Грехи и святость. Как любили монахи и священники - Фолиянц Каринэ - Страница 33

Стрелецкий бунт 1698 года ничего хорошего не принес – ни Софье, ни ее сторонникам. В результате последовали казни, а царевну постригли в монахини под именем Сусанны. До самой своей смерти в 1704 году она жила «для крепкого содержания» в стрелецкой караульне при Напрудной башне Новодевичьего монастыря. После пожара, случившегося в 1796 году, палаты стали называть «дворец блаженныя памяти схимонахини царевны Софии Алексеевны».

За поддержку царевны Софьи в Новодевичий монастырь были сосланы и три сводные сестры Петра: Екатерина, Евдокия и Мария Милославские. Но только сосланы: сестер Милославских в монахини не постригали.

Похоже, монастырь стал для Петра своеобразной личной тюрьмой, куда он ссылал неугодных ему женщин. Так, с 1727 года в Новодевичьем монастыре под именем «инокини Елены» жила первая жена Петра I Евдокия Федоровна Лопухина. Пострижение царица приняла в Покровском Суздальском монастыре еще в 1698 году, а затем многие годы провела в заточении – и не только в монастырях, но и в темницах. В Новодевичьем монастыре царица пользовалась уважением и почетом. После смерти она была погребена у Смоленского собора.

В 1740 году Синод отправил в монастырь грузинскую царевну Елизавету, которая поселилась в «двух просторных кельях» со свитою из четырех человек.

Был и еще один монастырь, в котором содержались высокородные монахини, – Покрова Пресвятой Богородицы в Суздале. Эта обитель стала местом ссылки опальных русских цариц Соломонии Сабуровой и, как мы уже упоминали, Евдокии Лопухиной.

Были ли несчастливы все эти женщины – высокородные монахини, или нашли они утешение в молитвах и усмирении плоти?

У каждой из них свой путь, своя история, своя любовь, зачастую и приведшая ее в стены обители…

«Добровольный» постриг

Есть в Москве улица Рождественка, названная так по старинному женскому Рождественскому монастырю, основанному, по одним источникам, в 1386 году княгиней Марией Кестутьевной – женой князя Андрея Серпуховского, сына Ивана Калиты. По другим источникам, монастырь основала княгиня Мария, в схиме Марфа, – мать князя Владимира Андреевича Храброго. В этом монастыре в 1525 году была насильно пострижена в монахини Соломония Сабурова, жена русского царя Василия III.

Началась эта история летом 1505 года, когда царь Иван III решил женить своего наследника, Василия. В Кремль со всей Руси свезли великое множество красавиц – было их полторы тысячи. Все как на подбор – статные, яркие, пригожие. И из всех этих красавиц выбрал наследник самую лучшую – Соломонию (Соломониду) Юрьевну Сабурову. Хоть и не знатного рода была девица Соломония, но царь против выбора сына возражать не стал и вскоре сыграли свадьбу.

Была Соломония хорошей женой наследнику. А потом стала и хорошей женой царю, после того, как Иоанн III умер, а ее Василий осенью того же 1505 года принял правление. Всем хороша была Соломония, да вот только была царица бесплодна…

Годы шли. Двадцать лет прожили Василий и Соломония, а детей так и не нажили. Что только ни делала несчастная царица, чтобы забеременеть, все средства перепробовала: ко всем лекарям обращалась, снадобья всевозможные принимала, всяческих знахарей и знахарок призывала. Говорят, «одна такая “жонка”», Стефанида, выписанная из Рязани, осмотрев Соломонию, дала ей наговоренную воду, велела ею умываться и мокрой рукой дотрагиваться до белья великого князя. Другая, некая «черница безносая», дала Соломонии наговоренное масло – «им тело натрешь, и великий государь полюбит тебя, и будешь иметь детей». Но детей не было. А с годами исчезала и любовь мужа… Который тоже непрестанно думал о наследнике.

