Кровь и память - Макинтош Фиона - Страница 77

Человек по натуре спокойный и уравновешенный, Джессом почувствовал, что у него голова идет кругом. И как же теперь объяснять обществу свершившееся злодеяние? Убийство герцога и его семьи — происшествие из ряда вон выходящее, поражающее воображение и гнусностью замысла, и хладнокровным его исполнением. Джессом любил власть над людьми и откровенно наслаждался ею, однако никогда не отличался кровожадностью и никогда не отдавал распоряжений покалечить или даже убить человека, если в этом, по его мнению, не было особой необходимости. Он ни за что бы не дал своего согласия на план действий, который оправдывал бы убийство лояльных короне жителей севера — тех, что сами, без посторонней помощи, защищали королевство от вражеского вторжения.

Из своего небольшого личного опыта Джессом знал: герцог Йериб проявил себя стойким, верным королевской власти вассалом. Это был в высшей степени прозорливый человек, снабжавший корону бесценными сведениями о положении на границе. Герцог властвовал над своими легионерами, железной рукой поддерживая строгую дисциплину в их рядах и оставаясь при этом справедливым военачальником. Даже далекий от военных дел Джессом понимал, что легионеры боготворят герцога и его славную семью так же, как некогда боготворили Тирсков. Убийство самого младшего герцогского сына явилось ужасной, непоправимой ошибкой. К счастью, злодеянию сумели придумать более или менее правдоподобное объяснение, но в данном случае это будет сделать гораздо труднее. Кто поручится, что останки сына Доналов не будут каким-то чудом найдены? Что будет тогда? Объяснить подданным гибель еще пятерых членов той же семьи представлялось немыслимым, однако ум Джессона уже трудился над этой проблемой.

— Ты уверен? — спросил Селимус, буравя Ширка тяжелым взглядом.

От канцлера не ускользнуло, что наемник колеблется, не зная, как ответить на вопрос короля.

— Головы на плечах у герцога уже точно нет, — наконец ответил он и криво усмехнулся. — Герцогиня… она тоже мертва. Это я знаю наверняка. Один из моих людей проверил и…

— Что же ты с ней сделал? — осведомился Селимус нарочито невинным гоном.

— Как вы и требовали, сир. Мы надругались над ней.

— Вы ее изнасиловали. — Король предпочел выразиться проще и точнее.

Наемник кивнул.

— Да, ваше величество. Каждый из моих людей по очереди отведал ее тела.

— Но никто из вас в самом конце не проверил, жива ли она, — невозмутимо подвел итог король.

Ширк снова кивнул, он явно ничего не знал о дальнейшей судьбе герцогини.

— А сыновья? Их ведь трое, насколько я помню? Они тоже мертвы? — уточнил Селимус.

Наемник перевел взгляд с короля на канцлера, и тот поспешил ему на помощь.

— У герцога трое сыновей. Наследника зовут Крис, вы не могли не заметить его. Высокий, золотоволосый. Его считают красивым юношей. Двое других — темноволосые, похожи на мать. Одного зовут Дарин, второго — Йорге. — Это было первые слова Джессома, который решился наконец вступить в разговор Селимуса и наемника. Услышав их, Ширк заметно побледнел.

— Понятно, — произнес король. Он прекрасно уловил все, что не было сказано вслух. — Кого же из них ты упустил?

— Этого красавца, сир, — заикаясь, ответил Ширк. — Мы нигде не смогли найти его.

— Ты все сказал? — с нескрываемым неудовольствием спросил Селимус. Джессому стало по-своему жалко наемника в дорогой одежде, дни которого, если не часы, уже сочтены.

— Да, ваше величество, — ответил Ширк, тщетно пытаясь придать голосу твердость. — Наш лазутчик, укрывшийся под личиной монаха, попытался схватить молодого послушника по имени Пил, но он сбежал.

— Ты поймал его? — осведомился Селимус. Джессому стало искренне жаль загнанного в угол наемника. Хотя голос короля прозвучал спокойно, едва ли не вкрадчиво, за мнимой бесстрастностью слышалась явная угроза. Селимус виртуозно владел подобными интонациями.

— Мы отправили за ним погоню, сир. Надеюсь, что его уже схватили.

