Горец-победитель - Хауэлл Ханна - Страница 32

– У вас есть хлеб, сыр, сидр? – спросил Лайам, увидев, что Кайра покачнулась и ухватилась за край стола.

– Да, – сказал Малькольм и хотел встать, но Лайам, схватив за плечо, удержал его на месте.

– Вам лучше посидеть. Скажите где, и я принесу. Лайам накормил Кайру и велел Малькольму тоже поесть. Заставив Кайру смыть холодной водой боль, перешедшую в руку, он усадил ее себе на колени и прижал к груди, а через минуту она обмякла и заснула.

– Дункан был прав, – тихо сказал Малькольм, глядя на свою руку. – Она и правда целительница.

– Да. Кайра редко пользуется своим даром в полную силу. Как видите, это ей дорого стоит. – Лайам посмотрел на руку Малькольма. – Она облегчила вам боль на день-другой. Это не лечит, вы же понимаете.

– Понимаю, но освободить человека от боли хоть ненадолго – уже подвиг.

– Когда Кайра очнется, она вам скажет, можно ли вас вылечить, хотя бы частично.

– Она видела то, что под кожей?

– Я думаю, да. А теперь скажите: почему Дункан был так доволен ее даром?

– Он надеялся, что она его вылечит.

– Он болел? Она мне не говорила.

Видя, что кружки опустели, Малькольм налил сидра себе и Лайаму.

– Главной причиной женитьбы Дункана на этой девушке было установление прочной связи с ее кланом. Дункан понимал, что в случае необходимости она сможет призвать их на свою сторону. А когда Кайра рассказала о своем даре, он еще больше захотел получить ее в жены, потому что, как он надеялся, со временем она сможет его излечить. – Малькольм сделал большой глоток эля. – Он был слаб по мужской части – именно это я имею в виду.

Лайам некоторое время изучал его.

– Как вы догадались?

– Что брак не был завершен? Видите ли, причина его болезни была не в теле, а в уме и, может быть, в сердце.

– Он был ненормальным?

– И да, и нет. У Дункана возникало желание, подспудное влечение к женщине, но он не мог ничего сделать. Виноваты его родители, особенно мать; но отец тоже был хорош. Не буду рассказывать все, что они делали с бедным парнишкой, но они преуспели – сделали его неспособным справляться с женщиной в постели. Все это они и тот священник, который годами жил у них в Арджлине. Вожделение – грех, мерзость, прямая дорога в ад и все такое прочее, включая побои и другие тяжкие наказания, – вот что ему внушали. Бедный парень не мог испытать явное, здоровое вожделение без мучений, вплоть до рвоты. Если бы он дольше прожил с женой, это могло бы пройти. В конце концов, плодить детей в законном браке не грех, верно? Но судьба решила иначе.

– Но без отца, даже такого, не было бы ни Дункана, ни вас…

– Отец избивал себя в кровь за эти грехи, причем постоянно. Его жена приводила меня в пример как результат мерзости мужчин и их скотских привычек.

– Не надо больше ничего говорить. Я учился в монастыре и видел несколько таких случаев. – Лайам почувствовал, как ревность к Дункану утонула в приливе сочувствия. – Должно быть, его детство было сплошным мучением.

– К сожалению, это так. Я уверен, он не рассказал мне и половины того, что с ним проделывали, когда подозревали в грешных мыслях.

– Но он ничего не сказал Кайре. Она думает, что сама виновата во всем. Я старался ее разуверить, но, по-моему, не слишком в этом преуспел.

Малькольм покачал головой:

– Я ему говорил, что он должен честно все сказать жене, но Дункан слишком долго набирался храбрости.

– Сколько еще людей понимают, что произошло?

– Не много, и они никогда ничего не скажут. Они хотят, чтобы Кайра и ее клан были владельцами Арджлина. Возможно, вам не сразу удастся утвердиться в правах, хотя, если вы избавите нас от этого дьявола, всеобщая преданность вам обеспечена.

Лайам покачал головой:

– Может быть, но чтобы Арджлин стал таким, как прежде, мало разгромить этого негодяя. Повсюду останутся следы его жестокости и жадности. Не удивлюсь, если он отнял ваши лучшие работы.

