Кровь и память - Макинтош Фиона - Страница 79

— Разумеется, сир, — ответил Джессом и, взяв свиток пергамента, стал выбирать гусиное перо поострее. — Я готов, ваше величество.

Селимус подошел к окну и выглянул во двор.

— Моя дорогая Валентина! — начал он. — Нет, постой! Напиши по-другому. Любимая Валентина! — поправился король и, слушая, как поскрипывает перо канцлера, продолжил: — Надеюсь, вы пребываете в добром здравии, и нисколько не сомневаюсь, что вы заняты делами государства так же, как и я. Вы уже видели ту превосходную кобылицу, отправленную вам в подарок? Полагаю, что она смиренно приняла свой новый дом и свою новую хозяйку, самую прекрасную и щедрую из всех. Мне будет приятно услышать ваше мнение о ней. Понравилось ли вам имя, которое я выбрал для нее? Уверен, вы с ней подружитесь и проведете немало счастливых минут в прогулках по прекрасным лесам, окружающим Веррил.

Селимус сделал паузу, давая канцлеру возможность поспевать за диктовкой.

— Дорогая Валентина… как думаешь, я не слишком тороплюсь?

— Нет, сир, все превосходно, — ответил Джессом, добросовестно записывая любовное послание короля.

— Дорогая Валентина, — повторил Селимус. — Тешу себя надеждой, что вы понимаете, как страстно я желаю связать нас как можно скорее узами брака. Со дня первой встречи с вами я думаю только о нашем супружеском союзе, который сплотит наши королевства в вечном мире и гармонии.

Джессом быстро водил пером по пергаменту.

— Может, будет уместно написать далее нечто похожее на нежную угрозу? — деликатно предложил он.

— Ты удивительно хорошо меня понимаешь, — усмехнулся король. — Действительно, нужно приправить это письмо тонким предостережением. Дай-ка соображу, — задумчиво произнес Селимус, продолжая разглядывать двор. — Вот, придумал. Однако, главной угрозой миру, моя дорогая, является время. Этот выскочка северянин — король Кайлех, как он осмеливается называть себя, — пролил благородную кровь Моргравии, злодейски умертвив герцога Фелроти и все его семейство. Уверен, вы разделите вместе со всеми обитателями Моргравии скорбь, вызванную трагической гибелью этого славного аристократического рода. Мы предпринимаем шаги по укреплению границ на севере, но Кайлех, похоже, вошел во вкус, испробовав моргравийской крови, и, чувствуя уверенность в собственных силах, наверняка попытается вторгнуться на наши земли. Боюсь, что, встретив отпор — а он будет решительным, я это обещаю, — он попытается напасть на Бриавель. Не могу допустить, чтобы этот дикарь угрожал вашему благополучию, моя дорогая, или вашей стране. Некогда заклятые враги, сегодня мы должны совместно, став плечом к плечу, дать отпор кровожадному захватчику. Позвольте мне быть оплотом безопасности Бриавеля и вас лично. Я призову мой легион на защиту вашего королевства, как только вы подтвердите готовность к заключению нашего с вами брачного союза.

Король отвернулся от окна и с улыбкой посмотрел на Джессома. Валентине ни за что не устоять перед такой лучезарной улыбкой, подумал канцлер.

— Превосходно, сир! Может, следует добавить дату?

— Верно! Перечитай последнюю строчку!

Джессом послушно выполнил пожелание Селимуса.

— Отлично! Продолжаем. Я назначил дату — пусть это будет последний день весны. Вы станете весенней невестой, и страна расцветет, заново возрождаясь к жизни. Именно такие чувства вы и внушаете мне, Валентина, наполняя мою душу радостью обновления.

Король снова сделал паузу, обдумывая заключительные строки письма.

— Мой человек доставит вам документ, на котором вам нужно лишь поставить вашу подпись, и после его возвращения я начну приготовления к нашему бракосочетанию, дню, когда народы Моргравии и Бриавеля объединятся наконец к взаимной радости. Наши враги, несомненно, побоятся нашего могущества, моя дорогая. Никто не сможет угрожать нашей великой империи.

Селимус довольно потер руки.

— Можешь закончить письмо по своему усмотрению!

— Я немедленно завершу его, ваше величество.

