Вуаль тысячи слез - ван Ластбадер Эрик - Страница 138

Медленно обернувшись, она подошла к адмиралу, в глазах которого застыл вопрос.

— Чем это ты занималась?

— Уточняла твое расписание на сегодняшний вечер.

Он кивнул.

— Хочу попросить тебя об одолжении. — Адмирал отвел Раду в отдаленный угол, где никто не мог их видеть, и положил на ладонь инфодесятиугольник. — Отнеси его строй-генералу Локкку Виэррренту, он сейчас в западном арсенале. Десятиугольник нужно передать ему лично в руки. Дождись ответа и принеси мне. Все ясно?

Рада кивнула и с облегчением вышла из казармы.

Нести десятиугольник в ладони было довольно тяжело. Раз Виэрррент в западном арсенале, значит, он руководит последними приготовлениями к отправке конвоя. Прежде чем сесть в звездолет, Рада связалась с Маретэн, которая навещала своего брата Терреттта в «Недужном духе». Рядом с художницей был Сорннн. По тону Маретэн Рада поняла, что отвлекла ее от важного разговора.

Зарегистрировавшись в звездолете, бывшая хозяйка таверны подняла машину в воздух и тут же сунула десятиугольник в портативный считыватель в кабине. Не терпелось узнать, дал ли Олннн конвою какие-то дополнительные указания. Однако тут ее ждало разочарование: вся информация была зашифрована.

Вуаль Тысячи Слез укрыта в огненном ларце, окруженном водой, а между ними — непроглядная тьма.

Вися в полном вакууме, Риана чувствовала, что легкие вот-вот разорвутся. Она пробовала наложить Житницу Земли, самое мощное из живительных заклинаний, чтобы создать вокруг себя воздушный пузырь. Но каждый раз, едва раздувшись, пузырь лопался.

Голова болела все сильнее, Риана уже не понимала, где верх, где низ. Пустота казалась всепоглощающей, девушку снова охватила паника, превращая мысли в стайку перепуганных птиц, разлетающихся во всех направлениях.

От недостатка кислорода в висках застучало. Должен же существовать какой-то выход из этого вакуума, нужно только его найти. Риана понимала, что надо спокойно все обдумать, но мешал всепоглощающий страх. Что же делать? Одну проблему она решила, осветив черную воду волшебным фонариком. А здесь вдобавок к темноте еще и не было воздуха. Идея с пузырями провалилась…

Риана вздрогнула. Что-то случилось. Почувствовав, что спина покрылась холодным потом, девушка поняла, что на несколько секунд потеряла сознание. Нельзя было допустить, чтобы это случилось снова, и она вцепилась ногтями себе в руку, расцарапав ее до крови. Больно! Так-то лучше. Боль по крайней мере не даст потерять сознание. О чем же она думала до обморока?

Риана попыталась сконцентрироваться. Она ощутила, как все тело напряглось и вот-вот начнется агония. Воздух был жизненно необходим. Еще секунда без кислорода — и она умрет.

А воздуха нет! Нет!

Внезапно Риану осенило, и она наложила Первые Ворота, преображая вакуум в целом. Хлынул воздух, а вместе с ним и какое-то свечение. Риана жадно глотнула, бешеный пульс понемногу стих.

Оглядевшись, девушка увидела, что висит в грушевидном помещении. Сверху урчала вода. Прямо перед ней был огненный куб, в котором, насколько понимала Риана, находится Вуаль Тысячи Слез.

Склонившись над телом Куриона, Пэфорос перевернул его на спину. Гэргон и регент по-прежнему были в лаборатории Нита Батокссса в самом сердце Храма Мнемоники. Здесь Курган чувствовал себя совершенно беспомощным. Он прекрасно понимал, что задумал архидемон. Очевидно, Пэфоросу хотелось, чтобы Курган понял, что значит быть узником. Голова раскалывалась от тупой боли.

Он наблюдал, как Пэфорос снимает ионную перчатку с правой руки и склоняется над Курионом. В первый раз Курган увидел голую руку гэргона. Ладонь и подушечки пальцев представляли собой запутанную биосхему. Прекратилось характерное шипение ионов.

— Регент, — позвал Пэфорос. — Кажется, вам пора познакомиться с высоким искусством некромантии.