Малькольм оглядел комнату:

– Кое-что он взял, но какое это имеет значение? Рауф украл мое главное сокровище, мое сердце и душу, мою милую Джоан. – Его голос задрожал. – Я не могу спать, думая о том, как она мучается, и чувствую, что буду проклят, потому что ничего не могу сделать, чтобы ей помочь. Я много раз порывался пойти и сразиться с Рауфом, но меня останавливала трусость.

– Вас останавливал здравый смысл. – Лайам попытался говорить мягче. – Вы не думали, насколько усилятся страдания вашей жены, если перед ней будет висеть ваш труп, закованный в цепи, как те несчастные, которых Рауф повесил после битвы?

Малькольм слегка побледнел.

– Он вешал не только трупы, но и живых.

Лайам разразился злобными ругательствами.

– Его надо убить. – Он мстительно улыбнулся, и в этой улыбке была вся ярость и ненависть, которую он испытывал к Рауфу Моубри. – Я обязательно расскажу об этом своим кузенам и братьям Кайры.

– Для них это тоже что-то значит?

– О да, это их разъярит. У них есть причины выгнать этого ублюдка из крепости, потому что он обокрал их родственницу и оставил ее вдовой, но ярости им добавили трупы, развешанные по стенам. Ваша история довершит дело.

Малькольм посмотрел на свои руки:

– Я не настоящий воин, и все же могу держать меч, милорд.

Лайаму было приятно такое обращение. Битва еще не началась, а этот человек заявил, что уже признает его своим лэрдом. Многие будут недовольны его внезапным возвышением, но только мнение людей Арджлина имеет значение.

– Тогда милости прошу в наши ряды. Для начала нам нужен план действий. – Он повернулся и поцеловал Кайру, чтобы ободрить ее.

– Вы любите эту женщину? – Увидев, что Лайам смутился, Малькольм прищурился.

– Уверен, что могу полюбить, хотя она меня не выбирала. – Лайам рассказал Малькольму сжатую версию того, что привело их к браку. – Мне придется долго ее убеждать, что я верный муж и что причина нашего соединения вовсе не ее богатство.

– Да, нелегкая задача. Подозреваю, проблемы бедняги Дункана оставили в ее душе незаживающую рану.

Лайам кивнул и перевел разговор на предстоящее сражение. Ему стало ясно, что Малькольм знает много такого, что в ближайшие дни может им очень пригодиться. Хозяин дома прямо сказал, что желает к ним присоединиться, и Лайам решил не тратить время впустую; через несколько секунд он уже выводил Малькольма из деревни, при этом легко неся на руках спящую Кайру.

Быстро оглядевшись, Кайра нахмурилась. Как и когда она попала в лагерь? Когда Лайам, подойдя, протянул ей бокал, она узнала изделие Малькольма и, сев, жадно выпила холодный сидр.

Лайам сел рядом.

– Полагаю, Малькольм где-то здесь и, вероятно, разговаривает с Сигимором…

– Точно. – Лайам обнял ее за плечи. – У него имеются ценные сведения относительно устройства крепости. К сожалению, Малькольм не уверен, какой выход Рауф мог оставить для себя.

– Сражение скоро начнется?

– Как только подойдут все, кто спешит к нам на помощь.

– Значит, назад пути нет? Лайам поцеловал ее.

– Нет. Ты ведь не хочешь, чтобы мы ушли? Кайра покачала головой.

– Хорошо бы, чтобы пострадали только Рауф и его псы, но, увы, такой справедливый суд невозможен в сражении.

– Если мужчине суждено умереть, то лучше погибнуть в борьбе, которая освободит мир от этого подонка. Владельцы соседних земель присоединяются к нам, потому что понимают: Рауф скоро примется за них. Верно говорит Сигимор: этот человек – нарыв, который надо вскрыть.

– Мне следовало послушать тех членов моей семьи, которые выражали озабоченность нашим браком, – пробормотала Кайра.

Лайам взял в руки ее лицо и заставил посмотреть на себя.

– Ты ни в чем не виновата. Дункан хотел иметь жену, а Рауф хотел захватить Арджлин. То и другое существовало задолго до того, как вы с Дунканом познакомились, и Дункан все равно женился бы, не на тебе, так на другой. У тебя по крайней мере хватило сил на то, чтобы выжить и вернуться сюда с армией.

– Не слишком ли поздно? Я…