Жертва любви - Хейер Джорджетт - Страница 16

Она тут же вскрикнула с отчаянием:

– Уехать из страны? Нет, милорд!

– Я не оставлю вас, моя красавица, обещаю. Я хочу взять вас с собой в Париж. Поедете?

Она еще больше порозовела и восторженно выдохнула:

– Париж! О, Вайдел! Париж!

Для нее это означало праздник, нарядные туалеты, украшения, все радости жизни. Он без труда прочитал ее мысли.

– Я богат, и вы получите все те красивые вещи, которые составят достойную оправу вашей красоте. Я сниму для вас апартаменты в шикарном отеле, и вы будете там хозяйкой для моих друзей. В Париже это возможно. Там относятся с пониманием к подобным ситуациям. Знаю десятки примеров. Так вы едете со мной?

Ее природный практичный ум подсказывал, что нельзя соглашаться сразу. Она сделала вид, что колеблется, но воображение уже живо рисовало заманчивые картины Парижа. Честолюбивые мечты были забыты. Узы брака не играли сейчас большой роли. Если Вайдел говорит, что в Париже условности не имеют такого значения…

– Я должна подумать. Вы застали меня врасплох, милорд.

– Времени нет. Если Кворлз умрет, мне нельзя оставаться в Англии. Дайте мне ответ немедленно или поцелуйте на прощанье.

Она лихорадочно думала, как не упустить его.

– Нет, нет! Вы не будете так жестоки со мной. – Чувствуя, что он ускользает, она даже всхлипнула.

Это его не растрогало, но он пожирал ее глазами.

– Я должен. Поедем! Вы колеблетесь, потому что боитесь меня?

Она вдруг отстранилась и прижала руку к груди.

– Да, я боюсь, а вы меня принуждаете, вы жестоки…

– Вам нечего бояться – я обожаю вас. Вы едете?

– Если… если я скажу – нет?

– Тогда поцелуемся на прощанье.

– О, нет, нет! Я не могу вас так отпустить! Я… О, если вы говорите, что это возможно, я поеду с вами!

К ее удивлению, он не выразил бурной радости, только деловито сказал:

– Это случится очень скоро. Я пришлю вам записку.

– Как скоро?

– Завтра… или в пятницу. Пока не знаю. Ничего не берите с собой. Кроме того, что наденете на себя.

У нее вырвался нервный смешок.

– Тайное бегство! Но каким образом я смогу сбежать?

– Я все устрою, не волнуйтесь.

– Но как? Где мы встретимся?

– Я дам вам знать. Но никому ни слова об этом, а когда получите от меня письмо, следуйте точно всем моим указаниям.

– Хорошо, – пообещала она, совершенно забывая на время о своих корыстных планах. Голова у нее шла кругом.

Когда София вернулась в ложу, шло пятое действие. Раскрасневшись от волнения, она ответила дерзким взглядом на вопросительный взгляд сестры. Пусть Мэри дуется, ей никогда не понять, что испытывает сейчас София. Что-что, но уж блестящее будущее сестре не грозит. Все, что ей осталось – поймать в мужья кузена Джошуа. София была как во сне, уже рисуя в мечтах упоительные картины.

– Ба! Да это Вайдел! – воскликнул лорд Чолмондли.

Мистер Фокс, с которым лорд играл в пикет, томно протянул:

– А почему бы и нет?

– Ну и хладнокровный дьявол! Мистер Фокс вяло помахал рукой маркизу. Вайдел остановился на пороге карточного зала, с вызовом оглядывая присутствующих. Наступила мгновенная тишина, все головы повернулись к нему. Какой-то пьяный господин, сидевший у окна, нарушил тишину:

– Эй, маркиз, ставлю пятьсот фунтов, вы потратили на поездку не менее четырех часов!

– Вы проиграли.

Вайдел заметил призывные жесты мистера Фокса и стал пробираться с его столу.

Все снова зашумели, многие с завистью и недобро посматривали на высокую фигуру маркиза. Но он, казалось, ничего не замечал, сохраняя невозмутимый вид.

Чолмондли положил карты на стол.

– Это правда? – спросил он требовательно. – Ты и в самом деле доехал за четыре часа? Маркиз улыбнулся:

– Я добрался за три часа сорок четыре минуты, мой милый.

– Но ты был пьян в стельку! Это невозможно!

