Загадочный наследник - Хейер Джорджетт - Страница 63

И только когда он было собрался встать из-за стола, лорд Дэрракотт нарушил молчание. Обращаясь к Ричмонду, он потребовал от него ответа, когда тот в последний раз посещал своего учителя. Не дождавшись ответа, он заявил, что Ричмонд неделями бьет баклуши, поэтому немедленно должен возобновить регулярные занятия.

— Да, дедушка. Разве я не поеду с Хьюго? — спросил Ричмонд.

— Нет, конечно не поедешь! И не хмурься, потому что в Хаддерсфильде нет для тебя ничего интересного, тебе там покажется очень мерзко.

— Прядильные фабрики меня бы заинтересовали, — сказал Ричмонд. — Я видел, как стригут овец, но не знаю, как получают нитки и как они потом превращаются в ткань. А Хьюго говорит, что я увижу весь процесс, если захочу. Прошу, позвольте мне поехать, дедушка!

— Я сказал — нет! И свое слово сдержу! — прервал его милорд гораздо более безапелляционным тоном, нежели он обычно говорил с Ричмондом. — Удивлен, что ты проявляешь интерес к прядильной фабрике. Ни прядильные фабрики, ни тому подобные вещи не имеют к тебе никакого отношения, поэтому ты меня очень обяжешь, если не станешь больше говорить о них. — Тут он обратился к Хьюго: — А что касается тебя, я не знаю, с какой целью ты отправляешься в Йоркшир, но полагаю, ты намерен избавиться от своей доли в деле твоего деда. Мне невыносимо думать, что представитель семейства Дэрракоттов, и к тому же мой наследник, потратит на это часть своей жизни!

Милорд, к счастью, не стал ждать ответа, поскольку Хьюго не выказывал ни малейшего желания ему ответить, и гордо вышел из столовой.

Клод, который слушал открыв от изумления рот, воскликнул:

— Чтоб мне провалиться, у него точно крыша поехала! То есть я хотел сказать, он свихнулся! Я не претендую на место мудреца, но у меня в черепушке гораздо больше мозгов — я бы никогда не сказал подобной глупости. Мне кажется, нет никакой разницы, есть у вас прядильная фабрика или нет, поскольку именно оттуда текут к вам денежки, и не важно, как дед на это смотрит. И не говорите мне, что с его стороны отвратительно требовать, чтобы вы вернулись сюда с наличными, потому что я должен сказать, что это — вздор!

Хьюго не удостоил его ответом. Он наблюдал за Ричмондом, который подошел к окну и рассеянно пялился на двор. У юноши был такой одинокий вид, что Хьюго не выдержал и сказал:

— Мне жаль, парень, но видно, мне придется взять тебя с собой в другой раз.

Ричмонд обернулся:

— Да, конечно. Надеюсь, у вас получится, потому что мне бы очень хотелось с вами поехать. Дедушка из-за этого вчера рассердился? Ему не понравилось, когда я сообщил, что вы приглашали меня с собой, но он тогда не набросился на вас. С чего это он так разошелся, что разругался с вами?

— Одному Богу известно! — сказал Хьюго.

— Такой отговорки я еще не слыхал, — сказал Клод. — Всем прекрасно известно, почему вы поссорились. Конечно, это дело рук Винсента. Это в его стиле.

— Дело рук Винсента? — переспросил Ричмонд.

— Так и есть, — кивнул Клод. — Это он подлил масла в огонь. Старик разрешил бы тебе поехать с Хьюго, но поскольку ему пришлось изображать из себя лису в курятнике, ловушка захлопнулась.

— Винсент не хотел подливать масла в огонь, — вмешался Хьюго, увидев недоверие, смешанное с огорчением, на лице Ричмонда. — Конечно, он попал пальцем в небо, но он хотел попытаться заставить милорда выслушать причины, по которым тебе нужно уехать, парень.

— Это вы так думаете, вы просто не знаете Винсента, — сказал Клод. — Да, если уж на то пошло, хотелось бы мне посмотреть, как Винсент пытается помочь Ричмонду или кому-нибудь еще. Он нашел замечательный способ: спросить, не собираетесь ли вы купить ему чин корнета. Даже самый отъявленный тупица понял бы, что он пытается вас поссорить.

Ричмонд затаил дыхание, его взгляд скользил по лицу Хьюго.

— О нет! Неужели? Вы правда купите?…

Хьюго улыбнулся ему:

— Да, конечно куплю. Только сделаю это, когда ты станешь совершеннолетним. Не бойся, я не стану давить на его светлость и не скажу ему об этом, но будет лучше, если ты и Винсент тоже предоставите мне самому выбирать время поцапаться с дедом.

