Боваллет, или Влюбленный корсар - Хейер Джорджетт - Страница 59

И она действительно показала мужчинам, на что способна. Страхи и сомнения остались позади. Ничто не могло встревожить ее, раз сэр Николас ехал рядом с ней. Она сомневалась, что он доберется до Мадрида, а он добрался; она была уверена, что ему никогда не убежать из крепости, а он сбежал; она так боялась, что он не уцелеет во вчерашней схватке, но он был рядом, целый и невредимый, и, как всегда, веселый. Доминика не сомневалась, что он способен с блеском выйти из самых невероятных и безвыходных ситуаций.

Похоже, теперь им не грозила никакая опасность. Джошуа все еще продолжал опасливо оглядываться, но сэр Николас был беззаботен и беспечен. Долгое путешествие представляло серьезное испытание для леди, но она отказывалась сознаться, что устала. Доминика смеялась над плохой дорогой и клялась, что всем довольна. Они сбились с пути — ну, что же, это тоже приключение. Сэр Николас снова найдет верное направление; лошадь споткнулась на крутом склоне и чуть не упала вместе со своей наездницей — не беспокойтесь, она цела и здорова; солнце печет немилосердно — так ведь она привыкла к жаркому климату.

Джошуа восхищался ею.

— Осмелюсь заметить, — сказал он, — сеньорита держится как настоящая англичанка.

— Это серьезный комплимент, — рассмеялся сэр Николас.

Девушка кивнула и засмеялась, очаровательно порозовев.

— Я, кажется, очень скоро стану англичанкой, не так ли, сеньор Пират? — спросила она, украдкой глядя на него.

Его рука накрыла ее ручку.

— Сердце мое!

Им пришлось ехать без дороги, они медленно тащились по кочкам, стараясь не сбиться с пути. Близился вечер, а до моря было еще очень далеко. Джошуа начал беспокоиться. Он подъехал поближе и наклонился к уху Боваллета.

— Хозяин, так мы никогда не успеем, — прошептал он.

Доминика услышала эти слова и раскипятилась.

— Так давайте поспешим, — воскликнула она. — Мы должны успеть, ведь сегодня ночью сеньора Николас отплывет!

Эти слова заставили Боваллета расхохотаться. Однако Джошуа даже не улыбнулся.

— Сеньорита права, — сказал он. — Хорошо кататься по Испании, распевая веселые песенки, словно мы дома в Альрестоне, но за вами идет охота, хозяин.

— Ах ты, пустомеля, — отозвался сэр Николас. — Неужели будет лучше, если в спешке мы переломаем ноги? Этой же ночью мы доберемся до порта!

Они и в самом деле добрались до порта этой же ночью, только гораздо позднее, чем рассчитывали: в темноте они сбились с дороги и нашли верное направление только изрядно поблуждав. Доминика уже качалась в седле, и, когда это было возможно, сильная рука Боваллета надежно поддерживала ее.

Наконец впереди показались огни маленького порта, сэр Николас потянул носом воздух.

— Я чувствую море, — сказал он. — Держись, моя птичка. — Он жестом подозвал Джошуа. — Теперь будь начеку, — приказал он тихо. — Если во все порты уже передан приказ помешать нашему отплытию, то в Сантандере, несомненно, подготовились лучше всего. Джошуа похолодел.

— Господи, помилуй, мне это и в голову не приходило! Да, они же помнят, что вы уже высаживались здесь!

Сонный голос Доминики вмешался в разговор.

— Да уж, этого они никогда не забудут. На следующий день, после того, как ты высадил нас на берег, мы поехали к губернатору Сантандера, так слышал бы ты его речь!

Сэр Николас выразительно посмотрел на Джошуа. Тот сдавленно застонал и пожал плечами.

— Нас наверняка поджидает отряд солдат. Мне надо было догадаться, что мы еще не вырвались из ловушки. — Он поднял голову, пытаясь рассмотреть затянутое облаками небо. — Который теперь час? Нет, этого не узнать! Не хватало только еще, чтобы корабля не оказалось на месте! Неужели он каждую ночь подходит к берегу? Кто знает, кто знает! Они могут решить, что уже светает и отойти…

— Светает? — переспросил сэр Николас. — Да сейчас не больше половины двенадцатого!

— Но, хозяин, я слишком дорожу моей шкурой, — решительно и с достоинством возразил Джошуа.

