Только для тебя - Хауэлл Ханна - Страница 15

– Не смей даже думать об этом, – приказал Ботолф.

Саксан не отрицала, что уже размышляла над тем, как избавить графа от Сэсила.

– Я могла бы его убить, – заверила она. – Ну, возможно, могла бы. Но потребовался бы скрупулезный план.

Ботолф взглянул на Питни, слушавшего их с широко открытыми глазами, затем строго посмотрел на девушку.

– Я начинаю опасаться, что ты сумасшедшая. – Он схватил ее за худенькие плечи и слегка встряхнул. – Дай слово.

– Слово? – невинно переспросила Саксан, отбрасывая с лица прядь волос.

– Да, клятву, что ты не будешь пытаться расправиться с Сэсилом.

– О, хорошо. Даю слово. Но у меня была очень хорошая идея, – пробормотала она.

– Забудь о ней.

– Милорд, еще один вопрос. Не кажется ли вам странным, что Сэсил всегда знает точно, где вас найти?

– Мы вместе росли, – ответил Ботолф не очень уверенно. – Сэсил хорошо знает мои привычки.

– Это так, но мне кажется, что вам не нужно исключать возможность, что кто-то из вашего окружения помогает ему.

– Ты права, Саксан. Бывали времена, когда и у меня возникали сомнения. Нужно подумать.

Он попрощался и отошел. Саксан смотрела, как граф присоединился к своим друзьям.

– Надеюсь, что он сделает больше, чем просто подумает, – промолвила она, покачав головой.

– Он разумный человек, – поддержал ее Питни.

– Конечно, но в этом деле у него есть одна слабость.

– Какая?

– В отличие от Сэсила наш сеньор не желает проливать кровь своего родственника, человека, который делил с ним молоко матери. Мы должны проследить за тем, чтобы эта слабость не погубила его.

И она как ни в чем не бывало улыбнулась леди Мери, садившейся в карету.

Ботолф не забыл предупреждение Саксан. Оно отдавалось в его голове с каждым шагом лошади, приближавшим их к Регенфорду. Высокомерие и гордыня требовали отбросить любую мысль о предательстве в его свите, но граф понимал, что это могло стоить ему жизни. Многие люди, ехавшие с ним, помнили Сэсила; некоторые знали его в те годы, когда он жил в их семье. Несмотря на его жестокость и вероломство, у него были сильные и преданные друзья.

– Вы чем-то озабочены, милорд. Вас тревожит то, что может случиться в Регенфорде? – спросил Весли, подъезжая вместе с Роджером к Ботолфу.

Ботолф покачал головой, но потом произнес:

– Сэсил знает каждый мой шаг.

– Похоже, что так, – согласился Роджер. – Но почему вы вспомнили об этом сейчас?

– Мне намекнули, что у него могут быть глаза и уши среди тех, кто едет со мной, – ответил граф. – Иначе непонятно, как человеку, пусть даже хорошо знакомому с моими привычками, становится известен буквально каждый мой шаг.

– Тысяча Чертей! – воскликнул Весли. – Ведь вы случайно попали на турнир. Обычно вы на них не ездите. Не все из тех, кто предпочитает компанию Сэсила, ушли с ним. – Он посмотрел на Ботолфа расширенными глазами. – В таком случае в Регенфорде…

– Небезопасно, – закончил граф. – Я должен быть осторожен. Нужно искать предателя, но при этом Не причинить вреда тем, кто мне верен. Некоторые бывшие друзья Сэсила перешли на мою сторону, и я не должен оскорблять их поспешными, несправедливыми обвинениями, так как если ошибусь, то могу нажить себе новых врагов.

– Кто предупредил вас? – спросил Роджер. – Если он не рыцарь, ему бы следовало даровать эту честь за проницательность.

– Это трудно, Роджер, – улыбнулся Ботолф, отъезжая он него. – Мой советчик – мисс Саксан Тодд. Мне кажется, я уже наградил этот клан достаточным количеством наград.

Обряд посвящения в рыцари.

– Тебя что-нибудь тревожит, Саксан? – спросил Питни ночью, когда сестра лежала возле него.

– Расскажи мне о поцелуях, – попросила Саксан, уставившись в крышу кареты.

Питни рассмеялся:

– Ты должна знать о таких вещах, принимая во внимание, что ты из клана Тоддов.

Саксан сделала вид, что не расслышала нотку подозрительности в его голосе.

