Пророчество Черной Исабель - Кинг Сьюзен Фрейзер - Страница 59

– Человеку не дано изменять предначертанное богом, – мягко возразила Исабель, согревая его щеку своим дыханием. – А что касается предсказаний, то я с радостью сделаю это для тебя хоть сейчас. Для тебя я готова на все…

Сердце Джеймса зашлось от счастья. Обхватив рукой ее мокрый затылок, он стиснул девушку в объятиях, словно не верил своим ушам и хотел убедиться, что ее слова – не сон.

– На все, правда? – прошептал он, прижимаясь губами к ее щеке.

– Да, – с улыбкой подтвердила она, обвивая его шею рукой. – Но разве лесному разбойнику есть дело до слепой прорицательницы?

– По сравнению с упрямым соколом слепая прорицательница просто подарок судьбы, – сказал Джеймс, ища ее рот.

И, найдя, жадно припал к нему, как будто надеялся, что сладость поцелуя изгладит из памяти пережитые страдания.

22

Исабель показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди. Она таяла, растворялась под нежным натиском его губ; напор усиливался, и она отклонялась назад в вечной, как мир, игре мужчины и женщины, когда одна сторона наступает, а другая покорно капитулирует.

Неожиданно в кромешной тьме, застилавшей ей глаза, вспыхнули и заметались маленькие огоньки. С каждым мигом они ширились, росли, заливая темное пространство золотым светом.

«Огонь», – поняла Исабель.

Она подняла глаза и вдруг увидела, как за плечом Линдсея желтые языки пламени лижут торфяные брикеты в очаге. Зрение вернулось! Заново привыкая к нему, она поморгала, потом чуть отстранилась от Линдсея, взглянула вверх и встретилась с его ярко-синими глазами, опушенными густыми ресницами.

В них читался немой вопрос.

– Да, – улыбнулась Исабель, – я снова вижу! Твои поцелуи обладают поистине колдовской силой – они снимают заклятье слепоты.

– Что ты, если здесь и есть чародей, то это не я, – радостно ухмыльнулся он, снова наклоняясь к ее рту.

– Но и не я, – шепнула она.

– Значит, колдовские чары возникают сами собой, когда мы вместе, – ответил он, увлекая ее вниз, на груду теплых одеял.

– Похоже на то…

Он вытянулся рядом с ней. Исабель прильнула к нему, и сдвинувшееся одеяло приоткрыло обнаженную ногу и плечо. Линдсей снова привлек ее к себе и поцеловал, но так быстро отнял губы, что она потянулась к нему, прося продлить ласку. Он с нежностью погладил ее по щеке и расправил рассыпавшиеся по плечам влажные черные кудри.

– Еще никому не удавалось поцелуем вернуть мне зрение, – с улыбкой заметила Исабель, наблюдая за ним.

– И если кто-то попробует это сделать, ему не жить, – серьезно объявил Линдсей, и в его голосе прозвучала такая страсть, что по телу Исабель побежала дрожь. – А что касается Лесли…

– Не надо о нем, прошу тебя, – она провела кончиками пальцев по его губам. – Клянусь, ты останешься единственным мужчиной, которому я позволила такие вольности.

Он закрыл глаза и прошептал:

– Исабель, ты понимаешь, что я потребую, чтобы ты сдержала клятву?

– Понимаю, – ответила она, пристально вглядываясь в его лицо. – Я никогда ее не нарушу, если ты дашь мне такую же.

– Даю слово, что больше никогда не поцелую ни одной женщины, кроме тебя, – торжественно произнес Линдсей и тотчас снова припал к ее рту. Она охнула, почувствовав, как между ее губ проник его язык. От его влажного прикосновения у нее захватило дух.

Клятва, которую они без малейших колебаний только что дали друг другу, дошла до самого сердца Исабель. Ей открылась истина, простая и непреложная: ее настоящее место здесь, рядом с Джеймсом, и нигде, ни с кем ей не будет лучше, чем с ним. Она должна принадлежать ему – вся, без остатка, телом и душой. Ах, если бы можно было остаться с ним! Увы, разум подсказывал, что это скорее всего невозможно…

Исабель отодвинулась и принялась разглядывать Джеймса, его густую вьющуюся шевелюру, тускло золотившуюся при свете очага, широкие плечи и мускулистую шею, на которой едва заметно пульсировала жилка.

