Под маской - Хейер Джорджетт - Страница 58

– Вы нисколько меня не обременяете! Нет ничего на свете, чего бы я не сделал ради вас, Амабел, но дело в том, что Ивлину не понравится, если я вмешаюсь в его дела. Лучше не говорите мне, в какую переделку он попал, вы же знаете, что он меня недолюбливает, и я уверен, что если он узнает, что вы посвятили меня в ваши секреты, то придет в ярость! – твердо сказал сэр Бонами.

– Боюсь, что даже вам не удастся распутать этот клубок, – снова вздохнув, согласилась она.

– Я даже уверен, что это мне не удастся! Оставьте это дело Киту, моя милая! Он умный малый!

Удивительно, – сказал он с внезапным всплеском искренности, – каким он стал проницательным человеком! Мне всегда казалось, что ваши близнецы один другого стоят, но я не удивлюсь, если Кит окажется надежным человеком.

Ее светлость уже собиралась горячо выступить в защиту своего любимого старшего сына, но в последний момент решила этого не делать и кротко ответила, что из двух братьев Кит всегда был более надежным. К этому моменту они уже пересекли газон и достигли садовой скамейки в тени большого кедра, где она предложила ему присесть, чтобы укрыться от солнечных лучей. Сэр Бонами с энтузиазмом приветствовал это предложение, поскольку ему уже было достаточно жарко и, кроме того, он опасался, что при такой температуре обвиснут жесткие уголки его воротничка. Он опустился на скамейку рядом с ее светлостью и вытер лоб. Леди Денвилл, выглядевшая восхитительно, невозмутимо закрыла свой зонтик и откинулась назад, заметив, что нет ничего более утомительного, чем прогулка в подобную жару. Затем она замолчала и лицо ее стало настолько грустным, что сэр Бонами заволновался. После долгой паузы он положил свою пухлую руку на ее и сказал:

– Моя милая! Вы не должны унывать! Уверяю вас, Кит все уладит!

Она слегка вздрогнула и повернула голову, чтобы улыбнуться ему.

– Я думала не об этом. Я… О, вспомнила! Вы когда-нибудь оглядываетесь назад на прошедшие годы, Бонами? Это немного печально: прошло столько лет! Столько ошибок! Столько несчастий! Но, разумеется, есть и приятные воспоминания! Помните нашу первую встречу?

– О, как будто это было вчера! Я буду помнить ее до конца моей жизни! Вы были в белом, моя красавица, с вашими роскошными золотыми волосами, сверкающими под светлой пудрой, а ваши глаза сияли как сапфиры! Я влюбился в вас с первого взгляда и поклялся, что добьюсь вашей руки или останусь холостяком. Что я и сделал! И более того, я никогда не нарушал эту клятву! Мужчина, который когда-нибудь был в вас влюблен, моя дорогая, – серьезно сказал сэр Бонами, для собственного удобства забывая, с каким трудом сохранял он свою добродетель, – не может питать нежные чувства ни к какой другой женщине.

Леди Денвилл, припомнив Незнакомку и еще по меньшей мере трех ночных бабочек, пользовавшихся покровительством сэра Бонами, тихонько хихикнула и простодушно сказала:

– А папа выдал меня замуж за Денвилла! Мы вместе танцевали, и на следующий день вы прислали мне букет белых и желтых роз.., их было так много, что невозможно было сосчитать! Это приятное воспоминание, но мне хочется плакать, когда я об этом думаю. Но, конечно, не в буквальном смысле этого слова, – добавила она, и в ее глазах вспыхнули озорные искры, – нет ничего более скучного, чем женщина, заливающаяся слезами! Я никогда этого не делала, а?

– Никогда! – подтвердил он, поднося ее руку к своим губам – Ну, я надеюсь, что на Страшном суде это мне зачтется, и даже уверена в этом, поскольку жизнь моя не была счастливой. Не пристало плохо говорить о покойниках, и я прекрасно понимаю, что бедный Денвилл вынужден был терпеть столько же, сколько и я.., ну, почти столько же! Правда состоит в том, что мы оба не оправдали ожиданий друг друга и нам не нужно было вообще вступать в брак! – Она нахмурилась. – Я часто задавала себе вопрос, почему он считал, что влюблен в меня, при том, что относился ко мне ужасно, был так холоден и так официален со мной, что даже сейчас от простого воспоминания меня бросает в дрожь.

