Вкус огня - Хауэлл Ханна - Страница 68

— А может, это и на. самом деле доставляло ей удовольствие.

— Расскажи мне о его ранах.

— Я хотел бы успокоить тебя, но он тяжело ранен. Впрочем, ты и сама это знаешь.

— Да. Рана в грудь, — прошептала Антония.

— Но не это беспокоит меня больше всего, — признался О'Нил. — Выстрел был сделан в упор, и пулю я довольно легко извлек. Ройал — сильный мужчина, ты быстро его доставила сюда, мы сразу остановили кровотечение. Это тяжелая рана, но я уверен, что он поправится. Но рана в голове куда опаснее.

— Но это только царапина! — испуганно возразила Антония.

— Да-а, царапина, и я обнаружил, что кость не задета. Но, девочка, я буду откровенен с тобой. Нам мало известно о ранениях в голову. Ройал потерял сознание, вот почему я так просто извлек пулю из раны в груди. Но на голове у него не просто царапина, а очень глубокая рана, он получил сильный удар, и слишком близко к виску.

— Но Ройал придет в себя, да?

— Он может прийти в себя через пять минут, через несколько часов или даже через несколько дней…

Антония обмерла, поняв, что О'Нил не договаривает.

— Или никогда. Ты это хотел сказать?

— Я знаю только одно: Ройал сейчас без сознания. Ты понимаешь, что я имею в виду? Я могу почистить рану, залечить ее, но теперь нам остается только молиться, чтобы он очнулся, пусть и со страшной головной болью. Будем ждать и надеяться, дорогая. — О'Нил потрепал ее по плечу и пошел к двери. — Я поеду поговорю с доктором Фаулером. Может, он скажет мне то, чего я не знаю.

Как только О'Нил ушел, Антония дала волю слезам. Перестав наконец плакать, она почувствовала себя слабой физически, но окрепшей духовно. Страх за Ройала все еще терзал ее, но Антония нашла в себе силы справиться с ним и даже надеялась на лучшее. Ройал тяжело ранен, но все же остался жив. О'Нил признался, что плохо разбирается в ранениях головы и в длительных состояниях беспамятства. Но Ройал очнется через несколько часов. Когда бы он ни пришел в себя, она должна быть здесь, возле него.

Последующие дни были адом для Антонии. Ее надежды на его выздоровление возрастали, когда Ройал впадал в полубредовое состояние, но когда он снова погружался в глубокое забытье и ни на что не реагировал, Антонию охватывало отчаяние. Родственники пытались приободрить ее, но сами с трудом скрывали тревогу.

Как-то ночью, сидя возле него и целуя его руку, Антония подумала, что он может умереть. Это потрясло ее. Она знала, что никогда не примирится с этой утратой. У нее останется пустота в душе, которую уже ничем нельзя будет заполнить.

Вдруг Антония неудержимо захотелось сказать ему все слова, уже давно теснившиеся в ее голове. Пусть Ройал не питает к ней таких чувств, какие она питает к нему. При мысли о том, что она так и не скажет ему всего, что накопилось у нее на сердце, Антония забыла о гордости. Если… он вернется к ней, она скажет ему все, что чувствует. Но если нет, ей этого не пережить.

Глава 30

Ройалу казалось, что он погребен под гущей грязи и никак не может выбраться на свободу. Ему стоило больших усилий открыть глаза, однако он тут же закрыл их из-за яркого света в комнате. Но когда открыл снова, то увидел, что комната не так уж ярко освещена. Ройал не слышал ни звука, кроме мерного похрапывания, и посмотрел туда, откуда оно доносилось.

Неприятное ощущение в груди заставило его вспомнить обо всем. Голову пронзила резкая боль, а сердце замерло от страха. На них напала обезумевшая Мэрилин и стреляла в него. Она также искала и Антонию. Узнав в спящем рядом человеке О'Нила, Ройал перепугался. Где же Антония? Он отказывался думать о том, что она пала жертвой безумия Мэрилин.

— Антония! — хрипло прошептал Ройал. — Антония, — повторил он, и хотя из его груди вырвался лишь хриплый шепот, Лиам сразу проснулся.

— Ну, три святых Марии, ты решил вернуться к жизни! — О'Нил с облегчением вздохнул.

— Антония? — Ройал попытался сесть, но О'Нил мягко удержал его. — А Мэрилин?

— Мэрилин мертва.

— Где Антония? Мэрилин искала ее!

— Антония в порядке. Она убила сумасшедшую Мэрилин, а у нее самой нет ни единой царапины.

— Слава Богу! — выдохнул Ройал. — А где она?

— Отдыхает. У нее прожорливый сын, его надо кормить, поэтому ей нельзя уставать. Попробуй пошевелить рукой.

