Под счастливой звездой - Хауэлл Ханна - Страница 78

— Да что с тобой? Я же сказал, он мертв. С какой стати нам выкапывать труп?

— Ты, сынок, наверное, боишься нарушить покой мертвецов. Думаешь, мы совершаем святотатство, раскрывая могилу? Эти люди давно отринули от себя Бога — еще до того, как легли в землю. Эй, там, начинайте копать!

— Но зачем? Я осмотрел его тело, хотя это было чрезвычайно неприятное зрелище, и опознал его вещи. Так какого же черта?..

— Ты видел перстень, кинжал и меч. Я же хочу увидеть кое-что еще. — Лахлан махнул рукой своим людям. — Копайте. Если я вступил в спор с сыном, это вовсе не означает, что я отменил свой приказ. — Лахлан перевел взгляд на Лейта, между тем как его люди торопливо заработали лопатами. — Кто положил цветы на могилу?

Разглядывая цветы, которые отец собрал с могилы и теперь показывал ему, Лейт с недоумением покачал головой:

— Не знаю. Дерьмо — это я бы еще понял… Но цветы?

— Вот и еще одна загадка.

— Какая там загадка? Подумаешь, цветы… — Лейт отшвырнул их прочь и выругался.

— Самая главная загадка, на мой взгляд, заключается в следующем: почему он ушел от нас раньше, чем мы успели осуществить свое право на месть.

— Вряд ли, выкопав труп, мы приблизимся к разгадке.

— Зато я по крайней мере смогу выяснить, чей это труп: Рори или какого-нибудь другого человека? — Лахлан вздохнул и перевел взгляд на людей, которые копались в могиле. — Когда ты приехал и сообщил мне о его смерти, я рассвирепел. Появилось ощущение, будто у меня похитили нечто чрезвычайно важное. Потом гнев стал проходить и я начал думать.

Лахлан умолк и молчал до тех пор, пока Лейт, выругавшись в попытке отвести душу, снова не обратился к отцу:

— Так о чем же ты думал?

— О том, что все удачно завершилось. Слишком удачно, я бы сказал. Хотя мы не поймали Рори, но следовали за ним по пятам, постепенно загоняя мерзавца в угол. Он не имел возможности свободно передвигаться и должен был, судя по всему, оставить всякие попытки приблизиться к намеченной жертве. А ведь мы знаем, как ему хотелось добраться до Эмил. Вот я и решил, что он, возможно, придумал, как это сделать.

Лейт наконец осознал, к чему клонит отец, и снова выругался.

— Ты считаешь, он сделал все, чтобы мы подумали, будто он умер? И я, стало быть, ошибся?

— А может быть, и нет. Если же ты и в самом деле совершил ошибку, я не стану тебе пенять. Ты увидел то, что должен был увидеть, — трупы Рори и Джорди.

— Странно. Хотя у меня и были кое-какие сомнения по поводу Рори, но по поводу Джорди — ни единого. Я до сих пор готов поклясться, что видел его тело.

— Очень может быть, что это и был Джорди. Не сомневаюсь, что отчасти по этой причине ты поверил, что видел и труп Рори. Неужели ты думаешь, что человек, подобный Рори, хотя бы минуту колебался, прежде чем убить того, кто считался его единственным другом? Разумеется, нет. Ведь смерть Джорди должна была сыграть ему на руку.

— Ты прав. Он убил бы его без всякой жалости.

— Ну, на мой взгляд, это не совсем верно. Кое-какие сожаления у него были. Видишь цветы? Они лежали на могиле, где, по твоим словам, похоронили Джорди.

Лейт с отсутствующим выражением лица кивнул. Его внимание привлекло тело, которое люди Лахлана подняли на поверхность. Хотя отец и сказал, что не станет его винить в случае ошибки, Лейт понимал: если в могиле не Рори, он себя не простит. Им овладел страх — страх не за себя, а за последствия своего заблуждения, которое могло обойтись всем его близким, да и ему в том числе, очень дорого.

Чувствуя, что напряжение сковывает его тело и душу, Лейт стоял рядом с отцом, наблюдая за тем, как тот осматривал тело. Он знал, что Лахлану требовалось время, чтобы опровергнуть или подтвердить подозрения, но не мог сдержать нетерпения. Если Лейт ошибся в своих суждениях, то времени в запасе у них с Лахланом почти не оставалось.

Когда отец поднялся на ноги и жестом приказал своим людям снова положить тело в могилу и засыпать землей, Лейт не выдержал.

