Смятение чувств - Хейер Джорджетт - Страница 68

– Я знаю, что буду. До чего приятно, что Лидия снова с нами! Спасибо тебе, что привез ее, ты так добр ко мне!

– Неужели? Ну а ты очень добра ко мне, – ответил он.

Он оставил ее более счастливой, чем она была на протяжении последнего времени. Это было чудесно – то, что Лидия снова была с ними, Но главным поводом для радости стал визит Адама к ней в комнату. Он всегда проявлял пунктуальность в том, чтобы пожелать ей спокойной ночи, но прежде ни разу не приходил, чтобы поболтать с ней наедине. Эта была какая-то новая степень их интимных отношений, которая, казалось, приближает ее к нему больше, чем когда-либо Он не был ее возлюбленным, но, возможно, думала она, уже погружаясь в сон, она сможет стать его другом. Может быть, дружбе и не отведено никакого места в девичьих мечтах, но мечты всегда иллюзорны – бегство из реальности в чудесное небытие. Размышлять о вероятном будущем – не значит мечтать, это значит смотреть вперед, суть мечты в том, чтобы игнорировать вероятное, и ты знаешь об этом даже на самом гребне фантазии, когда представляешь себя возлюбленной стройного молодого офицера, в чьих глазах, измученных страданием, так много доброты и чья улыбка так обаятельна Никакой мысли о дружбе не вторгалось в безыскусную, простонародную, совершенно безнадежную мечту Дженни Шоли, но дружбу вовсе не следовало отвергать – она согревала, являясь более продолжительной, нежели любовь, хотя и несколько уступала ей по накалу страстей. Никогда не нужно мечтать, подумала Дженни уже сквозь сон. Лучше смотреть вперед и рисовать себя ближайшей наперсницей своего блестящего рыцаря, нежели объектом его романтического обожания. Но на самом деле он не блестящий рыцарь, подумала она, прижимаясь щекой к подушке и сонно улыбаясь, а всего-навсего ее дорогой Адам, которого приходится иной раз уговаривать пообедать, который не выносит, когда в его комнате устраивают беспорядок, и который не любит разговоры за завтраком.

Глава 20

Надежда стать поверенной мыслей Адама рухнула следующим же утром. Существовали мысли, которыми он никогда бы не поделился с Дженни; одну из них извлекла на свет Божий Лидия, выискивая в «Газетт» интересные заметки, пока Дженни заваривала чай, а Адам читал то, что его дамы считали скучнейшей статьей в «Морнинг пост» о Венском конгрессе. Внезапно Лидия, ахнув, воскликнула:

– Ого! Нет, нет, я в это не верю! Хотя они бы не напечатали, не будь это правдой, ведь так? Ну ничего себе!

Адам не обратил внимания, но Дженни спросила:

– Во что ты не веришь, моя дорогая?

– Джулия Оверсли помолвлена! И за кого, как вы думаете, она собралась замуж?

Адам быстро поднял взгляд и проговорил ровным голосом:

– Полагаю, за Рокхилла.

– Боже правый, так ты знаешь? Но чтобы Джулия!.. Да ведь он, наверное, старше сэра Торкуила! А Джулия… уж от нее-то я никак… – Она остановилась, осознав, что от неожиданности допустила бестактность, и зарделась до корней волос.

– Старше, но это еще более крупный трофей! – беззаботно констатировал Адам.

– Да, пожалуй что так, – сказала сестра, подавленная и снедаемая угрызениями совести.

Адам снова укрылся за «Морнинг пост». Дженни нарушила неловкое молчание, спросив Лидию, чем та хотела бы заняться в предстоящий день. Ни слова больше не было сказано о помолвке, пока Адам не встал из-за стола и не сказал вежливым холодным тоном, который отгородил Дженни от него:

– Ты, наверное, напишешь Джулии. Выскажи от нас обоих все, что полагается в таких случаях, хорошо?

Она согласилась, и он вышел из комнаты, помедлив на пороге, чтобы попросить жену со слабой улыбкой: пусть не позволяет Лидии замучить себя до смерти.

– Я и не собираюсь! – сказала Лидия, когда дверь закрылась. Она посмотрела на Дженни, испытывая желание обсудить поразительную новость, но как-то не решаясь затронуть этот предмет.