Архидемон вытянул руку над трупом, и из среднего пальца появился бледно-голубой луч. Несмотря на бледность цвета, сияние луча было столь ярким, что Курган инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Мы вскрываем свежие трупы и, используя специальные знания, читаем по внутренностям.

Бледно-голубой луч спустился к животу Куриона и вспорол его от грудины до таза. Запахло отвратительно. Кишки Куриона вздулись, зловеще поблескивая. От жуткого смрада кружилась голова, но Пэфоросу вроде бы было все равно. Глаза Кургана не отрывались от внутренностей капитана, которые при соприкосновении с голубым лучом превращались в сложный узор.

— Тело выдаст все тайны Куриона.

Лучик, превратившийся в тонкую линию, медленно прокладывал путь внутри тела сараккона. То и дело кишки вскрывались, обнажая пытливому взору архидемона темное содержимое. От Пэфороса шел монотонный гул, причем не изо рта, а от тела в целом.

— Вот и секрет, — довольно проговорил Пэфорос, — извивается меж вонючих органов огненными ручейками языка мертвых. — Внезапно бледно-голубой лучик погас, и архидемон взглянул на Кургана. — Регент, этот секрет касается тебя.

— Неужели?

— Похоже, ты не веришь.

— Почему же…

Пэфорос захохотал.

— Курган Стогггул, тебе нужно учиться быть благодарным. Суть секрета состоит в том, что через несколько часов ты будешь мертв.

— Она скоро будет, — проговорила Маретэн. — Конвой отправляется на день раньше. Завтра на рассвете.

Сорннн едва слышал возлюбленную. Он не мог прийти в себя от того, что ему рассказала Маретэн. Генетические манипуляции гэргона каким-то образом позволили Терреттту обнаружить Семь Порталов, которые, по словам Рады, так настойчиво разыскивал техномаг. Когда поступило сообщение от Рады, прим-агент спорил с Маретэн. Сорннн настаивал, чтобы сестра регента пошла к Кургану и рассказала про Семь Порталов. Ему казалось, что лучшего способа помириться не придумаешь. Из-за гордости и страха, что брат не станет ее слушать, Маретэн сопротивлялась. И Сорннну было не в чем ее упрекнуть. По опыту общения с новым регентом прим-агент знал, что Курган непостоянен и не умеет прощать. И хотя Маретэн ни за что бы не призналась, Сорннн подозревал, что она очень переживает из-за разрыва с братом.

— Мы спорим ни о чем, — заявила Маретэн. — Сегодня я уезжаю из города.

Взяв под руку, Сорннн повел ее прочь от кровати спящего Терреттта. Они были одни в маленькой палате «Недужного духа». По коридору спешили дэйрусы и геноматекки с серыми озабоченными лицами. Раздался треск ионов, возвещающий о прибытии гэргона, но его самого влюбленные не увидели.

— Маретэн, это глупо, — проговорил Сорннн. — Я должен ехать.

— Ты прим-агент, — с безупречной логикой заявила Маретэн. — Нельзя допустить, чтобы тебя увидели.

Сорннн не нашел, что ответить.

— До прихода Рады всего несколько минут. — Маретэн взяла его за руку и подвела к окну. Серое небо хмурилось. Далеко в море, где тяжелые тучи касались горизонта, дождь лил как из ведра. Зима наконец вступила в свои права, до солнцестояния оставалось всего несколько дней. — Сорннн, я знаю, ты пытаешься меня защитить. Но, пожалуйста, попробуй взглянуть на происходящее моими глазами. Твоя опека — лишь иная форма дискриминации.

— Я так не считаю.

— А я считаю, дорогой.

— Маретэн!..

— Хочу, чтобы моя жизнь чего-то стоила. — Она смотрела прямо в глаза Сорннну. — Только так я смогу понять саму себя. — Маретэн сжала его руку и улыбнулась. — Мне не хочется становиться мученицей. Я вернусь к тебе, Сорннн, клянусь! — На Маретэн упала тень, и художница выглянула в окно. — Рада уже здесь, мне пора.

Высвободив руку, Маретэн прильнула к губам Сорннна. Когда она проходила мимо кровати Терреттта, он поднял голову и позвал сестру.