Вуаль тысячи слез - ван Ластбадер Эрик - Страница 119

Для начала нужно раздобыть настоящее зеркало. От возбуждения конара Инггрес напрочь позабыла про душ.

Она аккуратно повесила раму на место и уже собиралась уходить, как в коридоре послышались шаги. Они приближались, и конара Инггрес поспешно отступила в темный угол. Вне себя от ужаса, конара увидела стайку молодых послушниц, которые шли за кем-то, облаченным в черную сутану. Лицо скрывал большой капюшон, но, завидев темную фигуру, конара Инггрес похолодела от страха. А потом ей и вовсе стало дурно — на руке у таинственного незнакомца было шесть пальцев. Шестой палец казался черным, будто обожженным в печи. Из запрещенных другим конарам книг Инггрес знала, что незнакомец в сутане наверняка соромиант. Ей казалось, соромианты давно вымерли, ведь их покарала сама Миина. Но вот один из них крадется по коридорам монастыря…

Соромиант вел послушниц в пустующую кладовую, где начал что-то объяснять. Конара Инггрес с отчаянно бьющимся, сердцем вся обратилась в слух.

К ее ужасу, соромиант заговорил о Джийан как о Матери, которая восстановит монастырь, а рамаханам вернет былую славу правителей Кундалы. Бедные глупышки и понятия не имели о том, что рамахане никогда Кундалой не правили. Одна из послушниц робко спросила, сможет ли Матерь защитить их от тирании в'орннов. Соромиант, по-видимому, был готов к такому вопросу. Низким гнусавым голосом он пообещал, что очень скоро отведет их к Дар Сала-ату, где они должны будут принести клятву Спасителю, чье появление было предначертано в Пророчестве.

Конара Инггрес, конечно же, понимала, что это низкая ложь. Однако у послушниц не было ни опыта, ни знаний, так что они проглотили наживку с готовностью неофита. Да и конара Инггрес была вынуждена ретироваться, понимая, что сейчас не в состоянии помешать злу, отравляющему юные души. Сначала — главное.

Инггрес вышла в темный коридор, вытерла мокрое от пота лицо и, стараясь не шуметь, стала искать зеркало. Простая на первый взгляд задача превратилась в настоящую проблему — все зеркала либо вовсе исчезли, либо были заменены странными колдовскими стеклами наподобие того, что она видела в ванной.

В поисках зеркала конара уходила все глубже и глубже в недра монастыря, пока, наконец, не дошла до места раскопок, которые вели Риана и покойная шима Ведда. Раскопки были заброшены с того самого дня, когда Бартта швырнула шиму Ведду в цистерну и утопила. О трапезной, которую раньше восстанавливали, теперь никто не вспоминал, обедать стали в новом зале, который лежал немного выше. Новая трапезная оказалась светлее, да и фонарями ее освещать оказалось гораздо удобнее. Новые помещения пришлись по душе почти всем рамаханам, но конара Инггрес всегда удивлялась, как непохожи два помещения.

Старая трапезная была в том же состоянии, в каком ее оставили Риана и шима Ведда в тот памятный вечер, когда, обнаружив пролом в коренной породе, они наткнулись на келлы. Как и все рамахане, конара Инггрес знала легенду о келлах. После того, как Миина создала монастырь, она поместила в толще скалы келлы — три уединенных наблюдательных пункта, откуда Богиня могла бы, оставаясь невидимой, следить за святыми трудами учеников.

Веревочную лестницу Рианы уничтожили, а пролом заделали с помощью довольно простого заклинания. И все же изнутри исходило сияние, которое конара Инггрес заметила даже под грудой пыльных, покрытых паутиной инструментов шимы Ведды. Наклонившись, Инггрес отодвинула инструменты и, слегка запыхавшись, стала анализировать заклинание, раскладывая его на отдельные молитвы. Несколько слов, взмах рукой, и заклинание снято. Обыскав трапезную, конара Инггрес нашла несколько пропитанных дегтем факелов из дерева и камыша. Один из них она тут же зажгла, другие заткнула за пояс и опустилась на колени у пролома, который после небольшого землетрясения в прошлом месяце значительно расширился.