— Это он?

— Нет.

Это единственное слово поразило Лейта прямо в сердце.

— Бог мой! Значит, я все-таки ошибся!

— Не принимай это близко к сердцу. Я тоже поначалу подумал, что это он. Рори сделал хороший выбор. Смотри — вот и шрамы на лице, отличные от повреждений, нанесенных огнем. Нет, он действовал н в самом деле почти безукоризненно!

— Но только почти, и я пропустил ошибку, которую совершил этот сукин сын. В чем же она?

— Я знал о Рори больше, чем ты. Некоторые неизвестные тебе особенности в его внешности я изучил много лет назад. В частности, у него имелась отметина. Родимое пятно.

— Никогда не видел у него ни единой отметины.

— И никогда бы не увидел. Для этого Рори надо было бы раздеть донага и тщательно осмотреть. То, что было скрыто добротной одеждой, пострадало от огня меньше, чем открытые части тела. У Рори было родимое пятно — темное, размером с горошину, под его левой ягодицей. Складка кожи почти всегда скрывала его. Я бы сам никогда не увидел родинку, если бы его отец не показал мне ее. Помнится, он опасался, что это след когтя дьявола.

— Да, у него имелись все основания так думать.

— Ничего подобного. Эта весьма незначительная отметина не могла повлиять на судьбу Рори. Невинная родинка, не более того.

— Я сказал Парлану, что это Рори.

— Да, но ты сказал мне, что он усомнился в этом.

— Только вначале, потом он решил, что глупо сомневаться в очевидном. Поэтому он решил отбросить сомнения как можно скорее.

— Тогда мы должны торопиться в Дахгленн. Вполне возможно, он уже успел окончательно уверить себя, что в могиле лежит Рори, и действует теперь так, как будто все опасности и страхи позади. Именно этого Рори и добивался.

Остановив Элфкинга рядом с конем Парлана, Эмил огляделась и сокрушенно покачала головой:

— Опять это место?

— И что же? Отличное местечко. — Парлан соскочил с коня и помог Эмил сделать то же самое. — Я всегда его любил, потому что находил здесь мир и покой. — Раскинув на полянке одеяло, он посмотрел на жену. — Может быть, если мы проведем здесь немного времени в полном покое, кое-какие твои страхи исчезнут.

Она осторожно приблизилась к разостланному на траве одеялу и присела на краешек. Она повторяла себе, что глупо бояться Рори теперь, когда он мертв и лежит в могиле, но все равно не могла избавиться от своих сомнений.

В прошлый раз, после того как они с Парланом насладились любовью на этой полянке, на них напал Рори. Его люди тяжело ранили Парлана, захватили Эмил в плен, где он подверг ее таким мучениям, каких ей в жизни не доводилось переживать. Несмотря на яркий солнечный день и живописную природу, выяснилось, что воспоминания все еще живы и продолжают ее угнетать.

Взглянув на пищу, которую Парлан достал из корзинки и разложил на одеяле, Эмил исподтишка посмотрела на мужа.

Тот улыбался, веселил ее и себя, но в глазах его застыло выражение, какое бывает у очень голодного человека. Старая Мег последнее время избегала Эмил, но женщина была уверена, что Парлан получил от старухи заверения о полном ее, Эмил, выздоровлении после родов. Поначалу ее интересовало, отчего это муж окружил тайной их путешествие к Колодцу Баньши, но потом она решила не обращать на это внимания. Эмил предпочитала наблюдать за его играми, понимая, что они позволят ей привести в порядок чувства, расслабиться и получить удовольствие, — ведь эти игры вели к заветной цели, к которой они оба стремились. Кроме того, все, что до сих пор делал Парлан, ее вполне устраивало и приносило радость.

Потом Эмил оглядела себя и вздохнула. Одета она была не слишком элегантно, а ей по такому случаю хотелось быть красивой. Простенькое платьице, которое ей дали, поскольку отец до сих пор не удосужился привезти более нарядных, было чистым и удобным, но отнюдь не столь красивым, чтобы с его помощью можно было очаровать Парлана. А именно об этом и мечтала Эмил — очаровать и, по возможности, соблазнить мужа — хотя бы разок. Судя по всему, Парлан вовсе не был против этого наряда, но ей казалось важным доказать, что она может быть не менее элегантной и обольстительной, чем любая дама его круга. Впиваясь в хлеб острыми зубками, Эмил подумала, что ей бы жилось куда легче, если бы до нее Парлан был знаком с меньшим количеством женщин.