Жених-горец - Хауэлл Ханна - Страница 68

Глава 21

— Я не понимаю, зачем мы это делаем, — пожаловалась Гейл.

Илза вздохнула и, убедившись, что их не видят мужчины, стоящие на крепостной стене, помогла Гейл взобраться на лошадь. Потом Илза села на свою и устроила поудобнее впереди себя сверток, в котором лежал весело воркующий Сирнак. Наверное, особой необходимости вот так, тайком, ускользать из Клачтрома не было. Илзу никто не остановил бы и не задал ни одного вопроса, И поехать с ними тоже никто бы не предложил — ведь раньше она довольно часто ездила одна, а сейчас с ней была Гейл. Просто Илза надеялась, что, если она уедет тайно, Дэрмоту будет сложно сообразить, что же такое она задумала, а это даст ей возможность выиграть по крайней мере несколько часов.

— Я уже говорила тебе, что этот мужчина сводит меня с ума, — проворчала Илза, пуская свою лошадь легкой рысцой.

— Он просто ухаживает за вами, — нахмурилась Гейл. — Вот уже два дня, как он добивается вашего расположения, и делает это, по-моему, очень неплохо.

— Да, я знаю. Но зачем ему это?

— Может, теперь он хочет, чтобы вы стали для него чем-то большим, чем просто грелкой в его постели?

Илза не приняла ее слова всерьез. ~ — Когда он все время рядом, я не могу думать.

— Его ухаживания мешают вам ясно мыслить? По мне, так именно этого лэрд Дэрмот и добивается.

За последние несколько месяцев Гейл стала очень самостоятельной и уверенной в себе, подумала Илза. Она радовалась, что этой бедной девушке удалось залечить нанесенные ей раны так быстро. Сейчас же, однако, Илзе, пожалуй, не хватало той пугливой и кроткой Гейл, какой она была прежде.

— Это очень сложно объяснить. Я думаю, что мне наконец удалось принять то, что я имела, смириться с тем браком, какой у нас был. А теперь этот глупец хочет все круто изменить, и это очень меня беспокоит.

— Вы просто боитесь перемен.

Илза хотела возразить, но лишь молча нахмурилась.

— Может, и боюсь. Но я не знаю, чего и почему. Каждый раз, как я улучу минутку, чтобы подумать над этим, чтобы попытаться понять, что же меня так тревожит, появляется Дэрмот со своими поцелуями, сладкими речами и подарками.

— О, как это некрасиво с его стороны!

— Что-то я не вижу, чтобы ты сочувствовала мне!

— Да, я не сочувствую, поэтому, наверное, и не могу вас понять. Однако если вы решили, что вам стоит уехать ненадолго от своего мужа, то так и поступайте. Я просто не понимаю, почему из этого нужно делать такую тайну. Почему бы вам просто не сказать ему, что вы хотите навестить своих родственников и немного пожить с братьями?

— Потому что Дэрмот скорее всего захочет поехать со мной, и тогда мне придется придумывать причину, по которой он не смог бы этого сделать, или почему я не беру с собой детей, или почему…

Гейл перебила ее:

— Я поняла. Наверное, все это к лучшему. У вас действительно совсем не остается времени для самой себя — времени, чтобы подумать, понять, что вы испытываете и чего хотите. Сначала кто-то пытался убить вас с Дэрмотом, потом вы занимались детишками, которых вам презентовали в качестве свадебного подарка, да плюс ко всему его потеря памяти и недоверие к вам. Да, возможно, пара дней в вашем маленьком домике, где рядом будут только ваши четырнадцать братьев да еще несколько десятков кузенов в придачу, — это именно то, что вам сейчас нужно.

— Только я подумала, что ты понимаешь меня, как ты наносишь мне удар в спину! — проворчала Илза, старясь говорить сердито, в то время как ей захотелось посмеяться над словами Гейл. Несмотря на ее настроение, не уловить скрытый юмор в ее словах было невозможно. — Я не могу объяснить почему, но сейчас мне нужно именно это. Я уверена, что это прочистит мне мозги.

— Если Сигимор не вышибет их вам, когда мы его догоним.

— Да, такая вероятность тоже существует, — вздохнула она, стараясь не думать о предстоящем разговоре со своими братьями.

— Почему мама уехала? — спросил Оудо.

Фрейзер вздохнула. Она понимала, почему Илзе необходимо было уехать на некоторое время из Клачтрома и от своего мужа, но совсем не была уверена, что сумеет доходчиво объяснить это детям.

