Кровь и память - Макинтош Фиона - Страница 102

Крис подивился мужеству матери: в последние минуты жизни она нашла в себе силы презреть собственные страдания ради чести семьи и чувства долга. Казалось, ее устами в эти мгновения говорил покойный отец, побуждая сына быть достойным славного имени предков, но не ради того, чтобы встать на защиту короны, а чтобы выступить против нее. От этой мысли Крису стало страшно.

— Я люблю тебя, — таковы были единственные слова, которые он успел произнести перед тем, как глаза матери сомкнулись навеки. Аледа отошла в лучший из миров, счастливая тем, что ее сын жив, а Селимуса теперь настигнет заслуженная кара.

Сначала жителей Брэкстеда взбудоражило неожиданное появление на улицах города солдат. Еще бы, в это морозное утро город буквально наводнили бравые молодцы в фиолетово-зеленой форме! Каково же было удивление горожан, когда вслед за солдатами прибыл сам генерал Лайрик. Что бы за этим ни крылось, но командующий гвардией нагрянул в «Счастливый лучник» неспроста.

— Это все из-за той женщины, — повторяла Бель всем, кто только желал послушать ее. Ей щедро заплатили за уход за загадочной незнакомкой благородного происхождения, а затем велели удалиться. — Меня попросили присмотреть за ней. Это явно особа из знатного рода и говорит с моргравийским акцентом. Никто не знает, почему она одна пустилась в путь, но тот юноша, что бросился к ней в комнату, точно ее сын, — добавила она с таким многозначительным видом, будто разгадала важную тайну. И хотя на самом деле Бель было известно о гостье «Счастливого лучника» не больше, чем остальным, она с видимым удовольствием отвечала на расспросы любопытных горожан — а те буквально засыпали ее вопросами.

Когда же один из жителей Брэкстеда прибежал с вестью о том, что к городу приближается юная королева — верхом и со свитой! — всеобщее волнение воистину достигло точки кипения. Такого оживления Брэкстед не видел с тех пор, как три года назад на его улицах появился сам король Валор, изволивший испить кружку эля в местном трактире, возвращаясь в Веррил откуда-то с севера.

Сообщению не поверили и потребовали подтверждения. Бель, удостоившаяся поистине королевского внимания со стороны земляков, сочла своим долгом пристать с расспросами к раздраженной хозяйке «Счастливого лучника». Ей хотелось узнать, почему солдаты немедленно освободили гостиницу от постояльцев ради неожиданных высокопоставленных гостей, собравшихся в комнате номер четыре.

— Ну расскажи, Нэн, — умоляла подругу Бель. — Иначе мне ни за что не утихомирить их и не уговорить разойтись по домам, — добавила она с заговорщическим видом, как будто на нее кто-то возложил задачу сдерживать натиск неугомонных городских зевак.

Нэн какое-то время молчала, строго поджав губы, но потом поняла, что Бель права. Если она не удовлетворит любопытство земляков, толпа будет только разрастаться в размерах, мешая ей заниматься домашними делами.

— Да-да, ты права. Это она.

Бель тут же повернулась к возбужденной толпе.

— Все верно! Это — наша королева!

Горожане разразились радостными воплями, и Нэн тотчас поняла, какую ошибку допустила. Собравшиеся просто обезумели от восторга и теперь ни за что не разойдутся. Ее признание лишь усугубило дело, потому что многочисленные гонцы уже разбежались по городку, разнося невероятную весть.

Нэн вздохнула.

— Эль по сниженной цене для всех, но его я буду подавать только на улице, — сообщила она Бель. — Те, кто не станут заказывать, должны уйти, — предупредила она. — Должна же я как-то заработать на том, что вы топчете мою дорожку.

Стоило Бель сообщить горожанам эту новость, как те вновь разразились радостными криками.

— Бель, попытайся успокоить их! Мои высокие гости просили, чтобы было тихо.

Глаза Бель округлились. Пока она сообщала пароду просьбу королевы, Нэн бросилась обратно в гостиницу, где едва не сбила с ног Лайрика.

— Сударь, — обратилась она к нему, — я сделала все, что могла, но они не желают расходиться. Они желают видеть ее… то есть королеву. Я предложила им дешевый эль, и они пообещали, что будут вести себя тихо.