— Послушник, говоришь? Как же он справился с твоим лазутчиком?

Ширк собрался было пожать плечами, однако благоразумно предпочел смиренно склонить голову, дабы не разгневать короля, славившегося непредсказуемостью характера.

— У меня нет ответа на этот вопрос, ваше величество. Этот юный послушник ввел Льюка в семью герцога. Льюк — таково имя нашего лазутчика — был уверен, что сумеет узнать, заезжали ли две интересующие нас особы в Тентердин.

— Ему это удалось?

— Да, ваше величество, — торжествующим тоном ответил наемник. — Женщины действительно там были. Именно этот послушник привел их в дом герцога.

Недотепа, подумал Джессом. Именно с этой новости и надо было начинать.

— Да падет на тебя гнев Шарра! — взревел Селимус и, подавшись вперед, ударил наемника по лицу с такой силой, что тот слетел на землю. Король соскочил с седла, с кошачьей гибкостью приблизился к упавшему и с силой пнул его ногой. Ширк издал громкий вопль и, застонав, сжался в комок.

— Где они?

— Женщина… Лейен… она… выдает себя за другую женщину… по имени Фарил, ваше… величество, — корчась от боли, прохрипел Ширк. — Послушник сказал, что она в Тентердине долго не задержалась. Что касается второй женщины, той, благородного происхождения, то послушник сказал, что он только привел ее в замок и сразу же ушел.

— Ложь! — прорычал Селимус. — Фелроти взял ее под свою защиту! Я не напрасно подозревал этого старого лиса! Он предал меня!

Канцлер придерживался иного мнения. До сих пор герцог не давал ни малейшего повода усомниться в его верности королю. Если же он узнал правду о том, кто убил его сына… впрочем, лучше не думать об этом. Сейчас главное замести следы, чтобы никто не узнал правды.

— Ваше величество… — попытался обратить на себя внимание короля Джессом, но в ответ удостоился лишь злобного взгляда и счел за лучшее промолчать.

— Убирайся! — рявкнул Селимус и плюнул на поверженного наемника. — Ползи вниз по холму и не смей больше показываться мне на глаза!

Ширк повиновался и, не осмелившись встать и сесть на коня, поспешил укрыться от монаршего гнева. Король неторопливо потянулся за луком и достал из колчана стрелу.

Канцлеру стало жалко беднягу, который в этот момент на четвереньках спускался вниз по склону холма. Ширк честно служил своему королю, он лишь проявил небрежность. Небрежности Селимус никому не прощал.

— Вы пожелаете видеть меня в ваших покоях, сир, после того, как вернетесь с охоты? — осведомился поглощенный мыслями о тревожной обстановке на севере Джессом, уже зная, каким будет королевский ответ.

Селимус прицелился.

— Приходи немедленно. Я буду тебя ждать, — ответил он и обрушил свою ярость на того, кто не сумел довести до конца порученное дело.

Свою жертву Джессом заприметил из окошка кареты и решил лично заняться этим важным делом. Приподняв края одежд, чтобы те не волочились по грязной булыжной мостовой рынка, пока он переходит дорогу, канцлер идеальным образом изменил направление и ловко, как бы невзначай, плечом натолкнулся на нужного человека.

— Простите!.. — собрался извиниться Джессом и тут же придал лицу выражение приятного удивления. — Господин Бенч, рад видеть вас! Извините мою неловкость — я спешил перейти улицу.

— Не извольте беспокоиться, Джессом, — принял его извинения Эрид Бенч.

— Мое почтение, госпожа Бенч! — вежливо склонил голову Джессом.

— Здравствуйте, канцлер! — ответила женщина, слегка сжав руку мужа. — Мне право жаль, что вы не смогли принять наше приглашение и отужинать с нами.

— Я сожалею много больше вашего, сударыня, — с улыбкой отозвался Джессом. — Тому виной важные поручения его величества короля.

Госпожа Бенч уловила неискренность канцлера и моментально поняла, что старый лис что-то заподозрил. Впрочем, обвинить их было пока не в чем.

— Как жаль, канцлер, что вам не довелось отведать миног, которых у нас подавали к ужину. Я знаю, что вы большой их любитель.

Джессом нарочито горестно вздохнул и повернулся к супругу госпожи Бенч.