Смятение чувств - Хейер Джорджетт - Страница 63

– Ну да! – скептически заметил мистер Шоли. – Ковыряться в саду тебе в диковинку, моя девочка, но, ручаюсь, очень скоро тебе это надоест! Предоставь фермерство тем, кто учился этому делу, – вот тебе мой совет!

Он категорически не одобрял и сельскохозяйственную деятельность Адама, но не это превратило его визит в полнейшую катастрофу. Не прошло и дня, как он понял, что Дженни неважно выглядит, и был настолько склонен отнести это на счет положения в Фонтли, что она вынуждена была открыть ему всю правду.

Результат был печальным. Его первый восторг моментально сменился гневом, потому что, спросив, когда родится ребенок, и узнав, что это произойдет в марте, он быстро произвел вычисления в уме и недоверчиво спросил:

– Так ты уже три месяца в положении – и мне ни слова?!

Ни ей самой, ни Марте Пинхой не удалось смягчить гнев мистера Шоли; кому удалось унять его ярость и Обиду, так это Адаму, который сказал:

– У вас есть полное право гневаться, сэр. Надо было мне настоять на том, чтобы вам все рассказали, и моей матери тоже.

– А! – пробурчал мистер Шоли. – Так она тоже еще ничего не знает?

– Никто, кроме Марты и нашего здешнего доктора. Я и сам вряд ли был бы осведомлен, если бы не заметил, что Дженни неважно себя иногда чувствует, и буквально не заставил ее рассказать мне.

– Вот те раз! – ахнул мистер Шоли. – Какой дьявол в нее вселился? Скрытничать в таком деле?! Мог ли я когда-нибудь подумать, что Дженни станет вести себя с таким жеманством!

Адам улыбнулся на этот взрыв негодования и спокойно ответил:

– Думаю, ее нежелание говорить ни вам, ни мне было отчасти вызвано нелюбовью к тому, что она называет суматохой. А отчасти – стремлением избавить вас от беспокойства, которое, как она считала, вы бы испытывали. Знаете, она очень к вам привязана, сэр.

Этот дипломатический ход имел результат. Мистер Шоли какое-то время предавался размышлениям, пережевывая своими мощными челюстями.

– Отличный способ показать мне свою привязанность! – сказал он наконец с решимостью не сдаваться слишком легко. – Ее родной отец – последний, кто об этом услышал! – Он пару минут продолжал метать громы и молнии, но внезапно осекся:

– Думала, я буду волноваться, да? Ну что же, она не ошиблась! Даю голову на отсечение, я и в самом деле волнуюсь, милорд.

– Надеюсь, что у вас нет на это оснований, сэр. Наш здешний доктор уверяет меня, что нам нечего опасаться.

– Да кто он такой, этот ваш доктор, скажите на милость?! – опять взорвался мистер Шоли. – Я не допущу, чтобы Дженни осматривали эти деревенские костоправы! Крофт – вот кто ей нужен, и у нее будет Крофт, что бы вы ни говорили!

– Сейчас вы имеете надо мной явное преимущество, – сказал Адам чуть холодно. – Позвольте поинтересоваться, кто такой этот Крофт?

– Он – первоклассный акушер! Если бы я мог в свое время привести его к постели миссис Шоли, такого, каким он теперь является, возможно, она бы сейчас была со мной – да, и у меня был бы еще и сын, носящий мое имя!

– Но Дженни как раз и воспротивилась тому, чтобы к ней позвали именно такого человека и довели ее до помешательства! Если бы у меня были какие-то основания для тревоги, тогда другое дело – я бы, не раздумывая…

– У вас их нет, зато у меня есть! – перебил Адама мистер Шоли. – А если вы думаете, что можете помыкать мной, когда дело касается моей Дженни… – Он остановился, с немалым усилием сдержав себя.

Последовала лишь мгновенная пауза, прежде чем Адам, осознав, что эта вспышка вызвана тревогой за дочь, спокойно ответил:

– Нет, я так не думаю. Я, должно быть, неясно выразился, если вы могли предположить….

