Атака из Атлантиды - Дель Рей Лестер - Страница 78

— По приблизительным оценкам, температура поднимется на пятнадцать, восемнадцать градусов.

— Это слишком много. Йоргенсон сейчас не выдержит и десяти.

Нахмурившись, Дженкинс опустил голову и еще раз стал проверять свои вычисления, нервно постукивая пальцами.

Док покачал головой:

— Нет, это не так уж и много. Сначала мы можем понизить общую температуру его тела в гипотермической ванне градусов до восьмидесяти, а потом позволить ей повыситься до ста. В этом нет никакого риска. Оборудования у нас, слава богу, достаточно. Если забрать холодильные камеры из столовой и изобразить из них ванну, мы сможем заняться Йоргенсоном, а остальных поручить нашим добровольцам на улице. Таким образом, мы, по крайней мере, вывезем всех людей, если уж спасти завод невозможно.

Палмер поначалу смотрел на дока непонимающим взглядом, но потом его лицо приобрело выражение решительности.

— Холодильные камеры, добровольцы, полевой госпиталь… хорошо, док, что еще вам требуется?

Управляющий протянул руку и взялся за телефонную трубку. Позвонив, он распорядился, чтобы в лазарет доставили весь имеющийся в наличии И-631 и все холодильные камеры из столовой, в общем, чтобы Феррелу беспрепятственно предоставлялось все, в чем у него возникнет потребность. Дженкинс ушел на улицу проинструктировать добровольцев из клиники Кубелика, но почти сразу вернулся в операционную. Вскоре туда же пришел Феррел, а Палмер и Хокусаи следовали за ним по пятам.

— Там всем распоряжается Блейк, — сообщил Дженкинс. Он говорит, что если вам понадобятся Додд, Мейерс или Сью, то они спят.

— Нет, пока они не нужны. Если вам так уж хочется посмотреть, отойдите туда и не путайтесь под ногами, — отогнал Феррел Палмера и Хокусаи, которые остались посмотреть, как он и Дженкинс возились с холодильными модулями и гипотермической ванной, приспосабливая их рядом с громоздким аппаратом сердечной стимуляции. — Дженкинс, приготовьте ему кровь для переливания. Надо охладить ее так сильно, насколько это еще возможно без риска для жизни. Нам придется тщательно следить за падением температуры и соответствующим образом регулировать дыхание и пульс. Сейчас его организм не в состоянии самостоятельно управлять своими функциями.

— Да, следить и молиться, — добавил Дженкинс.

В двери показался посыльный. Он принес маленькую металлическую коробочку с изотопом. Не дожидаясь, пока человек войдет в операционную, Дженкинс выхватил ее и тотчас же принялся осторожно отмерять беловатый порошок и разбавлять его также тщательно выверенными порциями воды. Он работал аккуратно, но быстро — с тем автоматизмом, что передавался его рукам, когда он действовал под давлением чрезвычайных обстоятельств.

— Док, если из этого ничего не выйдет, — если окажется, что Йоргенсон будет не в своем уме, или еще что-нибудь, кроме него у вас будет еще один пациент с душевным расстройством. Еще одна неудача просто прикончит меня.

— Нет, не один — четыре! Мы ведь все в одной лодке. Температура падает очень хорошо. Я немного форсирую, но пока это вполне безопасно. Еще ниже — до девяноста шести.

Во рту Йоргенсона закрепили специальный термометр. Он был предназначен для измерения температуры при криотерапии и, в отличие от обычных градусников, обладал очень высоким быстродействием. Медленно, как бы нехотя, маленькая тонкая стрелка на круговой шкале прибора сползла вниз до девяноста, а потом и дальше. Взгляд Феррела был прикован к ней. Он постепенно снижал пульс и дыхание до соответствующей частоты. Палмер все пытался подвинуться поближе и посмотреть, и Феррелу приходилось отгонять его несчетное количество раз, но в конце концов он сдался.

В минуты ожидания он задумался о том, как справляются с работой врачи в полевом госпитале на улице, которым он поручил остальных. У них в запасе было около десяти часов.