– Спроси судей. Я же говорил, что еще лучше езжу в пьяном виде. – Он посмотрел на соседний стол и, повысив голос, громко спросил; – Партию в пикет, мистер Комин?

Мистер Комин быстро повернул голову к маркизу, на его лице мелькнуло удивленное выражение. Он поклонился:

– Сочту за честь, милорд. Вайдел подошел к столу и подождал, пока лакей принесет свежую колоду карт и стул.

– Тащите карту, мистер Комин.

Комин повиновался, ему выпало сдавать.

– Обычные ставки? – нарочито медленно спросил маркиз.

Комин спокойно встретил его взгляд:

– Как вам будет угодно, милорд. Маркиз внезапно рассмеялся и вдруг обыкновенным голосом сказал:

– Мы будем играть на интерес, Комин. Комин замер посреди сдачи.

– Не могу себе вообразить, что это хоть немного позабавит вас, милорд.

– Вы правы, нисколько, – ухмыльнулся маркиз.

– Меня тоже, милорд.

– Я никогда не играю по-крупному с родственниками.

Мистер Комин чуть не подскочил от изумления.

– Как вы сказали, сэр?

– Так вы согласны? Ответьте же, сэр! Комин положил на стол колоду.

– Должен ли я думать, что вы одобряете мое сватовство, сэр?

– Вы чертовски любите уточнять, не так ли? – заметил Вайдел. – Просто я знаю, что, если Джулиане взбрело в голову вас заполучить, она вас получит. Выкиньте из головы, что я имею к этому отношение. Меня это не касается.

– Я думаю, милорд, что вы выбрали меня сегодня из всех присутствующих не для того, чтобы сыграть со мной в пикет.

– Почему бы и не сыграть. Но раздевать в карты родственников я не люблю, и им не позволяю того же. Поэтому ставка будет десять шиллингов вместо ста фунтов.

– Согласен, но вряд ли это вас удовлетворит, – сказал мистер Комин. Маркиз подмигнул:

– Я сегодня вечером почти трезв. Комин закончил сдавать и медленно произнес:

– Не хочу показаться невежливым, сэр, но ваш характер таков, что я не сел бы с вами играть, если бы вы были пьяны.

– Это было бы с вашей стороны очень благоразумно. – Маркиз сбросил карту. – Думаете, я мог бы продырявить и вас?

– О, что вы, милорд. Вы же не позволите себе такого по отношению к будущему родственнику.

Вайдел рассмеялся:

– Ей-богу, я считаю, вам надо лететь в Париж и похитить Джулиану. Вы прекрасно подойдете нашей семье. Если хотите, мой совет – получше познакомьтесь с моим отцом. У меня

небезосновательное предчувствие, что ваше сватовство придется ему по душе. Шестерка, квинт, три туза. Шестерка играет.

Мистер Комин неторопливо вытащил из колоды шесть карт.

– Принимая во внимание, сэр, несчастливые обстоятельства, при которых состоялось мое знакомство с герцогом, если это можно назвать знакомством, считаю, что наши дальнейшие встречи были бы ему неприятны.

– Вы совсем не знаете моего отца. Остаток партии маркиз сыграл молча и, уже когда карты собирали снова в колоду, сказал:

– Мне стало известно от моего дяди, что вы меня поддержали вчера вечером. Я вам признателен. Но почему вы поступили так? Что взяло верх? Благоразумие, хитрость? Ведь не из любви же ко мне! Я вам не нравлюсь, верно?

Легкая улыбка пробилась сквозь маску серьезности мистера Комина.

– Напротив, милорд, вы мне были отвратительны, просто у меня врожденная страсть к справедливости.

– Я так и думал. Но сегодня, когда вы убедились, что со мной можно договориться, приберегите ваш приговор.

– Вы правы, – задумчиво произнес мистер Комин, – признаюсь, мне иногда кажется, что ваше поведение рассчитано на то, чтобы вызывать у окружающих чувство враждебности и злобы.

– Увы! Но давайте еще раз попытаемся обобщить. Сэр, вы были достаточно добры, чтобы замолвить слово в мою защиту вчера. Я ваш должник, поскольку есть основания считать, что

мой уважаемый отец вам поверил. В другое время я бы замолвил за вас словечко перед отцом, но в данный момент в силу известных обстоятельств мое слово не будет иметь большого веса. Раз я не могу отблагодарить вас таким образом, хочу дать один совет: женитесь на кузине тайком. Иначе вам ее не получить. Мистер Комин сморщил лоб.