи, сестра! Как глупы твои разговоры о любви! От нее одни неудобства… Как тебе моя прическа a la Venus[27]?

Мэри успокоилась, ее вполне удовлетворил ответ сестры. Когда наконец мать и София уехали в гости, она еще полежала некоторое время, размышляя. Бетти принесла ей в комнату ужин на подносе, но Мэри не могла даже думать сейчас о еде и оставила ужин почти нетронутым. В десять часов, услышав, как Бетти поднялась по крутым ступенькам в свою каморку, Мэри начала одеваться. Ее знобило, дрожащие пальцы с трудом справлялись с крючками и завязками. Порывшись в пахнущих кедром ящиках и посмотревшись в зеркало, она удивилась, как сильно блестят глаза в прорезях маски.

В ридикюле у нее остались деньги, выдаваемые на хозяйство. Немного, но, как она надеялась, вполне достаточно, чтобы в крайнем случае добраться потом до дома. Повесив сумку на плечо, она надела плащ и накинула на голову капюшон. Прокравшись тихонько по лестнице в холл, Мэри незаметно выскользнула за дверь.

На улице было пустынно. Сильный порыв ветра подхватил и рванул плащ. Она покрепче запахнула его полы и, придерживая их рукой, пошла вниз по улице. Ночь была холодной и светлой, по небу неслись низкие грозовые облака, и луна время от времени пряталась за ними.

Завернув за угол, она сразу увидела невдалеке огни большого темного экипажа. Мэри невольно остановилась и даже подалась было назад, но, справившись с испугом, решительно направилась к огням.

Подойдя ближе, Мэри разглядела большую дорожную карету, запряженную четверкой.

Несколько человек стояли в головах лошадей, а еще одна фигура, повыше остальных, нетерпеливо вышагивала взад-вперед в круге света под фонарем на углу.

Мэри сразу поняла, что это маркиз, и неслышно приблизилась к нему. Видимо почувствовав ее за своей спиной, он резко обернулся и, схватив девушку за руку, привлек к себе.

– Вы пришли! – сказал он и поцеловал ее пальцы, задрожавшие в его сильной руке. Обняв Мэри за плечи, он повлек ее к карете. – Вы боитесь? Не надо, моя птичка, я позабочусь о вас, – и, заметив, что она в маске, негромко рассмеялся. – О, моя романтическая возлюбленная, разве в этом есть необходимость? – игриво спросил он, и его пальцы стали искать шнурок маски.

Сделав над собой усилие, Мэри смогла остановить его.

– Не здесь! Не сейчас! – таинственно прошептала она.

Маркиз не стал настаивать, явно забавляясь ситуацией.

– Никто вас здесь не увидит. Но если хотите, оставайтесь в ней. – Он подал ей руку и помог забраться в карету. – Постарайтесь уснуть, моя прелесть. Боюсь, путешествие покажется вам долгим.

Он спрыгнул с подножки, и она почувствовала облегчение, догадавшись, что сам он поедет верхом.

Внутри экипаж был прекрасно отделан. Стены обиты мягкой толстой тканью, на сиденье лежала меховая полость. Забравшись в угол и закутав ноги мехом, Мэри откинулась на упругую спинку сиденья. Он сказал, что ехать далеко. Может быть, маркиз имел в виду границу с Шотландией? И внезапно испугалась – ведь если все-таки они поедут в Гретну, то она сослужила сестре плохую службу и трудно даже вообразить последствия.

Мэри выглянула в окно кареты, пытаясь определить направление движения. Но было так темно, что скоро она отказалась от этой мысли.

Она никогда еще не ездила в таком великолепном экипаже. Благодаря прекрасным рессорам, совсем не чувствовались булыжники мостовых. Она ни разу не увидела в окно всадника, вероятно, он ехал сзади. Внезапно за окном появилась блестящая лунная дорожка на воде. Мэри встрепенулась. Карета проезжала мост через Темзу, значит, они двигались на юг, и Гретна-Грин все-таки не являлась целью путешествия Вайдела. Мэри почувствовала, как камень свалился с души, хотя его подлые намерения теперь прояснились окончательно.

Выехав из города, кучер пустил лошадей вскачь, и карета с немыслимой скоростью понеслась по темной дороге. Некоторое время Мэри напряженно ждала катастрофы, но вскоре привыкла и даже задремала, убаюканная мягким покачиванием экипажа.

Ее разбудила внезапная остановка. Открыв глаза, она увидела в окне огни какого-то строения. Слышались громкие голоса и лошадиный топот. Решив, что они достигли конца пути, она стала ждать неизбежной развязки, призвав на помощь все свое хладнокровие. В свете луны она смогла разглядеть вывеску дорожного трактира и сообразила, что меняют лошадей. Дверца кареты распахнулась. Мэри поглубже вжалась в угол. Мягкий голос Вайдела произнес: