Дама моего сердца - Хауэлл Ханна - Страница 65

— Ах ты негодник!

Обхватив ее лицо ладонями, Камерон прикоснулся губами к ее губам.

— Но ты меня все равно любишь.

— Да. Безумно. Отчаянно. Всем сердцем.

— Так же, как и я тебя.

— Когда? — спросила Эвери, легонько толкнув Камерона, заставляя его лечь на спину.

Раскинувшись на постели, Камерон смотрел, как она покрывает поцелуями его тело. «Оказывается, не так-то страшно признаваться в своих чувствах и даже приятно, если в награду ты получаешь такое наслаждение», — подумал он, когда длинные тонкие пальцы Эвери начали ласкать его восставшую плоть.

— Когда ты понял, что любишь меня? — спросила она, покрывая его поцелуями.

— Когда обнаружил, что Кэтрин лжет. Я сидел в саду и слышал, как Пейтон хитростью выудил из нее отвратительную правду. И тогда я подумал, что из-за этой лживой дряни я потерял женщину, которую люблю. И решил, что непременно исправлю свою ошибку. — И он закрыл глаза, почувствовав, что Эвери вобрала его в рот. — Я так хотел, чтобы ты была со мной, Эвери… — простонал он.

Эвери продолжала его ласкать, пока Камерону не стало казаться, что больше он уже не выдержит. Заметив это, она уселась на него верхом.

— Клянусь, каждую ночь я просыпался в поту. Именно в такой позе ты мне и снилась, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — И я с трудом сдерживал слезы, когда обнаруживал, что это всего лишь сон. — Он погладил Эвери по тому месту, где вот-вот должны были соприкоснуться их тела, и улыбнулся, заметив, что ее гибкое тело затрепетало от удовольствия. — Я люблю тебя, Эвери.

— И я люблю тебя. — Наклонившись, Эвери нежно поцеловала его в губы. — А сейчас я хочу заниматься с тобой любовью.

— Я тоже очень этого хочу.

Камерон открыл глаза. Эвери лежала на его груди. Он погладил ее по спине, и она слегка пошевелилась. Им предстояла долгая ночь, наполненная дивным наслаждением.

— Я столько хочу для тебя сделать, дорогая.

— Ты уже это сделал, дорогой.

— Спасибо, но я не об этом. Приподнявшись на локте, Эвери ему улыбнулась.

— Этого вполне достаточно, чтобы я почувствовала себя счастливой.

Камерон ласково откинул с ее лица прядь волос и заправил ее за ухо.

— Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы никогда не пожалела о том, что вышла за меня замуж. Я подарю тебе самые роскошные наряды, самые изумительные драгоценности. Я… — Камерон нахмурился, когда Эвери приложила палец к его губам.

— Помолчи и послушай, — попросила она. — Мне от тебя нужны всего четыре вещи.

— Это какие?

— Я хочу, чтобы ты любил меня так, как я люблю тебя…

— Я люблю тебя, детка, хотя никогда не пойму, за что мне выпало такое счастье.

— Я хочу, чтобы я была тебе нужна так, как ты нужен мне…

— Ты нужна мне, как воздух и еда. — Камерон погладил Эвери по стройным бедрам. — Мне необходимо каждый день видеть твое прекрасное лицо и каждую ночь чувствовать рядом с собой твое восхитительное тело.

— Мне тоже, — заверила его Эвери. — Я хочу, чтобы ты верил мне так, как я верю тебе, всем сердцем, всей душой!

Эвери замерла в ожидании ответа, и Камерон понял, что это для нее очень важно. Он не скрывал своего недоверия к женщинам, даже бравировал тем, что не верит им ни на грош. Камерон уже давно не сомневался в Эвери, задолго до того как понял, что любит ее, однако никогда ей об этом не говорил. Теперь пришло время сказать.

— Я верю тебе, детка. Уже давно верю. Эвери едва не расплакалась от счастья.

— А еще я хочу, чтобы ты подарил мне детей.

— По-моему, я уже начал претворять это твое желание в жизнь.

— Да. — Эвери погладила Камерона по груди. — И делаешь это усердно. Я хочу, чтобы у нас родилось несколько очаровательных черноглазых мальчуганов.

— И девчонок с раскосыми кошачьими глазами. — Он посмотрел на Эвери, зная, что она никогда не поймет, как много ему дала, и надеясь, что она никогда не пожалеет о том, что они вместе. — А больше ты ничего не хочешь?

— Ну, раз уж ты спрашиваешь, — тихонько рассмеялась она, легонько щелкнув Камерона по носу. — Думаю, маленький горшочек меда время от времени мне не помешал бы.

Улыбнувшись, Камерон уложил ее на спину и лег сверху.

— А по-моему, ежевичный джем лучше.

— Что ж, нам с тобой будет о чем поспорить в течение долгих лет совместной жизни.

— И это будут восхитительные годы, любовь моя.

Эпилог

— Камерон!

Камерон поразился тому, что его хрупкая жена способна так громко кричать. Голос ее был слышен в большом зале так отчетливо, словно она находилась не в спальне наверху, а стояла рядом с ним. Камерон подошел к подножию лестницы, за ним, изумленно переглядываясь, поспешили Лерган и Йен. Кормак стоял за его спиной, задрав голову вверх и чему-то улыбаясь.

— Вот уж не думал, что малышка Эвери способна так вопить, — протянул Кормак. — От Джиллианы этого еще можно ожидать, но только не от Эвери.