– Мне ты можешь говорить все, что хочешь, – сказала ей Дженни, будто прочитав ее мысли. – Но не разговаривай об этом с Адамом! Он обязательно станет переживать, хотя давно и догадывался, наверное, как все это будет.

– У меня не было полной уверенности, что ты все знаешь, – сказала Лидия, довольно застенчиво.

– О да! Я всегда знала, – ответила Дженни с одной из своих натянутых улыбок. – Я была очень дружна с Джулией в те дни. И часто наблюдала, как он на нее смотрит. Он никого никогда не замечал, кроме нее. И однажды она сказала мне, что я украла его у нее. Много же у меня было шансов это сделать! Даже если бы я очень захотела!

– А разве нет? Нет, я совсем не это имела в виду. Ты не хотела выйти за него замуж? Я думала..

– Да, ты думала, что я хотела выйти замуж за человека, который во мне не нуждается и который по уши влюблен в другую женщину, – только ради удовольствия получить титул к своему имени – яростно выпалила Дженни. – Так вот, я не хотела. Но дышла за него замуж, потому что больше ничего не могла для него сделать! – Она истерически всхлипнула и глотнула воздуха, сказав почти сразу же:

– Ах, я не знаю, что это на меня нашло и почему я так разговариваю. Не обращай на это внимания! Я стала слишком болтливой и нервной, но я все это не всерьез! Знаешь, я в подавленном настроении и расстраиваюсь из-за каких-то вещей, которые вовсе того не стоят, например… из-за выражения лица Адама только что… – Ее голос задрожал, но она сумела с ним совладать. – Это все ерунда, Лидия! Мы прекрасно ладим друг с другом, уверяю тебя, и… и Адам не всегда переживает по этому поводу так, как сейчас, особенно если не бередить рану без конца, а такого не будет – нет, насколько я знаю Рокхилла! Я не удивлюсь, если с этим браком все устроится наилучшим образом, и, конечно, надеюсь на это. Рокхилл не глуп, и у него очень приятные манеры – хоть ты и считаешь, что он выжил из ума, дорогая!

Лидия медленно проговорила.

– Она не может по-настоящему любить Адама, правда? Я имею в виду, если…

– Бог ее знает! – неуверенно произнесла Дженни, вставая из-за стола. – Тут ничего не скажешь заранее – по крайней мере, я ничего не могу сказать! Ты не передашь ему ничего из того, что я только что сказала, правда? Это ведь одни глупости!

– Адаму? Нет! – Лидия нахмурилась. – Да это было бы совсем и ни к чему – правда? Это все равно что мама доказывает мне, насколько глубоко ко мне привязан сэр Торкуил. Как будто я стану испытывать от этого к нему более нежные чувства!

Дженни улыбнулась, но довольно грустно:

– Да. Это было бы совершенно ни к чему. Давай мы сейчас сходим к Хукхэму, хорошо? Я хочу обменять свои книги. Но сначала мне нужно написать Джулии. Интересно, что чувствуют Оверсли по этому поводу?

Вскоре она это узнала, поскольку леди Оверсли два дня спустя приехала ее проведать, и не составило особого труда убедить ее открыть свою душу. Она испытывала двойственное чувство. Будучи человеком живым, она не могла не торжествовать по поводу триумфа своей дочери; но она была женщиной излишней чувствительности, поэтому в равной степени не могла не смотреть на брак с некоторой тревогой.

– Если бы только я могла быть уверена, что она будет счастлива! Потому что это, конечно, прекрасная партия, и когда я думаю о многих попытках других окрутить Рокхилла, то невольно испытываю гордость! Но мне хотелось бы, чтобы Джулия вышла замуж по любви, я сама так поступила и никогда об этом не жалела, каким бы Оверсли ни был надоедливым, а он часто им бывает, потому что все мужчины такие, особенно после свадьбы! Однако ты постоянно идешь ему на уступки – но как, спрашиваю я тебя, Дженни, можно уступать мужу, которого не любишь? Когда я думаю о моей дорогой Джулии – она такая тонко чувствующая натура, у нее такие слабые нервы, она так легко приходит в волнение… Ах, Дженни, у меня почему-то недобрые предчувствия!

– Полагаю, что вам, возможно, не очень понравится, мэм, то, что я скажу, – улыбнулась Дженни. – Но считаю, что Рокхилл не ранит ее чувств так, как обязательно, раньше или позже, ранил бы более молодой человек, не обладающий и половиной его опыта.