– Нет, я не это имел в виду! – небрежно бросил мистер Шоли. – Вы не могли бы обращаться со мной любезнее, будь даже я герцогом, и я прекрасно это понимаю! Дело в том, что я стал раздражительным, узнав то, что здесь происходит! Ну а теперь послушайте, молодой человек! Она очень похожа на свою мать, моя Дженни! У миссис Шоли три раза случались выкидыши – и лишь Господь знает, как это Дженни появилась на свет живой и здоровой! Сын – вот кого хотела миссис Шоли, ну и я тоже, хотя потом пожалел об этом! В конце концов она выходила весь срок, и это был сын, но он был мертворожденным, и миссис Шоли тоже не стало, как я вам рассказывал. Она тоже не хотела, чтобы вокруг нее устраивали суматоху – и вот что из этого вышло! Я не допущу, чтобы это случилось и с Дженни, что бы вы ни говорили мне тут и что бы ни говорила она сама!

– Очень хорошо! – сказал Адам. – Что вы хотите, чтобы я сделал? Отвез ее обратно в Лондон? Я, конечно, отвезу, но ее здоровье окрепло с тех пор, как мы приехали в Фонтли, и ее желание оставаться здесь и далее.

– Да! – сказал мистер Шоли, отрывисто смеясь. – Потому что она знает: таково ваше желание, милорд! Но меня она не проведет! Моя Дженни хочет месяцами торчать в деревне! Скажете тоже! Да она здесь с тоски помрет!

– Вот как? – медленно проговорил Адам. – Признаюсь, я тоже так думал, но ей, знаете ли, не скучно.

– Она пробыла здесь немногим более месяца! – мрачно возразил мистер Шоли. – К тому же она не знает, каково будет тут зимой! Я – не сельский житель, но не говорите мне, что вы здесь не окружены водой, потому что я вам не поверю!

– По крайней мере, вы можете поверить мне, когда я говорю вам, что Фонтли еще ни разу не пострадал от наводнения! – говорил Адам, все более раздражаясь.

– Да, могу, но ведь не скажете же, вы, что вода ни разу не заливала дорогу так, что вы оказывались на острове!

– Если бы существовала какая-то опасность, я бы отвез Дженни в город задолго до того, как это случится, уверяю вас, нас бы многое предупредило об этом.

– И наверное, вас бы многое предупредило о том, что будет сильный снегопад, такой, что дороги занесет на неделю? – Мистер Шоли так и исходил едким сарказмом. – Что, если зима будет как в прошлом году, когда даже Темза так замерзла, что на ней устроили ярмарку, а всю страну замело снегом? Хорошенькое дело, если Дженни внезапно разболеется! Да вы ни за что не разыщете повитуху, – не говоря уже… – Он осекся и, смутившись, поправился:

– Мне следовало сказать – повивальную бабку! Да, вы можете смеяться, милорд, но тогда уж вам будет не до смеха!

– Конечно. Но моя мать никогда не тревожилась на этот счет, сэр! Из пяти ее детей мы четверо родились в Фонтли – одна из моих сестер в ноябре, а сам я – в январе.

– Это еще ни о чем не говорит. Без всякой непочтительности к ее светлости, она – из худеньких, а я уверен, что они оправляются с делом гораздо легче, чем полненькие, вроде моей Дженни.

Адам помолчал какое-то время.

– Очень хорошо, – сказал он. – Все будет так, как вы считаете наиболее правильным. Но боюсь, ей это не понравится.

Вскоре выяснилось, что это еще мягко сказано. Когда Дженни сообщили новость, что ей предстоит вернуться в Лондон, чтобы там под присмотром модного акушера ожидать рождения ребенка, она пришла в страшную ярость, чем весьма встревожила Адама, сильно напоминая ему своего отца. Сей достойный муж тоже немало удивился. Он сказал, что вовсе не собирался приводить ее в такой гнев, и посоветовал не вставать на дыбы. Она тут же набросилась на него.

– Я знала, что это так и будет! – негодовала Дженни. – О, я уже знала, как это будет, в тот момент, когда рассказала тебе, что я в положении! Лучше бы я этого не делала! Лучше бы ты никогда не приезжал в Фонтли! Так вот, я не поеду в Лондон! Я не буду обследоваться у доктора Крофта! Не буду!..

– Не смей так со мной разговаривать! – угрожающе перебил ее мистер Шоли. – Ты сделаешь, как тебе сказано!

– О нет, не сделаю! – взорвалась она. – И, пожалуйста, не командуй мной, папа! Тебе не нужно вмешиваться и портить все…

– Дженни!..

Адам не повышал голоса, но остановил ее. Ее сузившиеся глаза, горящие, но неподвижные, мгновенно устремились на его лицо. Он подошел к ней, взял за руки, крепко их стиснув, и проговорил со слабой улыбкой: