Горец-победитель - Хауэлл Ханна - Страница 28

Наконец Лайам догадался похвалить ее наряд; он, казалось, боялся говорить, чтобы не исчезло то, что было на ней надето. Положив руки Кайре на плечи, он начал их медленно опускать, задержавшись только для того, чтобы отпить из бокала и поставить его на стол. Потом он развел ее руки в стороны и оглядел Кайру с головы до ног. Сквозь тонкую ткань просвечивало столько замечательных вещей, что он сразу захотел больше, чем красивую картинку.

– Где ты это взяла?

– Фиона дала на одну ночь.

– Теперь я понимаю, почему наш строгий Эван то и дело улыбается. Может, ты разузнаешь, где она достала такое тонкое полотно?

Слушая столь приятные слова, Кайра торжествовала. Она тут же принялась расшнуровывать его камзол.

– Попробую. В нем, конечно, не слишком тепло…

– Ничего, сейчас мы разведем огонь.

По тонкой улыбке мужа Кайра поняла, что он имеет в виду отнюдь не очаг. Она стала медленно его раздевать; любопытство в его глазах сменилось вызовом, но это не поколебало ее боевого настроения. Помня советы Фионы, она неторопливо вешала на стул каждую деталь его одежды, а Лайам молча стоял рядом и позволял ей играть с ним, что ее очень возбуждало.

– Жена, ты полностью проснулась? – спросил Лайам, когда она освободила его от одежды.

– О да. – Она осмотрела его с головы до пят медленно и внимательно, как до этого делал он.

– И сколько же вина ты выпила?

– Бокал и еще чуть-чуть. – Она положила руки ему на грудь и стала гладить каждую выпуклость и впадину, чувствуя, как быстро бьется его сердце. – Ты боишься, что я так себя веду из-за вина? – Она шлепнула Лайама по животу. – Ты ошибаешься, – прошептала она во впадину под горлом.

– Значит, теперь ты и есть та распутница, которая бегала по твоим снам?

– Возможно. Ну как, будешь плясать?

– Немного позже.

У Лайама вдруг сорвался голос – это Кайра ухватила его восставший член своими длинными пальцами. Раньше она его не касалась, и как ни хотелось Лайаму, чтобы она его потрогала, он заставлял себя быть терпеливым. Но теперь под ее толчками сохранять терпение было очень трудно.

К тому времени как Кайра опустилась на колени и стала гладить и целовать ему ноги, он уже дрожал от предвкушения. Неужели это его жена, вдова-девственница, которая извинялась, поцеловав его в живот? Она делала то, о чем он страстно мечтал. Однажды он испытал подобное наслаждение, но та женщина посчитала себя его госпожой, чего он никогда больше не допускал. Для этого нужно иметь доверие, какого Лайам не испытывал ни к одной из тех женщин, с которыми спал. Кайре можно доверять полностью, подумал он, эта женщина никогда не использует их обоюдное наслаждение для того, чтобы захватить власть над ним, в этом он был убежден.

Когда тепло ее губ коснулось разгоряченного члена, Лайам содрогнулся от силы желания, пронзившей его тело, тихо застонал и вплел пальцы в ее волосы, показывая, как ему нравится такая ласка. Он сходил с ума от страсти, когда она его целовала, толкала языком, гладила по ягодицам и бедрам нежными маленькими ручками. Да, Кайра никогда не воспользуется страстью для того, чтобы завладеть им, но у нее это уже получилось. Лайам возблагодарил Бога за то, что единственная женщина, которой он не в силах противиться, так нежна и так честна, что играет с ним в эту игру.

Кайра взяла в рот его член, и Лайам сжал колени, чтобы устоять на ногах. Остатками сознания он приказал себе уловить момент, когда придется отступить.

Этот момент наступил очень скоро.

– Хватит, любимая, – сказал он и поставил Кайру на ноги. – Я не хочу так кончить. Не сегодня.

Сегодня он хотел излить семя в нее, перед тем как они оба упадут в изнеможении. Лайам не думал в ближайшее время встретиться со смертью, но когда мужчина идет на войну, риск всегда существует, и он желал перед битвой посеять в лоно жены начало новой жизни.