— Спасибо, — угрюмо поблагодарил ее Лайрик.

Он не сомневался, что Валентина согласится показаться перед горожанами, и поэтому еще раз внимательно осмотрел гостиницу, проверил входы и выходы и расставил караул возле всех дверей и окон. Удовлетворившись инспекцией, он сообщил королеве и ее спутникам, что можно сойти вниз, в обеденный зал. Валентина спустилась под руку с новоявленным герцогом Фелроти. Лайрик отметил про себя, как хорошо держится Крис Донал — строго и сдержанно, как и подобает властителю герцогства.

— Примите мои соболезнования, Крис. Мне, право, жаль, что я не успела познакомиться с вашей матушкой и поблагодарить ее, — услышал Лайрик голос Валентины. — Она доставила крайне важное для нас доказательство, — добавила королева. Командующий бриавельской армией удивился новому повороту событий. Чего греха таить, они могли повлиять на судьбу его страны, перечеркнув все надежды на объединение с Моргравией.

Крису Доналу было трудно примириться с мыслью о трагической гибели братьев и отца, не говоря уже о смерти матери, скончавшейся на его руках после того, как она совершила путешествие на землю враждебного королевства, однако он с поразительным мужеством скрывал свое горе. Отец, несомненно, был бы горд за него, хотя ему самому было все еще мучительно больно слышать новое обращение — герцог, — и он попросил королеву обращаться к нему просто по имени. Валентина охотно откликнулась на его просьбу. Крис искренне поразился тому, как легко и непринужденно повела себя королева Бриавеля в столь непростых обстоятельствах. Ее способность располагать к себе людей вызывала восхищение. Валентина уважительно, почти на равных, но, сохраняя монаршее достоинство, держала себя с ним, Элспит и Пилом. Теперь же, столкнувшись с неуемными проявлениями любви со стороны простых подданных, она была само спокойствие и понимание.

Королева потянулась, разминая тело после верховой езды, зевнула и попросила у трактирщицы еды и напитков. Такая непринужденность тотчас же успокоила ее ближайшее окружение. Крис в очередной раз восхитился строго продуманными движениями и жестами, а про себя подумал, что ему самому не грех перенять подобную манеру поведения, это наверняка пригодится в будущем. В отличие от бриавельской королевы, его отец тяготел к более властным повадкам, был строг с людьми, так что Крис по достоинству оценил манеру поведения Валентины в обращении с подданными. Королева сохраняла спокойствие и власть над собой и окружающими — ведь она как никак властительница Бриавеля, — однако внимательно прислушивалась к людям, старалась проявлять внимание к их нуждам.

Крис продолжал предаваться размышлениям, когда к ним подошел Лайрик и сообщил Валентине, что жители Брэкстеда желают видеть ее величество. Королева кивнула и что-то сказала в ответ — по всей видимости, согласилась порадовать своих подданных и выйти к ликующему народу, даже несмотря на усталость.

Она повернулась к Крису, и тот моментально вернулся из мира грез на землю.

— Я до сих пор официально не выразила вам свои соболезнования, — сказала Валентина и взяла его за руку.

— Я счастлив тем, что успел увидеть мать в последнее минуты ее жизни, — признался юноша. — Это единственное, что я смог сделать ради светлой памяти моих погибших братьев и отца.

— Прошу вас, только не терзайте себя мрачными мыслями, — сказала королева. — Я не понаслышке знаю, что это такое. Умерших этим не вернешь. Вы должны продолжить дело отца с того самого места, где остановился он.

— Так же, как и вы, ваше величество, — улыбнулся Крис.

От него не ускользнула скорбь, которую Валентина попыталась скрыть за ответной улыбкой. Внезапно, у него возникло ощущение, будто сейчас кроме них в комнате нет никого, только он и Валентина.

— Вы правы. Но это нелегко, слишком велика ответственность. Нельзя допускать ошибки, и в то же время нужно уметь прощать себя в том случае, если ты их допустил. И вот еще что, Крис. Всегда следуйте вашему внутреннему голосу. Я не сомневаюсь, что родители учили вас не пасовать перед трудностями. Мой отец учил меня тому же самому. Знание жизни дается нелегко, но я уверена, что мы с вами готовы к любым поворотам судьбы.