— У нее есть свои женские дела, парень, — наконец произнесла она, не обратив внимания на веселое фырканье Гленды.

Айви нахмурилась:

— Женские дела? Не понимаю. По-моему, нам нужно поговорить с папой.

— Да, — согласился Оудо. — Он точно знает, что собиралась сделать мама и куда она отправилась. Наверное, ему-то она рассказала.

— Сомневаюсь, — пробормотала Фрейзер, глядя, как Эллис, Оли, Айви, Оудо, Грегори и Айвар гуськом покидают детскую.

— Ты спокойно позволишь им пойти и спросить его об Илзе? — удивилась Гленда. — Мне казалось, что лэрд еще спит.

— Ну и прекрасно.

Гленда не удержалась и прыснула со смеху.

— Честно говоря, я понятия не имею, что у нашей госпожи в голове, — призналась Гленда. — Лэрд наконец-то обрел память и возлюбил ее, а она убегает! Разве есть во всем этом смысл?

— Я думаю, Гленда, что она попросту боится. Когда они обручились, она была влюблена в него без памяти. И вот он ее бросает, а когда Илза приехала сюда, что она находит? Гнев, недоверие, да еще и полоумную бабу вдобавок, которая спит и видит, как бы ее прикончить. Может, ее страх родился из-за того, что все эти месяцы она должна была скрывать свои истинные чувства, которые так подло втаптывал в грязь Дэрмот. Она понимает, что в этом нет его вины, но не думаю, что это помогает ей усмирить боль.

— Да, я тоже в этом сомневаюсь. Что ж, может, это и к лучшему. Возможно, этим двоим нужно перестать ходить вокруг друг друга на цыпочках, и все пойдет на лад.

— На лад?

— Неужели ты думаешь, что лэрд, когда поймает свою жену, будет осыпать ее улыбками и поцелуями?

— Нет, — покачала головой Фрейзер и нахмурилась. — Но что он может сделать?

— Если господин догонит ее, охваченный негодованием; наша леди просто плюнет ему в лицо. И во время их словесной баталии правда обязательно выйдет наружу. Или она, или он, но кто-нибудь обязательно скажет что-то такое, что прояснит ситуацию. И тогда они снова помирятся и будут жить долго и счастливо.

— Я вовсе не уверена, что твое объяснение звучит более здраво, чем то, что сказала мне Илза.

— Вот увидишь, в конце концов я окажусь права. А нам остается только подождать немного, и мы узнаем, какой громкий голос у нашего лэрда.

— Ты умеешь видеть смешное в самых неожиданных ситуациях, Гленда.

— Папа! Папа!

Маленькая ручка похлопала его по щеке, и Дэрмот поморщился. Он вытянул руку и пощупал кровать рядом с собой, но Илзы там не было. Дэрмот подумал, что у нее могло что-то случиться, и неохотно открыл глаза. Оудо улыбнулся ему как-то слишком уж заискивающе, и это почему-то сильно взволновало Дэрмота. Протерев глаза, он увидел, что все шестеро его старших детей топчутся возле кровати, а маленький Грегори и вовсе пытается вскарабкаться на нее.

— В доме что — пожар? — спросил он, приглаживая рукой растрепавшиеся после сна волосы.

Он чувствовал себя разбитым. Вчера он допоздна разговаривал с братьями и кузеном Илзы, которые уехали сегодня на рассвете. А когда он вернулся в спальню, его жена не дала ему сразу заснуть — что было особенно приятно, — поэтому сон его сморил только к утру. При воспоминании о страстных объятиях Илзы его тело начало быстро пробуждаться, и Дэрмот тут же решил думать о чем-нибудь другом. Он не хотел объяснять это свое состояние детям, а в том, что хоть один из них да заметит его восставшее естество, сомнений не было. Скорее всего это будет Оудо, подумал он. С большим трудом он принял сидячее положение и бессильно откинулся на подушки.

— Нет, папа, в доме нет пожара, — утешил его Оудо. Малыш Грегори ухитрился-таки взобраться на кровать, но при этом чуть не стянул на пол покрывало. Дэрмот вовремя подхватил его за кончик и затащил обратно. Обрадованный своей маленькой победой, Грегори на четвереньках подполз к отцу и кинулся ему на грудь. Дэрмот расплылся в широчайшей улыбке.