– О, моя бедняжка! – взволнованно произнес сэр Бонами. – Если бы вы вышли за меня замуж, как же мы были бы счастливы!

Она весело поддразнила его:

– Ну, возможно, стань я вашей женой, я раздражала бы вас так же, как и Денвилла. Не забудьте, что я ужасно расточительна и очень люблю играть, а мои страшные долги!..

Сэр Бонами воздел руки к небу:

– Что за вздор! Ваши долги? О.., это проще простого! Позвольте мне уладить это! Сколько раз я вам говорил, что могу позволить вам поступки более сумасбродные, чем те, о которых вы когда-либо мечтали, моя дорогая. И не думайте, что я просто болтаю, словно какой-нибудь лавочник или нувориш. Вы сами понимаете, что я отнюдь не нувориш: мое состояние я унаследовал и не могу вам точно сказать, сколько у меня денег, да это и не важно, поскольку вы не сможете истратить даже половину!

– Боже милостивый! Бонами, вы, должно быть, очень богаты, – вставила она.

– Да, это так, – просто сказал он. – Я самый богатый человек в королевстве, но какая мне от этого польза! Я веду достаточно скромный образ жизни, потому что не на кого тратить деньги, Амабел, и они не помогли мне получить то единственное, чего я желал в моей жизни. Так что можно смело сказать, что они не имеют никакого значения.

Прекрасно зная о том, что он жил с большой роскошью и, кроме особняка на Гровенор-Сквер, имел дома в Брайтоне, Ньюмаркете, Йорке и Бате – время от времени он посещал этот уже вышедший из моды курорт, чтобы оздоровить свой организм, – а также был владельцем превосходных стад крупного рогатого скота, которые он держал не менее чем в пяти графствах страны, и делал умопомрачительные ставки как в Уотере, так и в Оутлендсе, резиденции своего расточительного друга герцога Йоркского, она не испытывала сильного желания спорить с ним. И хотя ее губы насмешливо дрогнули и голос прозвучал приглушенно, она ответила, покачав головой:

– Как это грустно, мой дорогой друг! Как пуста была ваша жизнь! Вы были так одиноки.

– Да, – согласился он, внезапно почувствовав правдивость этого сочувственного замечания. Он снова взял ее руку и, сжав ее своей теплой и слегка влажной рукой, очень серьезно сказал:

– Единственная польза от моего богатства заключалась в том, что я тратил его на вас, моя дорогая! Вам стоит только попросить, и так будет и дальше! Только позвольте мне заняться вашими долгами! Позвольте мне…

Она прервала его, взглянув на него своими прекрасными глазами, и спросила:

– Бонами, вы.., после всех этих лет просите меня выйти за вас замуж?

Наступила ужасная пауза. Сэр Бонами изумленно смотрел на нее своими круглыми глазами. Они никогда не были выразительными, но сейчас казались еще более пустыми, чем обычно; ею висячие щеки заметно побледнели. Двадцать шесть лет тому назад он сделал ей предложение; на протяжении всего ее замужества он был ее постоянным и преданным cavahere servente [4], и все эти годы у них были очень хорошие отношения. Она действительно была единственной женщиной в его жизни, на которой он хотел бы жениться; но несмотря на жестокое разочарование, испытанное им, когда покойный лорд Бейверсток предпочел ему графа Денвилла, понадобилось не так уж много времени, чтобы его разбитое сердце позволило ему не только оценить преимущества своего холостяцкого положения, но и вступить в связь с некой очаровательной, хотя и легкомысленной и в некоторой степени алчной особой. Тем не менее все время, пока длилась эта сомнительная связь и те, которые последовали за ней, он сохранял преданность очаровательной графине Денвилл, заслужив зависть своих менее удачливых соперников, а также репутацию мужчины, который, отдав сердце одной женщине, остается слепым к очарованию других (с его-то огромным состоянием!). Через пару лет даже самая настойчивая матрона с дочерьми на выданье рассматривала как пустую трату времени любую попытку женить его, а его легкий элегантный флирт воспринимала безо всякой надежды.