Осторожно сняв с Кайры легкую ночную рубашку, он на руках отнес ее на кровать, иногда останавливаясь, чтобы поцеловать. Он знал, что ему никогда не надоест любоваться ее нежным телом, тем, как она выглядит в россыпи черных волос, и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы обрести контроль над собой. Были вещи, о которых он знал, но никогда не делал, и теперь настало время их испытать.

Кайра тихо застонала. Она не знала, сколько сможет терпеть его ласки, потому что потребность впустить его в себя стала более сильной, чем ее воля. Занятие любовью возбудило ее больше, чем она воображала даже в мечтах.

Лайам процеловал дорожку вниз по ее животу и раздвинул ей ноги. Смущение, которое она, наверное, никогда не победит, слегка охладило страсть, и Кайра, поняв, куда он смотрит, попыталась отвлечь его внимание, пока неловкость не заглушила приятное тепло в теле.

– Лайам, кажется, я больше не могу вынести игру. – Она скомкала простыни, и он стал целовать внутреннюю поверхность ее бедер и тереться мягкими волосами о нежную женскую плоть, отчего по телу Кайры расходились волны желания.

– Наберись сил, жена, – сказал Лайам и легонько ущипнул ее, – Подумай о том, как чистят горшки.

Кайра собралась сказать, что это глупость, но только пискнула, потому что в этот момент он поцеловал ее туда, в то место, на которое до этого смотрел. Она напряглась и приподнялась на кровати. Когда она подумала, что такой интимности просто не вынесет, он толкнул ее языком. Кайре послышалось, что она произнесла богохульство, но способность мыслить ее покинула; она стала существом, которому доступны только ощущения, жар и потребность.

На какое-то мгновение Кайру охватило безумие – ей показалось, что она разбивается вдребезги. Она закричала, умоляя его соединиться с ней, но он проигнорировал ее просьбу. Через секунду она почувствовала освобождение, и оно пронзило ее с такой силой, что Кайра задрожала, но он не дал ей опомниться. Интимнейшие поцелуи снова стали сводить ее с ума, и когда она в очередной раз закричала, он дал ей то, о чем она просила. Соединение было свирепым, скачка быстрой и жесткой, но Кайра наслаждалась ею целую заключительную минуту.

Кайра осторожно открыла глаза, в замешательстве нахмурилась и тут же вспыхнула от нахлынувшего воспоминания. Она снова закрыла глаза, но бьио поздно – Лайам понял, что она очнулась, засмеялся, обхватил ее и перекатился на спину. Трудно бьио сохранять достоинство, лежа на его голом теле, особенно когда она вспомнила его сладкий вкус.

– Моя распутница опять улепетнула? – спросил Лайам, поглаживая ее по спине.

– Ей следует забиться под камень, сгорая от смущения, – ответила Кайра.

Лайам опять засмеялся. Может, распутная часть Кайры будет иногда прятаться, но он чувствовал, что она никогда не убежит насовсем. Лайам гордился и торжествовал, что любовью довел жену до обморока.

Ожидая, когда она откроет глаза, он понял, что в ее занятии любовью появилось что-то новое. Хотя Кайра не уступала ему в страсти, ее страсть нужно было выманивать, в нее часто врывалось смущение, которое затрудняло подъем к вершине. На этот раз колебание возникло всего один раз – когда он подарил ей интимнейший из поцелуев, но оно возникло так мимолетно, как будто его и не было вовсе. Выпустив на волю дерзость, которую она, видимо, испытывала в своих снах, Кайра заодно сбросила цепи с той чувственной женщины, которая бунтовала внутри ее. Она позволила себе свободно отдаваться каждому прикосновению, каждому поцелую, и как же это было замечательно! Лайам подумал, что никогда не допустит, чтобы она опять спрятала эту сторону своей натуры.

– О нет, приведи ее обратно, – прошептал он, расчесывая пальцами спутанные волосы жены. – Ей нечего стесняться.

– Я уверена, что она нарушила несколько церковных правил. – Кайра вдруг подумала, что ей на это наплевать. В конце концов, Лайам – ее законный муж.

– Несомненно, но я изучил все эдикты и считаю, что правил слишком много. Временами я думаю, их сочинили люди, которые не хотят, чтобы мы находили радость в той жизни, которую дал нам Господь.