Ехал как-то раз царь за городом, рассказывает летописец, и увидел птичье гнездо, увидел и заплакал горько: «Горе мне! На кого я похож? И на птиц небесных не похож, потому что и они плодовиты; и на зверей земных не похож, потому что и они плодовиты; и на воды не похож, потому что и воды плодовиты: волны их утешают, рыбы веселят. Господи! Не похож я и на землю, потому что и земля приносит плоды свои во всякое время, и благословляют они тебя, Господи!»

Горько печалился Василий. И стал он советоваться с боярами: «Кому по мне царствовать на Русской земле и во всех городах моих и пределах? Братьям отдать? Но они и своих уделов устроить не умеют». И ответил кто-то из бояр: «Государь князь великий! Неплодную смоковницу посекают, а на ее место сажают иную».

Задумался государь. Наследник нужен – это дело государственное! Жену он уже не любит. Замену ей найти легко. Есть уже одна на примете…

И Василий решился на развод. К тому же и митрополит Даниил (по словам Карамзина: «снисходительный, уклончивый, внимательный к миру более, нежели к духу») поддержал, одобрил развод. И нарушил царь обет, данный Богу при венчании…

Василий отправил щедрые дары в Царьград патриарху, на Афон, чтобы получить согласие на развод и второй брак. И получил. Тогда же он пожаловал большие дары Покровскому монастырю в Суздале, в который собирался сослать Соломонию. На эти средства монастырь стал обстраиваться, в нем были возведены три каменных храма – Покровский собор, Благовещенская церковь и церковь во имя Зачатия святой Анны.

Но не все признавали намерение Василия «похвальным». Не одобряли царского развода князь Василий Патрикеев, в монашестве Вассиан, князь Семен Курбский, а также и знаменитый Максим Грек.

Однако царя уже ничто не могло остановить – новая царская невеста, Елена Глинская, была молода и красива. Ради нее Василий даже сбрил бороду – неслыханное дело по тем временам! – и всячески «пекся о своей приятной наружности».

Некоторые историки считают, что появилась она в жизни царя совсем не случайно: бояре, которым всегда хочется «советовать царю», сами выбрали для своих целей Елену. Другие исследователи, возражают – говорят, бояре были чрезвычайно изумлены выбором царя. Ведь княжна Елена, дочь Василия Глинского, была «из рода чужеземных изменников», а ее дядя, Михаил Глинский, даже после того, как Елена стала царицей, еще больше года просидел в темнице.

Одним словом, в ноябре 1525 года Василий III развелся со своей женой. Дальше события развивались довольно стремительно: 28 ноября Соломонию взяли под стражу, на следующий день, 29 ноября, ее постригли под именем инокини Софьи в московском девичьем монастыре Рождества Пречистыя Богородицы. А вскоре выслали в Покровский монастырь в Суздаль.

Официальный летописец сообщает такую версию происходившего:

«Благоверная великая княгиня Соломонида, видя неплодство из чрева своего, яко же и древняя оная Сара, начат молити государя великого князя Василия Ивановича всея Русии, да повелит ей облещися в иноческий образ. Царь же государь всея Руси нача глаголати сице: како могу брак разорити, а вторым совокупитися? Паче же государь благочестив, и совершитель заповедям Господним и законному повелению. Христолюбивая же великая княгиня с прилежанием и со слезами начат молити государя, да повелит ей сотворити тако, яко же хощет; царь же не слышати сего не восхоте, и приходящих от нее вольмож отревая со злобою; великая же княгиня, видя непреклонна государя на моление ее, начат молити Данила митрополита, да умолит о сем государя, дабы сотворил волю ее бытии».

То есть сама царица желала отправиться в монастырь и уступить место возле любимого мужа более молодой и могущей родить женщине. Соломония не просто предложила это царю, а молила его и даже митрополита Даниила упросила ей помочь. А царь – благочестивый и верный законам Божьим и людским – всячески отказывался… Может, так все и было?