Но одно лишь зрение не могло насытить ее жадного интереса, и девушка, наученная слепотой высоко ценить осязание, начала Линдсея гладить – сначала скулы, волевой подбородок, небритый, шершавый на ощупь, потом лоб, веки… Линдсей закрыл глаза, и она не устояла перед искушением потрогать его густые шелковистые ресницы.

За ресницами последовал нос – крупный, но красиво вылепленный – и полный, чувственный, по-мужски твердый рот… Однако Исабель не смогла довести свое исследование рта Линдсея до конца: он обхватил губами кончики ее пальцев и поцеловал. Чувственная ласка так ошеломила девушку, что ей пришлось остановиться и перевести дух.

Продолжив, она провела ладонью по его шее и вниз, по груди с рельефно выступающими мускулами, и остановилась над сердцем. Он притянул ее ближе, обхватив рукой за поясницу, и даже сквозь два слоя ткани – одеяло и плащ – от его большого сильного тела повеяло таким жаром, что внутри ее женского естества прокатился трепет.

– Ты хочешь, чтобы это случилось? – прошептал он ей на ухо.

– Да, да, да! – воскликнула она.

Он обхватил ее горячими руками, она уткнулась лицом ему в плечо. Что ждет ее впереди? Опасность, о которой предупреждало видение, и ненавистная свадьба… Но сейчас она может хоть на время обрести счастье и покой в объятиях любимого. Наверное, другого такого случая ей уже не представится…

Она подняла голову и поцеловала его в уголок рта, потом в нижнюю губу, лаская его ртом, руками, всем телом, прогнав все мысли, дав волю только чувствам.

Его пальцы гладили ее по горлу, потом скользнули ниже и принялись ласкать обнаженную грудь. Тепло его ладони манило, и она выгнулась дугой навстречу его прикосновениям.

Одновременно в ее рот вновь проник его властный язык, и тело Исабель растаяло от сладостной неги. Второй рукой Линдсей наклонил ей голову назад, а сам стал целовать ее в шею, постепенно опускаясь ниже, не переставая гладить грудь.

Трепеща всем телом, Исабель принялась поглаживать его по твердой мускулистой груди, полыхавшей жаром, нашла сосок и легонько сжала его пальцами. Сосок тотчас затвердел, и она услышала, как Линдсей судорожно сглотнул. Его рука скользнула ей на живот, потом ниже. Это было так томительно-прекрасно, что Исабель застонала и придвинулась ближе.

Линдсей наконец отбросил одеяло и прижался к ней всем телом, не переставая оглаживать горячими руками ее спину, затылок, бедра. Его губы нашли ее грудь, и ее соски окунулись во влажный жар его рта. Исабель снова застонала от наслаждения, а его пальцы проникли в ее лоно.

Их прикосновение наполнило ее таким наслаждением, что из ее груди один за другим исторглись несколько томных стонов – от его пальцев истекал жар, зажигавший ее страстью. Казалось, еще немного, и эта страсть достигнет беспредельного накала, вынести который человек не в силах.

Ее руки скользнули вниз по его животу и обхватили могучую напрягшуюся плоть. Линдсей охнул, перевернулся на спину и рывком посадил Исабель на себя, так что ее бедра плотно обхватили его.

Она прильнула к его рту в долгом страстном поцелуе, потом, повинуясь нежному, но властному движению его рук, приподнялась и опустилась, впуская его в себя. Негромкий крик боли был почти не слышен: Исабель уткнулась лицом в плечо возлюбленного.

Через мгновение она распрямилась и выгнулась над ним дугой. Он накрыл ее ладони своими. Прикосновение рук было таким же нежным и страстным, как и слияние тел, словно Джеймс хотел закрепить им соединение с Исабель.

Ее охватила безграничная радость. Любовь – вот ее земля обетованная, вот убежище, которого так жаждало ее сердце!

Она глубоко вздохнула и наклонилась к возлюбленному. Он только этого и ждал. Они обнялись, и ее спутанные волосы накрыли их черным покрывалом.

Линдсей проснулся на рассвете от холода. Зябко поежившись, он прижал к себе обнаженное тело любимой и поплотнее завернулся в одеяла и шкуры. Уютно притулившаяся к его боку Исабель, как всегда, забавно похрапывала, и Джеймс заботливо наклонил ей голову набок, чтобы облегчить дыхание.