Они предпочли держаться подальше от нескольких домишек, которые, собственно, и образовывали порт, и выбирали путь, ориентируясь на шум моря, тихо плещущего о прибрежную гальку. Было очень темно, берег изобиловал валунами и холмами. Сэр Николас натянул поводья и повернулся в седле, обращаясь к Джошуа.

— Так у нас ничего не выйдет. Нам лучше пойти пешком.

Джошуа кивнул и соскользнул с седла. Сэр Николас уже стоял на земле, помогая Доминике. Ноги ее почти подкашивались, она пошатнулась и ухватилась за Боваллета. Он хотел было взять ее на руки, но она покачала головой.

— Нет, нет, я лучше сама, а то ноги очень затекли…

Они пошли вперед, Джошуа поспешил за ними, доставая на ходу фонарь, купленный утром в Вилланове. Где-то внизу волны тихо целовали берег. Сэр Николас остановился.

— Зажигай фонарь, Джошуа, — тихо сказал он.

Джошуа опустился на колени, открыл фонарь и поднял голову.

— Хозяин, дайте плащ, чтобы накрыться и зажечь огонь.

Сэр Николас сбросил с плеч широкий плащ и накрыл им Джошуа, который возился с трутницей[109]. Наконец, искра вспыхнула, фитилек загорелся.

Доминика изнемогала от усталости. Опустившись на камень, она наблюдала, как Джошуа хлопочет вокруг фонаря. Шелест волн звучал как колыбельная, и она пыталась представить: неужели где-то в этом бархатном мраке ночи прячется «Рискующий» ! Тишина резала уши, казалось, они одни в целом мире…

Сэр Николас огляделся, внимательно всматриваясь в темноту. Насколько он мог разобрать, нигде не было ни души. Будь, что будет, надо подать сигнал. Взяв у слуги фонарь, он поднял его высоко над головой. Подождав немного, он опустил руку, накрыл фонарь плащом, сосчитал до двадцати и снова поднял руку вверх. Так он проделал три раза.

Наступило молчание.

— Ох, негодяи, ну, если вас тут не будет! — бормотал Джошуа. — Ну, Дэнджерфилд, я всегда тебе не доверял!

Вдруг, где-то далеко, к северу, вспыхнул яркий лучик сета и мигнул три раза. «Рискующий» ответил на сигнал.

— Ага, верные молодцы! — зашипел Джошуа, сразу обретя хорошее настроение. — Да я никогда не променяю одного Дэнджерфилда на сотню других мореплавателей!

Твердая рука хозяина схватила его за запястье.

— Помолчи, приятель! — прошептал сэр Николас и вскинул голову, прислушиваясь. К западу от них раздался громкий крик, тонущий в плеске волн. — Клянусь смертью Господней, они выставили часового! — пробормотал сэр Николас, вытаскивая из ножен длинный кинжал.

Джошуа сунул голову под плащ, задувая огонь. — Кто-то бежал к ним из темноты. Сэр Николас шагнул вперед.

На фоне моря показался силуэт человека, бегущего с алебардой наперевес. Боваллет вырос перед ним так неожиданно, что стражник даже не успел вскрикнуть и, сраженный точным ударом кинжала, с тихим стоном покатился вниз.

— Чистая работа! — шепотом одобрил Джошуа действия хозяина. С этими словами он убрал в ножны свой собственный кинжал, выхваченный за мгновение до того, как сэр Николас выступил вперед.

В темноте прозвучал новый крик, как будто еще один часовой отозвался на тихий стон своего товарища.

Сэр Николас вернулся к Доминике, вытирая кинжал.

— Их довольно много, — сказал он. — Мои поздравления губернатору Сантандера. — Он быстро взял Доминику на руки. — Тихо, тихо, любимая, — прошептал он. — Пока нам еще нечего бояться. — Вниз, Джошуа, на берег, и — ни звука, если только тебе дорога жизнь!

Сказав это, он исчез в темноте. Джошуа вздохнул и стал осторожно красться следом, бормоча себе под нос:

— Нечего бояться, хорошо бы! Ну и денек выдался, ну и дела! И это, когда весь отряд вот-вот вцепится нам в горло! Дьявол бы побрал все эти камни!

Они уже наполовину спустились по крутому склону, но обходя острые камни и скользя на осыпях. Где-то высоко над ними громко треснул выстрел аркебузы[110].