— Пусть посыльный дождется ответа. Думаю, на дорогу туда и обратно уйдет всего несколько дней, верно?

— Если тому будет сопутствовать погода, сир.

— Проследи за этим.

Канцлер принялся приводить в порядок письменные принадлежности.

— Кстати, что там сейчас в Фелроти? — поинтересовался король.

— Я отправил надежных людей привести все в должный вид и замести ненужные следы.

— Тела?

— Будут сожжены.

— Прекрасно. Надеюсь, ты оставишь свидетельства того, что это дело рук варваров-горцев?

— Об это уже позаботились, ваше величество.

— Спасибо, Джессом. И хотелось бы как можно скорее получить донесения от твоих людей.

Селимус был доволен, все шло согласно плану. Улучшить прекрасное настроение могла бы близость с женщиной.

— Распорядись, чтобы ко мне привели Амелию.

— Как пожелаете, сир. Думаю, что ее синяки уже сошли, — пробормотал Джессом, кланяясь и выходя из королевских покоев.

Глава 28

Несколько человек с озабоченным видом стояли у края огромной ямы. Одни нервно почесывались, другие переступали с ноги на ногу. Никто не знал, что сказать и как истолковать представшую их взглядам картину. В яме должно было находиться четыре смердящих трупа, а оказалось всего три.

— Приведи кого-нибудь, кто был тогда здесь! — прорычал главарь.

Очевидца привели через несколько минут.

— Сколько тел тут было?

— Четверо. Трое мужчин и одна женщина, — последовал ответ.

— Здесь всего трое мужчин. Герцог и двое его сыновей, которых вам удалось прикончить.

— Третьего сына не оказалось в Тентердине. Женщина точно была, — ответил убийца.

— Но ведь и женщины тут нет! — взревел командир второго отряда, нагрянувшего в замок с новыми приказами канцлера. — И как ты собираешься объяснять это тому, кто расплачивается с нами золотом?

— А что вы предлагаете?

Главарь презрительно фыркнул.

— Предлагаю? Я предполагаю, чурбан, что женщина или осталась жива и ей каким-то образом удалось скрыться… или кто-то помог ей скрыться.

Его собеседник, оскорбленный до глубины души, моментально ощетинился, вспомнив, какое испытал омерзение, насилуя с товарищами мертвое тело.

— Говорю тебе, она была мертва! — огрызнулся насильник.

— Хорошо, тогда поищи ее тело, а когда найдешь, дай знать об этом нашему хозяину. Я же сообщу ему, что пока мы нашли трупы только троих мужчин. Готов поспорить, в самом скором времени вам, парни, будет не до кошельков. — С этими слова главарь подмигнул насильнику, который прекрасно понял недвусмысленную угрозу. — Сожгите этих троих, — добавил посланец канцлера. — Потом, не мешкая, начинайте прочесывать Бринт и всю округу. Во что бы то ни стало найдите женщину. Переверните вверх дном все церкви и приюты. Ее надо найти и закопать, понятно?

Услышав слова негодяев, погубивших ее любимых сыновей и мужа, Аледа, притаившаяся в это время в считанных шагах от столпившихся возле ямы убийц, болезненно сморщилась. К счастью, убийцы не знали, что та, о которой шла речь, пряталась в нескольких ярдах от страшного места.

Ранним вечером того дня, когда эти нелюди напали на замок, она пришла в сознание. Вместе с пониманием того, что она жива, к ней вернулись жуткие воспоминания о пережитом кошмаре. Аледа не сразу осознала, что лежит на мертвом теле сына, заваленная сверху огромной охапкой срубленных ветвей. Сквозь нагромождение листьев и веток у нее над головой сочился слабый свет угасающего дня, что позволило обнаружить тело ее любимого Йорге. Вглядевшись в его лицо, она испуганно вскрикнула — ей показалось, что на лице сына застыло выражение ярости. Впрочем, нет, это ей только показалось, ведь после смерти лицо покойника бывает лишено какого-либо выражения. Аледа зарыдала и, отбросив ветки, вскоре обнаружила тело Дарина, такое же холодное и бесчувственное, как и тело его брата. И тотчас перед глазами предстала кровавая сцена: сын бросается спасать честь матери, но убийцы хладнокровно пронзают его мечами.