Бита за Рим (Венец из трав) - Маккалоу Колин - Страница 134

— Завидуешь? — лукаво заметил Луций Цезарь.

Сулла обернулся:

— Нет, я не завистлив! Удачи ему, пусть он процветает! Мне нравится этот молодой человек. Я знаю его с тех пор, когда он был еще контуберналом у Мария в Африке.

Луций Цезарь неопределенно хмыкнул и снова принял мрачный вид.

— Что еще случилось? — напомнил ему Сулла.

— Секст Юлий Цезарь взял свою половину войск из тех, что он привез из-за моря, и пошел по Аппиевой дороге в Рим, где, как я полагаю, собирается провести зиму. — Луций Цезарь не очень интересовался своим двоюродным братом. — Он болен, как обычно. К счастью, он взял с собой своего брата Гая — вместе они, по крайней мере, составляют одного приличного человека.

— А, значит, моя подруга Аврелия на некоторое время получит мужа, — заметил Сулла, мягко улыбнувшись.

— Знаешь, Луций Корнелий, ты странный человек. Какое это имеет значение?

— Никакого, вовсе никакого, и тем не менее ты прав, Луций Юлий. Я странный человек.

Луций Цезарь заметил в выражении лица Суллы нечто такое, что заставило его сменить тему разговора:

— Мы с тобой очень скоро опять выступаем.

— Да? На кого? Куда?

— Твой поход на Эзернию убедил меня в том, что Эзерния — ключ ко всему этому театру войны. Мутил, потерпев поражение тут, направляется туда сам. Во всяком случае, так доносит мне разведка. Я думаю, нам нужно двинуться туда же. Эзерния не должна пасть.

— О, Луций Цезарь! — воскликнул Сулла, чувствуя нарастающее отчаяние. — Эзерния больше не является занозой в италийской лапе! Даже взяв ее, италики все равно будут сомневаться в своей способности выиграть эту войну. И кроме того, Эзерния не имеет такого уж большого значения! Она хорошо снабжена, и ее комендант, Марк Клавдий Марцелл, — человек способный и решительный. Пусть сидят себе в осаде, ковыряя в носу и поглядывая на осаждающих. Нам не следует беспокоиться по этому поводу! Единственный доступный для нас путь наступления, если Мутил отошел в глубь страны, — это теснина Мельфы. Зачем рисковать нашими драгоценными солдатами в этой ловушке?

— Но ты же прошел! — побагровел Луций Цезарь.

— Да, однажды я обманул их. Но я не смогу сделать этого вторично.

— Тогда пройду я, — отрезал Луций Цезарь.

— Со сколькими легионами?

— Со всеми, что у нас есть. С восемью.

— О, Луций Юлий, забудь об этом плане, — умоляюще сказал Сулла. — Намного умнее и эффективнее было бы заняться вытеснением самнитов из Западной Кампании. С восемью легионами, действующими как единое целое, мы можем отобрать у Мутила все порты, усилить Ацерру и взять Нолу. Нола для италиков значительно важнее, чем Эзерния для нас!

Губы Луция Цезаря поджались в гримасе неудовольствия:

— Шатер командующего занимаю я, а не ты! И я говорю: Эзерния.

— Как скажешь, — пожал плечами Сулла, сдаваясь.

Семь дней спустя Луций Юлий Цезарь и Луций Корнелий Сулла выступили по направлению к Теану Сидицину с восемью легионами — всеми силами, которыми они обладали на южном театре военных действий. Суеверная душа Суллы вопила об опасности, но у него не было выбора, кроме как поступить в соответствии со сказанным. Луций Цезарь был командующим. К великому сожалению, думал Сулла, шагая во главе своих двух легионов, тех самых, которые он водил в Эзернию, и наблюдая, как длинная колонна, точно змея, ползет вверх-вниз по невысоким холмам. Луций Цезарь поместил Суллу в хвосте этой «змеи», достаточно далеко от себя — так, чтобы Сулла не мог принимать участия ни в бивуаках командующего, ни в беседах. До этой чести был теперь возвышен Метелл Пий Поросенок, но подобное выдвижение в конечном счете его не радовало. Метелл предпочел бы остаться с Суллой.

Командующий послал за Суллой в Аквин и, когда тот появился, с презрительным видом швырнул ему письмо. «Вот так падают могущественные!» — подумал Сулла, вспомнив, как в Риме именно к нему Луций Цезарь обратился за советом и именно он стал «экспертом» Луция Цезаря. А теперь Луций Цезарь пренебрегает им и его советами.

— Прочти это, — отрывисто сказал Луций Цезарь. — Только что пришло от Гая Мария.

Вежливость обычно требует, чтобы человек, получивший письмо, прочитал его тем, с кем он позже разделит все его последствия; сознавая это, Сулла криво усмехнулся и усердно принялся разбирать сообщение Мария.

«Ого! — подумал Сулла, чувствуя, что мурашки пробегают у него по коже. — Я никогда не слышал, чтобы старик говорил о себе в таких выражениях! "Во благо Рима и своего главнокомандующего". Какой комар зудит сейчас у него в голове? Почему он отождествляет себя лично с Римом? "Моя армия"! Не "армия Рима", а "моя армия"! Я бы и не заметил — мы все так говорим, — если бы не эта ссылка на себя как на главнокомандующего. Эпистола войдет в анналы Италийской войны. Гай Марий поставил себя на одну доску с Римом!»

Сулла быстро поднял голову и взглянул на Луция Цезаря, но если тот и отметил дерзновенную фразу, то притворился, будто ничего не заметил. А такой изощренной хитростью, по мнению Суллы, Луций Цезарь никогда не обладал. И Сулла продолжил чтение письма Мария.

Сулла поднял голову и посмотрел на Луция Цезаря с недоумением.

— Ну и что? — спросил он, осторожно положив письмо на стол командующего.

— Конечно же, отправляйся к нему, Луций Корнелий, — безразличным тоном произнес Луций Цезарь. — Я управлюсь с Эзернией и без тебя. Гай Марий прав. Нам нужна решительная победа над марсами на поле боя. Этот южный театр военных действий — просто бойня. Почти невозможно удерживать самнитов и их союзников или собрать их в достаточном количестве в одном месте, чтобы одержать решающую победу над ними всеми. Все, что я могу сделать здесь, — это демонстрировать наше хваленое римское упорство. Здесь, на юге, нет даже возможности для решительной битвы. А на севере это должно произойти.

И снова по телу Суллы пробежали мурашки. Один из двух главнокомандующих мыслит о себе как о Риме, а другой находится в постоянном унынии, не в состоянии увидеть хотя бы маленький просвет — ни на востоке, ни на западе, ни на юге. И вот теперь он счастлив, усмотрев маленькую искорку надежды на севере! «Как мы можем добиться успеха в Кампании с таким человеком во главе, как Луций Цезарь? — спросил себя Сулла. — Боги, почему мне всегда мешает возраст? Я же лучше Луция Цезаря! Я, может быть, даже лучше, чем Гай Марий! С тех пор как я вступил в Сенат, я постоянно служу меньшим людям. Даже Гай Марий — меньший человек, потому что он не патриций, в отличие от патриция Корнелия. Метелл Свинка, Гай Марий, Катул Цезарь, Тит Дидий, а теперь еще и этот страдающий хронической депрессией отпрыск древнего рода! А кто шагает от одной удачи к другой, добывает венец из трав и в конце концов в возрасте тридцати лет получает в управление целую провинцию? Квинт Серторий. Сабинское ничтожество. Двоюродный брат Мария!»