Обещание горца - Хауэлл Ханна - Страница 47

«Это больно ранит», – подумала Бетия, подавив желание зарыдать в голос. Ей всегда казалось, что родители недовольны ею потому, что она делает что-то не так или дурно себя ведет. На самом деле они выказывали пренебрежение с того дня, как впервые увидели ее ковыляющей по двору без присмотра. Бетия всю жизнь старалась угодить им, но у нее не было ни малейшего шанса с того дня – почти сразу после ее рождения, – когда они посмотрели на нее, заметили ее несовершенство и отвергли. Сорчу холили и лелеяли, а бедная худенькая Бетия с неподходящими друг другу глазами была оставлена без внимания. Бетия начала понимать, что бесконечные замечания родителей, их постоянные придирки были вызваны тем, что она вновь и вновь появлялась в их жизни, не позволяя им забыть о ней.

Внезапно Бетия поймала себя на мысли о том, что это все говорит о Сорче. Ответ пришел с разрывающей сердце ясностью. Она заботила Сорчу также мало, как и родителей. Сорча – ее единоутробная сестра-двойняшка, единственный человек на свете, который должен был безоговорочно любить ее, – уделяла ей внимания не больше, чем горничной. Добрые слова и улыбки, которые Бетия считала проявлениями сестринской привязанности, были, как она теперь понимала, хорошо заученной вежливостью благовоспитанной леди. Сидя в нарядном платье в своей богато убранной спальне в ожидании горничной, которая уложит ей волосы, Сорча смотрела сверху вниз на свою грязную, оборванную сестру и ничего не чувствовала. Единственный раз за всю свою изнеженную жизнь Сорча обратилась к сестре, да и то лишь когда понадобилось помочь ее сыну.

– Бетия, с тобой все в порядке? – спросила Мэлди.

«Как объяснить кому-то, что ты только что поняла, как изощренно обманывала себя всю свою жизнь? Как признаться, что хочешь кричать и крушить все вокруг, потому что была идиоткой? Как сказать, что ты лишь сейчас осознала, как к тебе относились на самом деле? Что родители и прекрасная сестра пренебрегали тобой всю жизнь не потому, что были эгоистичны и злы, а потому, что просто не хотели, чтобы ты находилась поблизости?» Бетия подозревала, что если скажет все это, бедняжка Мэлди подумает, что она сошла с ума.

– Все хорошо, – выдавила она, не удивляясь тому, как хрипло звучит ее голос.

– Ты уверена, что не заболела?

– Да, я просто задумалась.

– И все? Это, наверное, были очень неприятные мысли, раз они заставили тебя так побледнеть. – Мэлди дотянулась и похлопала Бетию по сцепленным рукам с побелевшими от напряжения костяшками пальцев. – Мы можем повернуть обратно и съездить в деревню в другой раз.

Бетия глубоко вздохнула и покачала головой:

– Не надо, все будет хорошо. Я просто вспоминала один весенний день, очень похожий на сегодняшний, и вдруг припомнила кое-что, заставившее кровь похолодеть в жилах. Одно из тех мрачных воспоминаний, которые стараешься похоронить, но они всплывают снова и снова.

– Одно из тех, о которых лучше не спрашивать?

– По крайней мере, не сейчас, когда я одержима демоном.

– Надеюсь, это не предзнаменование.

– Не думаю.

Мэлди все еще наблюдала за Бетией, когда они приехали в деревню. Девушка вскоре отвлеклась от тягостных мыслей, изучая дома и вывески. Это был очень зажиточный маленький поселок. Он не шел ни в какое сравнение с полуразрушенной деревней в Дублине. Бетия следовала за Мэлди из одной лавки в другую, останавливалась поговорить с местными жителями и даже повосхищалась новорожденным. Все это время шестеро вооруженных мужчин следовали за ними, не отступая ни на шаг. Бетия подумала, что это, должно быть, странное зрелище.

Пока Мэлди разговаривала с женщиной, продававшей эль, Бетия взглянула на Боуэна. Ее глаза слегка распахнулись, когда она увидела, что он, нахмурившись, смотрит на ленты, которые протягивала ему торговка.

– Если ты выбираешь подарок для своей жены, учти, что ей понравится красная, – шепнула она.

– Ты уверена? Моя Мойра носит только спокойные тона, – пробормотал он, осторожно поглаживая красную ленту мозолистым пальцем.