Сделав это, Ройал поморщился от неприятного ощущения в груди. Его рука была очень слаба. Ему стоило больших усилий двигать ею, и он не понимал почему.

— Что-то тянет в груди, с чего бы это? Ведь мне попали в голову, — пробормотал Ройал, когда О'Нил помог ему сесть и поднес стакан воды. — Черт возьми, у меня такая слабость!

— Эта сука стреляла в тебя два раза. Один раз в голову, а второй — в грудь.

Ройал тронул рукой грудь и удивленно заметил:

— Нет повязки.

— Она больше не нужна.

— Еще одна царапина? — Он поморщился от боли, когда О'Нил легонько коснулся его груди.

— Нет, это была тяжелая рана. Пришлось извлекать пулю.

— Но я ничего не чувствовал.

— Потому что ты потерял сознание из-за раны в голове.

— Потерял сознание? Как это?

— Из-за царапины на голове ты проспал чуть больше трех недель.

— Боже! Как же я не умер?

— Организм способен переносить такое состояние длительное время. Доктор Фаулер рассказывал мне о человеке, который провел в беспамятстве целых шесть месяцев, а потом опомнился — слабый, но в полном порядке.

— Так вот почему у меня такая слабость.

— Конечно, хотя, по-моему, ты еще легко отделался. Временами ты глубоко спал, а иногда бредил. Антония и Мария кормили тебя жидкой кашкой. Ужасно неаппетитно, но им ничего другого не оставалось. Все было такое жидкое, что ты это просто пил. Они также по очереди растирали твою руку, и это тоже помогло.

— А как Антония?

— Хорошо. Она все время здесь, но так как ребенку нужно молоко, Антония должна быть сильной и здоровой. Я убедил ее, что тебе не станет лучше, если она изведет себя. Антонии это не понравилось, но я сказал ей, что ваш паренек — это часть тебя и ты оставишь его нам, если тебе придется уйти от нас.

— А что, было возможно и это?

— Да. Чем дольше ты лежал без памяти, тем это было вероятнее. Ты также мог очнуться в плохом состоянии, но я не замечаю признаков этого.

— Нет? Но я чувствую себя совершенно разбитым. Так и должно быть после трехнедельного беспамятства?

— Да, ты ослаб.

— А не могу ли я снова впасть в забытье?

— Не думаю. Еще несколько дней, нормальная, здоровая пища и кое-какие упражнения — и ты снова будешь в норме. Не борись со сном.

— Я хочу видеть Антонию.

— Она будет здесь, когда ты снова проснешься. — О'Нил уложил Ройала и укрыл одеялом.

Ройал уснул. Проснувшись, он с ужасом подумал, не прошло ли еще три недели. Его взгляд метался по комнате, пока Ройал не заметил Антонию. К его удивлению, она вскрикнула, бросилась на колени возле кровати и заплакала.

— Антония!

— О дорогой! Мне уже казалось, что я потеряла тебя, — прошептала она. — Боялась, что ты будешь медленно умирать. Иногда ты возвращался ко мне, и у меня появлялась надежда, но ты снова уходил от нас.

Ройала тронуло это открытое проявление чувств к нему, однако он не мог вынести слез жены.

— Не плачь, Антония, никуда я не уйду.

Ей очень хотелось поверить в это. На этот раз Бог оставил Ройала в живых, но Антония поняла, как легко может лишиться его. Она сожалела о том, что так и не сказала ему, как много он для нее значит. Но и теперь, когда Ройал начал поправляться и страшная тень смерти отступила, она из гордости или трусости не могла сделать этого.

Целуя его ладонь, Антония тихо сказала:

— Я так боялась. Мне хотелось сказать тебе слова, которых ты никогда не слышал, но гордость не позволяла сделать это. А потом эта гордость показалась мне такой ничтожной. Горькое раскаяние вытеснило ее. Я дала себе обещание, что это больше не повторится. Я люблю тебя, дорогой. Вся моя жизнь принадлежит тебе. Если бы ты покинул меня, я осталась бы жить, но что это была бы за жизнь? Эту чудовищную пустоту не заполнил бы даже наш ребенок. Бог мой, как трудно это говорить! Но я дала себе слово сказать тебе все. Я с самого начала почувствовала опасность, но влечение к тебе оказалось слишком сильным. Когда ты овладел мной, я поняла, что отдам тебе свое сердце. Иногда я даже боялась этого чувства, потому что оно было слишком неистовым. Это и было одной из причин, по которой я пыталась убежать, когда подумала, что ты хочешь жениться на Мэрилин. Ну вот, я сказала то, что должна была сказать, — прошептала Антония, выпуская его руку и поднимаясь с колен.