Садовые чары - Аллен Сара Эдисон - Страница 52

Когда Бэй думала о нем, ей становилось грустно. У ее отца никогда не было своего места. Трудно не жалеть человека, чье существование не имело самостоятельной ценности. Он был сыном безвестных родителей, которые умерли много лет назад, и другом множества людей, которые дружили с ним только из страха. Похоже, все его предназначение заключалось в том, чтобы войти в жизнь ее матери и подтолкнуть ее вернуться домой.

За это, решила Бэй, она должна быть ему благодарна.

А вот сможет ли она когда-нибудь простить его за все остальное, она пока не знала и надеялась, что забудет его раньше, чем выяснит это.

Ей было так страшно, когда она увидела его здесь. Она почти уже забыла его — забыла, как он выглядит, забыла, каким сердитым он может быть. Ее жизнь совсем наладилась, пока он не появился, и Бэй хотела, чтобы она наладилась снова. Она уже начинала налаживаться; от простого лежания в саду Бэй уже было лучше. С ее мамой все было не так просто, но и ее жизнь тоже начинала налаживаться снова. Иногда Бэй сидела на нижней ступеньке лестницы в доме, когда Генри с мамой сидели на террасе, и слышала, как Генри убаюкивает маму — не песнями, обещаниями. Бэй хотелось, чтобы Генри был рядом с ними, но до конца объяснить это свое желание сама не могла. Так хочешь, чтобы в субботу была хорошая погода или чтобы на завтрак были оладьи. Просто от этого на душе становится хорошо. С ее отцом никогда так не было. Даже когда он смеялся, все вокруг съеживались от ожидания того, что наступит, когда его хорошее настроение закончится. А заканчивалось оно всегда. Впрочем, она не собиралась об этом думать.

— Наверное, это тебе, — сказала Сидни, передавая пакетик с семенами сестре. — Перекати-поле — это к невесте, верно? Вы ведь с Тайлером уже назначили дату свадьбы.

— Нет, тебе, — возразила Клер, пытаясь вернуть пакетик обратно.

Бэй надеялась, что это правда. Иногда по вечерам, перед тем, как девочка засыпала, Сидни приходила посидеть с ней и говорила о Генри. Говорила она обычно в умозрительных и расплывчатых формулировках: очевидно, не хотела раньше времени пугать Бэй мыслью о том, что в их жизни может появиться новый мужчина. Но Бэй эта мысль не пугала. Она не находила себе места. Пока что она не нашла способа повторить свой сон наяву и очень беспокоилась, как сложится их будущее. А вдруг ее отец все испортил? Вдруг из-за его появления здесь у нее ничего не получится?

— Может быть, эти семена не к свадьбе, а к ребенку, — сказала Эванель.

— Ну, тогда я тут точно ни при чем, — рассмеялась Сидни.

Клер задумчиво поглядела на бумажный пакетик у себя на ладони.

— Клер? — спросила Сидни.

Та смотрела на сестру с многозначительной улыбкой, которую Бэй никогда прежде не видела; но Сидни, похоже, немедленно ее расшифровала.

— Правда?! — ахнула Сидни и обхватила лицо сестры ладонями.

Бэй подумала, что в последнее время у мамы часто бывает счастливый вид, но такой она ее не видела никогда. Из нее ключом била желтая радость. Когда радуешься за себя, счастье наполняет тебя до краев. А когда радуешься за кого-то другого, оно переливается через край. Оно было такое яркое, что почти больно было глазам.

— Господи. Правда?! Клер кивнула.

Бэй смотрела, как они все втроем обнялись и вышли из сада, три Уэверли, разговаривая друг с другом при помощи рук, прикасаясь друг к другу, смеясь.

Яблоня дрожала от возбуждения, как будто смеялась вместе с ними.

Вслед им покатилось маленькое розовое яблоко.

Когда они очутились за калиткой, Бэй перевернулась на спину и растянулась на травке под яблоней. Дерево снова задрожало, и наверху, в его ветвях, зашелестела бумага. Бэй вскинула глаза на фотографии, которыми яблоня завладела в тот вечер шесть недель назад. Они еле заметно трепетали. От солнца изображения уже начали мало-помалу выцветать, и Лорелея медленно исчезала.

Чем дольше Бэй сидела в саду, тем больше тускнел образ ее отца.

До чего же она любила это место.

Все было только наполовину замечательно, потому что на лице у нее не играли радужные блики, но разве это все равно не было хорошо? Все были счастливы. Все было настолько близко к тому, что она видела во сне, насколько она, наверное, вообще могла этого добиться. Близко. Очень близко. Беспокоиться было не о чем.

Бэй машинально погладила брошь, пытаясь успокоиться.

Внезапно ее пальцы стиснули украшение.

Минуточку.

Неужели это оно и есть? Неужели это так просто?

Сжав губы, Бэй принялась откалывать брошь с кофточки. Она так разволновалась, что пальцы не слушались и расстегнуть булавку получилось не с первой попытки.

Трава была мягкой, совсем как в ее сне. И вокруг пахло травами и цветами, в точности как там. Яблоня продолжала дрожать, и фотографии в вышине негромко шелестели. Затаив дыхание, Бэй подняла хрустальную брошь над головой. Рука у нее подрагивала; ей страшно было разочароваться. Она принялась крутить украшение в пальцах, и внезапно солнечный луч преломился в прозрачных камнях и по ее лицу разбежались разноцветные блики. Она явственно чувствовала их, эти цветные пятна, такие прохладные, что они обжигали, точно хлопья снега.

Все ее тело расслабилось, и она рассмеялась. Она смеялась так, как не смеялась уже давным-давно.

Это было именно то, что нужно. Доказательство.

Вот теперь все будет хорошо.

Просто замечательно.

Выдержки из кулинарной книги Уэверли