– Не думаю, что у нее есть выбор. Одежда ярких тонов намного дороже, чем, скажем, коричневая, а Мойра сама прядет и шьет себе одежду. Но с ее черными волосами и темными глазами, думаю, красная лента ей очень пойдет. Да и красные нитки, которыми она сможет вышить что-нибудь на одежде.

– Девушка права, сэр, – сказала торговка. – У меня есть нитки, если хотите.

– Принесите их сюда, – нахмурился Боуэн. – Мне нужно приглядывать за малышкой.

– Малышка собирается вернуться к Мэлди, – сказала Бетия, когда торговка заторопилась за нитками. – Она все еще беседует с торговкой элем? Я не вижу ее.

– Да, она все еще спорит с ней.

– Мэлди любит хороший спор.

Бетия чувствовала, что Боуэн не сводит с нее глаз, когда пробиралась сквозь толпу, собравшуюся послушать, как Мэлди препирается с торговкой элем из-за цены за бочонок. Вдруг Бетия почувствовала острую боль в предплечье. Она выругалась, схватилась было за пораненное запястье и тут же в ужасе отдернула руку, ощутив кровь под пальцами. Подняв глаза, она оказалась нос к носу с Уильямом.

Бетия пронзительно закричала. Мгновение спустя Боуэн уже был рядом, с мечом наперевес. Свободной рукой он обхватил ее за талию и прижал к себе, пока воины из Донкойла и несколько людей из толпы преследовали Уильяма. Бетия постаралась проследить его путь по деревне, но быстро упустила его из виду.

– Не думаю, что они поймают его, – сказала Бетия, пока Боуэн вел ее к скамейке напротив домика торговца элем. Она поморщилась, когда Мэлди оторвала рукав платья, чтобы взглянуть на рану. – Это всего лишь царапина.

– Ты права, – сказала Мэдди, промыв рану водой, которую принесла торговка элем. Она перевязала запястье Бетии полоской ткани, оторванной от нижней юбки. – Он что, хотел убить тебя уколом булавки?

– Нет. Думаю, он хотел, чтобы я повернулась, и тогда он смог бы вонзить кинжал мне в сердце.

Когда один из воинов вернулся, Бетия посмотрела на Боуэна:

– Иди и забери свой подарок для Мойры.

– Нет уж. Посмотри, что случилось, стоило мне отвлечься на минуту, – нахмурился Боуэн, не сводя глаз с ее забинтованной руки.

– Уильям не вернется. Он попытался меня достать и сбежал, когда я закричала, и он понял, что его могут увидеть.

– Не двигайся, – приказал Боуэн и поспешил обратно к торговке лентами.

– Он думает, что я сейчас пойду плясать по улицам, так что ли? – проворчала Бетия, недовольно косясь на воинов, стоящих рядом с Мэлди – ей послышался мужской смех. – Ну, теперь меня точно запрут в башне.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Мэлди, садясь рядом и протягивая Бетии кружку эля.

– В последний раз, когда этот сумасшедший чуть не убил меня, Эрик сказал, что испытывает острое желание заточить меня в башне, окруженной со всех сторон воинами-охранниками.

– Как мило.

– Мило?

– Он беспокоится о тебе, вот и все. И я не верю, что он действительно сделает это.

– Может, и нет, но я сомневаюсь, что меня еще раз выпустят из Донкойла, пока жив Уильям, – смиренно вздохнула Бетия, и Мэлди не стала разубеждать ее.

– Мне следовало бы запереть тебя в башне и выставить охрану у каждой двери! – прокричал Эрик, снимая Бетию с лошади и ставя на землю рядом с собой.

Бетия, приподняв бровь, взглянула на Мэлди. Та, еле сдерживая смех, прижала руку ко рту и поспешила в замок. Эрик обнял Бетию и, крепко прижав к себе, стал слушать рассказ Боуэна.

– Как ты думаешь, стоит сейчас отправляться на его поиски? – спросил он старого воина.

– Возможно, нет, – ответил тот. – Но мы должны попробовать. Я буду проклинать все на свете, если потом обнаружится, что мы упустили возможность поймать его.

Эрик кивнул и, заметив подошедшую Гризеллу, мягко подтолкнул Бетию к горничной.

– Ступай отдохни, Бетия. – Он вздохнул и покачал головой. – Думаю, мы ненадолго. Маловероятно, что мы его найдем, но я должен хотя бы попытаться.