– Конечно, но я хочу знать, какие чувства поцелуй может пробудить в человеке. Какие существуют виды поцелуев… Есть ли способ узнать, только ли похоть стоит за ним?

– Я не знаю. Во всяком случае, похоть – превосходное чувство.

– А она воспламеняла тебя так, что вытесняла из головы все мысли?

– Я еще не воспламенялся до такой степени, хотя мысли никогда не служили мне препятствием, если не были совсем запретными.

– Ясно. – Саксан была разочарована: ей явно требовалось больше информации, чем мог дать брат.

– Говорят, что страсть бывает слепа, что может помутить разум мужчины, – добавил Питни. – Мужчины женились или становились полными дураками благодаря страсти, потому что ошибочно принимали ее за любовь. Позднее, когда страсть проходила, не оставалось ничего, кроме сожаления и стыда.

– Есть ли возможность отличить любовь от страсти?

– Я думаю, что любовь – это когда человек тебе нужен и нравится даже после того, как проходит страсть.

– Ты прав. Здесь и заключен ответ. – Она взяла руку брата в свою. Веки ее уже слипались. – Спасибо, Питни, спасибо за то, что ты просто ответил на мои вопросы и не заставлял меня говорить о причине моего интереса.

Он нежно сжал ее руку.

– Я надеюсь, ты сама расскажешь, когда придет время.

– Обязательно. Не беспокойся обо мне. Саксан улыбнулась, услыхав, как Питни сонно пробормотал:

– Уж этому совету никогда не последую.

Когда они поднялись на возвышенность, перед ними предстал Регенфорд. Саксан охватило чувство трепета, ощущение чуда, которое она запомнила с детства. Предки лорда Ботолфа хорошо спланировали это монументальное сооружение как бастион против шотландцев. Замок располагался на холме, так что никто не мог приблизиться к нему незамеченным. Большая крепостная стена с многочисленными башенками была окружена рвом. Чтобы лучше разглядеть крепость, Саксан вылезла из кареты и взобралась на козлы рядом с толстым седым кучером.

Ботолф ехал рядом, и при виде его к ней вернулись прежние сомнения. Ночная беседа с Питни дала ответ только на некоторые вопросы. Саксан было не так легко разобраться в своих чувствах, как казалось раньше.

– Прекрасный замок, не так ли? – спросил Ботолф, не скрывая гордости.

– Прекрасный. Шотландцы, наверное, бегут назад, в Шотландию, как только видят его.

– Это было бы замечательно, но, боюсь, они воспринимают Регенфорд не иначе как вызов, – усмехнулся граф.

Саксан робко улыбнулась в ответ и тут же нахмурилась, так как обратила внимание на коня Ботолфа. – У вас моя лошадь.

Хотя ей казалось, что она говорила тихо, ее слова прогремели как обвинительный окрик. Как и предполагал Ботолф, Саксан очень рассердилась. Он наклонился и потрепал коня по сильной шее, словно не замечая ее ярости.

– Великолепное животное, – сказал граф.

– Да, но он мой! – в негодовании выпалила девушка.

– Разве я ставлю это под сомнение? Я просто решил проехать на нем, чтобы проверить, годится ли он для леди.

— Прекрасно годится. Я езжу на нем с тех пор, как мне его подарил отец.

– Твой отец подарил тебе боевого коня, годного для рыцаря? – Ботолф не мог скрыть удивления.

– Это подходящий конь для Тодда. Он усмехнулся ее фамильной гордости.

– Посмотрим. Ты бывала раньше в Регенфорде?

– Видела несколько раз, – сухо ответила Саксан, решив, что дискуссия о Миднайте подождет. – А внутри была только однажды, еще совсем маленькой.

Ботолф начал описывать свой дом, и гнев Саксан прошел, уступив место любопытству. Она старалась не проявлять особенного интереса и в то же время не выглядеть грубой. Девушке не хотелось, чтобы Ботолф подумал, будто она подчинилась его воле и останется здесь надолго.

Оказавшись за толстыми стенами Регенфорда, Саксан потеряла Ботолфа из виду, так как он был занят разбором багажа и еще кучей разных дел. Ей стало не по себе под изучающими взглядами слуг. Было ясно, что они никогда не видели женщины в мужском платье. Когда леди Мери попросила сопровождать ее, Саксан приняла приглашение с радостным облегчением.