Горец-победитель - Хауэлл Ханна - Страница 41

– Да, они практичные люди, – съязвила Кайра и встала. – Пора бы нам найти место, где мы будем спать.

– Место уже есть, и это не спальня хозяина. – Лайам усмехнулся, увидев испуг в глазах жены. – Комната хозяйки подойдет? Там жила только Хетти. Тебя это не смущает?

– Потому что она проститутка? Нет. – Кайра потянулась. – Она очень чистая проститутка. Удивляюсь, как ей это удавалось.

Лайам рассказал, как вела себя эта женщина и какое предложение он ей сделал, и Кайра вытаращила глаза.

– Надеюсь, она его примет. Я всегда думала, что она этим занимается, потому что не умеет ничего другого или думает, что не умеет. Если она отойдет от прежнего, другие женщины ее признают и у нее начнется новая жизнь.

– Я тоже в это верю. Она по крайней мере умная женщина и сама все понимает.

– Ну что ж, приступим? – Кайра взяла Лайама под руку, и он, поцеловав ее, прошептал:

– Все будет хорошо, любимая.

Глава 20

Взглянув на огород, Лайам расплылся в улыбке: сидя на корточках, Кайра и Джоан бок о бок пропалывали сорняки, а на спине у каждой примостилось по кошке. Месяц назад из Скаргласа вместе с провизией привезли двух котят Кайры, которые уже заметно подросли. Рауф терпеть не мог кошек, его люди ловили и убивали их, и большая часть собак тоже пала жертвой кровожадности палачей. Выжили только две кошки, одна из них довольно старая. Когда Гром подрастет, он будет счастливым самцом!

После битвы прошло два месяца, и Арджлин стал почти таким же красивым, как раньше. Еще не были изжиты горе и невидимые раны, но выздоровление началось. Мужчины из соседних кланов стали поглядывать на арджлинских вдов.

Жизнь продолжается, подумал Лайам, подхватив со спины Кайры Молнию. Кошка проворно влезла ему на плечо и замурлыкала, а Гром соскочил с Джоан и уселся на его сапог.

Кайра засмеялась.

– Они роняют мое достоинство. – Лайам попробовал снять Молнию с плеча, но она только еще громче замурлыкала. – Лэрд не может быть обвешан котами.

Женщины засмеялись, и Лайам подумал, что выздоровление Арджлина продолжается.

– Я обнаружил у Кестера еще один талант: он отлично ловит кроликов, вот только потом не знает, что с ними делать.

Джоан встала и отряхнула юбку.

– Я прослежу за этим, милорд. У нас будет отличный ужин.

Кайра подхватила Грома и пошла вместе с Лайамом к грубой каменной скамье. Когда они сели, она посадила кота на колени.

– Мне надо пропалывать огород.

– Мы оба скоро вернемся к работе. – Лайам обнял ее за плечи. – Как ты думаешь, успеет на твоем огороде созреть урожай?

– Если в этом году зима придет позже, то да.

– Лэрд Маккейл говорит, что при необходимости он нам поможет. Солнце чередуется с дождями, и это очень хорошо для посевов. – Лайам улыбнулся, и Кайра засмеялась.

– Я не устаю повторять, что нам повезло с родственниками и союзниками, они не дадут нам голодать. Кстати, приехал твой кузен Тейт на должность помощника. Ты доволен?

– Да, очень. Тейт, безусловно, может мне понадобиться.

– И здесь он больше, чем просто младший брат лэрда.

– Отчасти это так. Нет греха в том, чтобы иметь амбиции. В Дабхейдленде Тейт был всего лишь одним из воинов, а здесь он мой помощник, у него есть некоторая власть. Когда я понял, что у сэра Арчи восстановилось зрение, я подумал сделать его своим помощником, но он, кажется, хочет только тренировать воинов. Хорошо, что я сделал по-другому. Сэр Арчи тепло принял Тейта, а значит, я прав. Кстати, сэр Арчи ухаживает за Хетти.

– Я знаю. – Кайра кивнула. Она наслаждалась солнечным теплом и близостью Лайама. – Хетти не знает, что делать. Она живет в своем домике, красит пряжу и не имеет дел с мужчинами, но в ней нарастает чувство одиночества.

– И от одиночества ее тянет к сэру Арчи?