— Может, мне к ней подняться? — нерешительно спросил Камерон.

— Камерон, ты просто подонок! — донеслось сверху.

— Нет, не нужно. — Лерган схватил его за рукав. — Думаю, это небезопасно.

— Да что она мне может сделать? Ведь она рожает.

— Моя малышка Гизела во время родов гонялась за мной по всему замку, размахивая поленом, — раздался веселый голос.

Камерон смущенно вспыхнул — он и не слышал, как приехали родители Эвери.

— А почему она это делала? — с любопытством спросил он, поздоровавшись к ними.

— Хотела ударить меня пару раз в живот, чтобы я узнал, что она в эту минуту испытывает. Меня угораздило сказать ей какую-то чушь, когда я пытался ее успокоить. Хорошо, что Молди удалось скрутить ее, прежде чем она меня прикончила.

— Ты что, всем рассказываешь эту историю? — буркнула Гизела и, сняв плащ, вручила его озабоченному Малышу Робу. — Они подумают, что я не женщина, а какая-то мегера. Ну что ж, Камерон, поскольку твоя жена вот-вот подарит мне внука или внучку, думаю, я могу теперь тебя простить.

— Вы очень добры, миледи. — Камерон склонился к руке тещи. — Эвери!

— Что, мама приехала? — донеслось сверху.

— Эвери ведет себя чересчур шумно, — нахмурилась Гизела. — Я здесь, малышка! — крикнула она. — Уже поднимаюсь к тебе.

— Наконец-то! Только сначала стукни, как следует Камерона от моего имени, ладно, мама?

— Право, Эвери… — начал было Камерон и вскрикнул: — Ой! — Потерев больное место, он изумленно воззрился на мать Эвери. Мило улыбнувшись, та поцеловала его в щеку. — Неужели вы и правда меня ударили?

— Чего не сделаешь ради дочери, которая рожает, — ухмыльнулась Гизела и направилась к лестнице. — Иду, Эвери! — Войдя в спальню, она остановилась на пороге. — Ба, малышка, да ты блестишь!

— Это от пота! — воскликнула Эвери.

— Что ж, пусть будет так. Может быть, тебе чего-нибудь хочется?

— Да. Мне хочется, чтобы ты принесла мне очень длинный и острый нож. И когда все это закончится, я подкараулю Камерона и отрежу у него…

Камерон с облегчением вздохнул, когда дверь за тещей захлопнулась, обрубив конец фразы. Отправив Малыша Роба за вином и едой, Камерон повел мужчин в большой зал. Ему очень хотелось быть сейчас вместе с женой, поддержать ее хоть немного в тот момент, когда она в муках рожала их первенца, но, пожалуй, сейчас самое лучшее — это держаться от нее подальше. Помощниц у нее и без него хватает: Энни, Джиллиана, Элспет и мама. Они о ней позаботятся.

— Не волнуйся, парень, — сочувственно пробурчал Найджел, попивая вино. — Большинство женщин нашего клана предпочитают в такие минуты быть с женщинами. А мужчинам лучше держаться в стороне.

— Мама Эвери сердится на тебя, папа Камерон? — спросил Алан, подходя к Камерону.

— Немножко, — ответил Камерон, потрепав мальчугана по густым кудрявым волосам. — Но ничего, это пройдет. Эвери сейчас больно, и ей хочется покричать, вот и все.

— Мама Берт тоже так делала, — утешил отца Алан и направился к очагу, возле которого сидели юный Кристофер, ободранный кот по кличке Мадди и няня Агнес. За девять месяцев, прошедших после женитьбы Камерона на Эвери, Алан уже три раза приезжал к ним, и каждый раз в сопровождении Кристофера и Агнес. Мальчик с радостью воспринял сообщение о том, что его фамилия Макалпин, хотя было ясно, что пройдет еще немало времени, прежде чем его можно будет забрать от приемных родителей. Алану нравились обе семьи, и его вполне устраивало такое положение вещей. Камерон даже начал сомневаться в том, стоит ли разлучать малыша с Кристофером. Эвери оказалась права. Между двумя мальчиками, которых бросили родные матери, возникла крепкая дружба. Хорошо уже то, что ребенок считает его отцом, размышлял Камерон, хотя и приходится делить это почетное звание с Кормаком. Ведь Кормак и Элспет спасли малышу жизнь, вырастили и воспитали как собственного сына и были готовы и впредь заниматься им, и потому несправедливо отнять у них Алана, который очень их любит. На этот визит Камерон возлагал большие надежды — предполагалось, что Алан пробудет в их замке несколько месяцев: Камерон решил обучить Кристофера азам воинского искусства, а поскольку мальчики были неразлучны, Алан приехал вместе с ним. Так что хрупкая ниточка, связывающая Камерона с сыном, со временем наверняка укрепится. Мысли о детях и семье заставили его вновь взглянуть в сторону лестницы. Несмотря на уверенность в том, что женщины, если понадобится, придут на помощь Эвери, он не мог избавиться от страха. Эвери сильна духом, но телосложение у нее хрупкое. Камерон оглядел Кормака и Найджела и попытался успокоить себя тем, что Элспет и мать Эвери — женщины невысокие и хрупкие — не умерли во время родов. Если бы он был нужен Эвери, она бы за ним послала. Значит, все идет как положено. К тому же Камерону вовсе не хотелось наблюдать за страданиями Эвери. И он радовался тому, что в его присутствии нет необходимости.