Этого достаточно, чтобы наладить работу холодильных установок и начать обрабатывать пострадавших посменно целыми группами. Сама по себе гипотермия была обычным делом и не должна была вызвать трудностей. Главной головной болью теперь был Йоргенсон. Феррелу казалось, что температура совсем и не думает падать, хотя по обычным меркам она понижалась довольно быстро. В конце концов они достигли отметки семьдесят восемь градусов.

— Дженкинс, готово! Вводите раствор… этого достаточно?

— Нет. По моим расчетам нужно будет ввести еще немного, но нам нельзя торопиться, мы и так действуем почти на пределе безопасности. Слишком большое количество противоядия может быть так же плохо, что и слишком маленькое. Что там на градуснике? Температура повышается?

Да, температура повышалась, и даже гораздо быстрее, чем хотелось бы Феррелу. Когда введенный изотоп разошелся по всем кровеносным сосудам и достиг самых отдаленных микроскопических скоплений радиоактивного вещества, игла на шкале прибора быстро поползла вверх: мимо цифры восемьдесят, к девяноста и выше. Дойдя до девяноста четырех, стрелка остановилась, а затем медленно начала опускаться.

Йоргенсона не зря положили в ванну с гипотермическим раствором: клетки тела начали отдавать излишнее тепло. Датчик излучения продолжал показывать присутствие в теле Йоргенсона изотопа R, но уже в гораздо меньшем количестве.

Следующая доза, которую ввел Дженкинс, была меньше, чем первая, а третья — еще меньше.

— Достаточно, — сказал Феррел. — Еще один укол будет уже лишним.

Они вводили раствор постепенно, чтобы избежать слишком резких скачков температуры — вроде того, который произошел после первого укола, но не слишком преуспели в этом.

В результате, когда последняя капля раствора И-631 проникла в вены Йоргенсона и сделала свое дело, Феррел довольно кивнул головой:

— Все, признаков радиоактивности больше нет. Температура достигла девяноста пяти, и я отключил охлаждение. В ближайшие минуты она еще немного повысится, но к тому времени, когда мы сможем приступить к нейтрализации кураре, он будет в полном порядке. На это уйдет около получаса. Вы слышите, Палмер?

Управляющий кивнул. Он следил за тем, как они разбирали все гипотермическое оборудование и приступили к стандартной процедуре очищения организма от кураре. Это всегда занимало больше времени, чем сама кураретерапия, но в данном случае сам организм уже проделал половину работы, и врачам осталось проделать только простые стандартные манипуляции. К счастью, к этому времени почти весь неогероин будет выведен из организма, а иначе его присутствие создаст новую проблему, справиться с которой будет гораздо труднее.

— Мистера Палмера к телефону. Вызывают мистера Палмера. Пусть мистер Палмер подойдет к телефону, — в голосе оператора больше не было обычной искусственной четкости, и теперь она монотонно бубнила в микрофон. О ней нельзя было сказать, что она обременена излишне развитым воображением, однако и на ней начали сказываться неприятности последних суток. — Мистера Палмера к телефону.

— Палмер слушает, — управляющий схватил трубку первого попавшегося аппарата, который был под рукой. Он не был оборудован экраном, и со стороны нельзя было понять, кто звонит, но по выражению лица Палмера Феррел догадался, что даже та слабая надежда, которую все возлагали на спасение Йоргенсона, еще чуть-чуть и умрет. — Подождите! Выбирайтесь оттуда и приготовьтесь к эвакуации, но не поднимайте слишком много шума, пока не получите дальнейших указаний. Скажите людям, что Йоргенсона уже почти вытащили. Пусть у них будет о чем поговорить.

Он снова обратился к коллегам в операционной:

— Все напрасно, док. Мы уже почти опоздали. Расплав снова активизировался, и из Третьего Номера всем пришлось уйти. Я еще зайду, когда Йоргенсон очнется, но даже если с ним все будет в порядке и он действительно будет знать, что делать, нам это, скорее всего, уже не поможет.