Чрезвычайно выразительные глаза Ричмонда засветились, и он сказал в порыве:

— Я сделаю все, что вы скажете! Хьюго, вы это серьезно? Если бы я знал!… Я и подумать не мог, что есть хоть малейшая надежда, потому что, даже когда достигну призывного возраста, единственное, что мне остается, так это вступить в армию добровольцем, что я бы и сделал. Но мне больше всего на свете хочется поступить в конногвардейский полк! Хьюго, вы одолжите мне деньги на покупку патента? Я не смогу быстро отдать деньги, потому что мой отец оставил мне одни долги, а состояние матушки мизерное, но, в конце концов, конечно, оно перейдет ко мне, поэтому…

— Хватит, парень! — попросил Хьюго, расхохотавшись над такой невнятной страстной мольбой. — Держись подальше от неприятностей и на свой двадцать первый день рождения получишь подарок.

Ричмонд попытался что-то сказать, запнулся, судорожно сглотнул, а потом все-таки исхитрился выдавить из себя:

— Спасибо! Я не могу… Вы не знаете, что это для меня значит! Даже если мне придется подождать… отправиться в Оксфорд… это не важно! Я думал, что нет никакой надежды! Ну… я… Большое спасибо! — закончил он поспешно, одарил своего благодетеля застенчивой трепетной улыбкой и, опасаясь, что на него нахлынут переполнявшие его чувства, выбежал из столовой.

Клод, который взирал на него с умеренным любопытством, почувствовал, что общается с чудаком из паноптикума, поэтому покачал головой и сказал со вздохом:

— Что я вам говорил? Меня не удивит, если окажется, что и Ричмонд тоже слегка тронулся. Возможно, он будет сногсшибательным в мундире конногвардейского полка, потому что теперь, когда я об этом задумался, для него это самый подходящий наряд, но я считаю, что его ничуть не заботит, в какой форме ему придется служить.

— Ага. А как насчет меня? Вы тоже считаете, что и у меня помрачение рассудка? — осведомился Хьюго.

— Считаю? Я в этом не сомневаюсь! Точнее, — честно признался Клод, — я думаю, что у вас помрачение рассудка от рождения!

Глава 18

Мрачное настроение лорда Дэрракотта держалось весь день, но поскольку Ричмонд, похоже, смирился с его резким отказом с совершенным спокойствием, а в поведении Хьюго не вызвали особых перемен ни холодные взгляды, ни оскорбительные замечания, то к тому времени, как вечером все собрались за ужином, его светлость настолько смягчился, что сумел заставить себя несколько раз обратиться к Хьюго и даже один раз согласиться с тем, что тот сказал, а кроме всего прочего, осведомиться у леди Аурелии почти с добродушием, не сыграют ли они, как обычно, в роббер или пару партий в вист. Обычно это было знаком, что буря стихла (при условии, что никто ее не спровоцирует вновь), и, хотя Антея думала о более приятном времяпрепровождении в тот вечер, а Винсент считал, что игра в вист по мизерной ставке — тоска смертная, все безо всяких колебаний молча согласились с планом развлечений его светлости. Лорд Дэрракотт в молодости был заядлым картежником, и в отличие от Винсента его не оставляли равнодушным ни сама игра, ни ставки, и все, что ему было нужно для полного удовольствия, — это определенная степень везения и еще три игрока, в которых можно быть уверенным, что они не спровоцируют его своей глупостью, невнимательностью, замедленной сообразительностью — любым из перечисленных недостатков, характерных для таких равнодушных игроков, как миссис Дэрракотт и Хьюго.

Все страхи о том, что спокойный вид Ричмонда вызовет подозрения милорда, майор вскоре выбросил из головы. Эгоизм его светлости был столь грандиозен, что о восприятии таких мелочей не могло быть и речи. А поскольку продолжительное и беспрекословное правление своим семейством убедило милорда в том, что подчинение его приказам и запретам просто неизбежно, то он не видел ничего из ряда вон выходящего в показной покорности. Если милорд и думал о том, о чем предупреждал его Винсент, то лишь с презрением. Несомненно, большая храбрость внука, которой он так гордился, несовместима с покорностью, и это не раз приходило милорду в голову, однако он считал Ричмонда продуктом собственного воспитания, которым он занимался с младых ногтей. Поэтому милорду показалось бы очень необычным, если бы мальчик не стал самим совершенством.