Опустив факел в треугольное пространство разлома, конара увидела совсем рядом нечто вроде маленького цитринового столика. Осторожно спустившись на столик, она посветила вниз и, собравшись с духом, спрыгнула на черный базальтовый пол вслед за пылающими искрами.

Едва оказавшись в нише, конара поняла — то, что она приняла за столик, было на самом деле частью величественной статуи змея, который некогда считался священной тварью Миины. Сейчас послушниц учат, что змей — Аватара Пэфороса. Он символизирует ложь и обман, а поэтому проклят Мииной. Конара Инггрес присела у изогнутой скульптуры и провела ладонью по цитриновым чешуйкам. Затем, подняв факел, она увидела в стене нишу, где скульптура, должно быть, стояла со времен Миины. Конара Инггрес была в замешательстве: как скульптура отодвинулась от стены? Внимательно осмотрев нишу, она не обнаружила ни следов лома, ни признаков заклинания. В любом случае конара Инггрес не сомневалась, что попала в священное место. Упав на колени перед цитриновым змеем, которого звали Гош, она стала молиться о прощении и скорейшем возвращении Богини.

Дочитав молитву, конара осталась сидеть в той же позе, пытаясь собраться с мыслями и подавить гнетущий страх. Затем она поднялась и, нажав на выпуклость в теле Гоша, принялась спускаться вниз тем же способом, что и некогда Риана, — на лифте. Лифт был престранный — два квадратных метра каменной породы непостижимым образом двигались вниз, к келлу. Келл был правильной квадратной формы и покрыт блестящей черной эмалью. Однако цвет не был главной достопримечательностью. С одной стороны лифта конара Инггрес увидела колодец, тяжелая базальтовая крышка которого сдвинулась набок, а с другой — горельеф, изображающий трех огромных животных с кошачьими головами и взъерошенными золотисто-черными шкурами, изогнувшихся в причудливой позе. Тела чудищ были сильными, мускулистыми, а челюсти мощными, в разверстых ртах виднелись три ряда острых зубов. Длинные гибкие хвосты изгибались над спинами. Конара Инггрес подметила, что, как и Гош в верхнем келле, чудища когда-то были вмурованы в стену. Теперь они выстроились вокруг колодца, образуя равносторонний треугольник, и будто ожидали, что кто-то появится из спокойной черной воды.

Однако колодец натолкнул конару Инггрес на любопытную мысль. Вспомнив нужное заклинание, она вытянула руки над водой и наложила Ключ к Воротам. Сначала ей показалось, что ничего не произошло. (Впрочем, конара впервые использовала это заклинание Осору и точно не знала, какого результата ожидать.)

Наклонившись над колодцем, она увидела, что на поверхности образуется белый туман. Сначала он походил на тонкие нити, которые плетут над прудами водомерки, но постепенно сгустился в непроницаемую матовую пелену. Ладонь конары Инггрес двигалась против часовой стрелки, и туман начал подниматься, рассеиваясь у ее ладони. На поверхности воды остался лишь маленький, поблескивающий в свете факела диск с медной каемкой. Конара Инггрес проворно вытащила диск из воды и улыбнулась своему отражению в зеркальце.

Позолоченные огнями прожекторов чудища в доспехах пустились в пляс по периметру огромного овала. У них не было ни рук, ни ног, а сверкающие доспехи казались жуткими — с шипами, когтями и даже какими-то страшными крыльями.

— Итак, — сказал Олннн, — как ты решила?

— А что я могу решить? — отозвалась Рада. — Никогда не думала, что надену доспехи.

— Если мы будем появляться вместе, то тебе придется носить оружие. А значит, ты должна знать, как обращаться с ударным мечом.

— Вы уже определились, звезд-адмирал? — Обернувшись, они увидели оружейницу. У в'орннов было принято, что изготовлением доспехов должна заниматься тускугггун. Оружейницу Рэдддлина звали Лейти, у нее были серьезные темные глаза и перепачканные кислотой пальцы. — Вот моя последняя модель. Думаю, она идеально вам подойдет.

— Доспехи не для меня, — отозвался Олннн, — а для моего адъютанта.

— Извините, звезд-адмирал, но ему придется прийти самому, иначе мне сложно угадать размер.

— Вот мой адъютант, — объявил Олннн, показывая на Раду.