– Она ему сказала, что пять лет была проституткой и ложилась со многими мужчинами, а сэр Арчи на это сказал, что он пятнадцать лет был наемником и уложил в могилу больше мужчин, чем она могла бы уложить в постель за всю жизнь. Еще он сказал, что, возможно, они оба пойдут в ад, но пока они здесь, могут пожениться, чтобы быть вместе. Кажется, она беременна. Сэр Арчи не возражает против ребенка, хоть это, безусловно, дитя Рауфа. Лайам кивнул:

– Кто будет воспитывать ребенка, тот и посеет в нем свои семена. Посмотри на Кестера – его высмеяли и отвергли отец и дядя, недобрые и жестокие люди, а он вырос хорошим парнем.

– По-моему, даже хорошо, что его отправили в монастырь и он не вырос под влиянием родственников.

Они еще немного посидели на солнышке, наслаждаясь покоем, и тут Лайам решил, что Кайра может не сказать ему, что носит ребенка, однако внезапно ему пришло в голову, что они не прерывали любовных игр ни на одну ночь с того дня, как поженились. Если у нее нет какой-то болезни, это означает одно – она беременна, хоть сама этого не замечает. Ему было все труднее не задать ей вопрос напрямую.

Лайам решил, что лучше уйти, пока не проговорился; пренебрегая недовольством Молнии, он сиял ее с плеча и сказал:

– Пора идти работать.

Перед уходом он поцеловал жену и подумал, что даст ей еще одну неделю, а там будет видно.

Кайра смотрела вслед Лайаму и восхищалась его изящной походкой. По случаю хорошей погоды он поверх рубашки из грубого полотна надел то, что называл арджлинским пледом, а также высокие сапоги. Цвета клетчатого пледа были ему очень к лицу – темно-зеленый, синий и черный.

Вздохнув, Кайра спустила Грома на землю и вернулась к прополке. Скоро придется сказать Лайаму, что через семь месяцев он станет отцом. Она слишком долго не замечала беременности, а новые ощущения объясняла тяжелой работой или беспокойством об Арджлине. Когда наконец ей стало ясно, что в ее животе ребенок Лайама, она пришла в восторг, а потом испугалась.

Почти полмесяца Кайра собиралась ему сказать, но слова застревали в горле. Глупо, конечно, но ей хотелось узнать, как он к ней относится, до того, как она станет матерью его ребенка. Если сейчас, когда их двое, она не может определить, что он чувствует, то после известия о будущем ребенке ей, видимо, никогда этого не узнать. Единственный способ – спросить напрямую, может быть, после того, как сама скажет ему о своей любви. Но на это у нее не хватало мужества; может, еще долго она не решится это сказать.

– Вы ему так и не сказали?

Кайра смутилась и подняла глаза на Джоан.

– Нет. – Она пожала плечами. – Почему-то это ужасно трудно. Глупо, конечно, как будто я его ревную к собственному ребенку. Я нисколько не сомневаюсь, что Лайам будет доволен и, наверное, станет очень заботливым отцом.

– Полагаю, ему нужно сказать.

– Да, верно.

Джоан схватила Кайру за руку и потащила к скамейке.

– Пора нам поговорить кое о чем. Кайра слабо запротестовала:

– У меня сегодня слишком много дел. Сорняки…

– Сорняки никуда не денутся. – Когда наконец Кайра села, Джоан довольно кивнула: – У вас хороший муж, миледи.

– Может, ты перестанешь называть меня миледи?

Джоан нахмурилась, и Кайра отвела глаза: этой маленькой уловкой она пыталась остановить предстоящую лекцию.

– Не пытайтесь сбить меня. Вы больше двух месяцев замужем и уже носите ребенка. Пора перестать удивляться, вздыхать и без конца думать об этом.

– Думать никогда не помешает.

– Да, но вы просто изводите себя. Вы его любите, да?

– О да, – тихо ответила Кайра. – Я так его люблю, что иногда по ночам бываю счастлива тем, что лежу рядом и слушаю его дыхание.

– Подозреваю, что так было с самого начала.

– Возможно.

– Co многими из нас такое бывает. Я только взглянула на Малькольма и сразу поняла, что этот человек для меня. – Джоан вздохнула. – Мне тогда было шестнадцать. Даже когда он на пять лет уехал учиться мастерству, я не теряла веры. Вам тоже нужно верить.

– Я верю в свои чувства, Джоан, и верю в Лайама. Он хороший, добрый и никогда не отступит от долга. Но во что у меня нет веры – так это в его чувства.