Дама моего сердца - Хауэлл Ханна - Страница 24

— Если только она не попытается убить сэра Чарлза. Удачи вам, — пожелала Джиллиана и побежала к женщинам, которые уже складывали палатки и собирали вещи.

Камерон повел своих людей к лагерю Де Во, тщетно пытаясь выбросить из головы слова Джиллианы, что Эвери может предпринять попытку убить Чарлза, однако эта мысль крепко засела в его голове. Камерон знал, что Эвери не из тех женщин, которые будут покорно дожидаться своей участи, заливаясь слезами и моля Бога о том, чтобы кто-то их спас. Он не представлял, что безоружная слабая женщина может сделать Чарлзу, который опасен и его не стоит выводить из себя. В какой-то момент Камерон пожалел о том, что забрал у Эвери кинжал, но потом решил, что поступил верно. То, что Эвери безоружна, может сослужить ей хорошую службу. Едва ли Де Во захочет сразу же устроить показательную казнь.

— Я думаю, твой план удачен, — заметил Лерган. — Мы сумеем вернуть девушку.

— Да, если она не сделает какой-нибудь глупости вроде попытки спастись, — пробормотал Камерон.

— Это я не учел. Сэр Чарлз приказал не спускать с нее глаз. Вряд ли она сможет сбежать при такой-то охране.

— Как подумаю о том, что эта свинья держит ее привязанной и она совершенно беспомощна, у меня сразу возникает желание разрубить его на куски.

— Мне кажется, она уже привыкла к тому, что ее привязывают, — хмыкнул Лерган.

Камерон был рад, что они уже успели сесть на коней, иначе он наверняка не удержался бы и влепил кузену хорошую затрещину. Впрочем, он понимал, что Лерган прав и бить его в общем-то не за что. Ему очень хотелось верить, что Эвери видит разницу между тем, как к ней относится Чарлз и как к ней относился он. Он никогда не смог бы поднять на нее руку, а этот подонок способен на все.

— Надеюсь, он догадается обмотать ее запястья шелковой тканью, прежде чем привязывать к кровати, — произнес Камерон, желая как-то оправдаться. — А главное, что он не успел завершить свою трапезу.

— Ты думаешь, он всерьез решил сделать ей ребенка?

— Думаю, он еще и сам не знает, что с ней делать, хотя по его тону чувствовалось, что он не прочь выполнить свою угрозу.

Мысль о том, что Чарлз может сделать Эвери своей любовницей, привела Камерона в ярость. Эвери принадлежит только ему, и никому другому. Он намерен отправить ее к родителям и упорно убеждает себя в том, будто не испытывает к ней никаких чувств, кроме страсти, но это не имеет никакого значения. Он ее первый мужчина и не желает ни с кем ее делить. И если Чарлз посмеет изнасиловать Эвери, он скоро начнет мечтать о смерти как об избавлении от мучений. Оставив коней в лесу так, чтобы их не было видно, Камерон со своим отрядом подобрался к границе лагеря Де Во и, взглянув на его палатку, похолодел: Чарлза возле нее не было. Подавив желание ворваться в жилище этого негодяя с мечом в руках, Камерон шепотом приказал четверым воинам обойти вокруг лагеря и, ворвавшись в него, имитировать нападение, а сам остался с Лерганом, Малышом Робом и Колином. Теперь оставалось самое трудное — ждать.

— Потерпи немного, скоро мы ее освободим, — прошептал Лерган.

— Перестань меня успокаивать, кузен,-тоже шепотом ответил Камерон, злясь на себя за то, что не может скрыть своих эмоций.

— У тебя секунду назад был такой вид, будто ты готов с воплем ворваться в палатку, размахивая мечом.

— Мне очень хотелось это сделать, но я сумел сдержаться.

— Интересно, почему? В конце концов речь идет о спасении всего лишь Эвери Мюррей, которую ты все равно рано или поздно вернешь ее родителям. Кстати, у тебя еще осталась малышка Джиллиана, которую ты можешь использовать для осуществления своих планов.

— Если ты сейчас же не заткнешься, я тебе язык отрежу!

Лерган замолчал, возвел глаза к небу, а Камерон уставился на палатку, страдая оттого, что не видит, что делается внутри, и не может подать Эвери знак, что находится поблизости. Поскольку заняться пока было нечем, Камерон начал размышлять о словах Лергана. Он не должен приходить в ярость оттого, что к Эвери прикасается кто-то другой. Не должен злиться и бояться за ее жизнь, иначе совершит какую-нибудь глупость, как чуть было не совершил только что, когда едва не ворвался в палатку Де Во с обнаженным мечом в руке. Наоборот, он должен напомнить себе, что не испытывает к Эвери никаких чувств, кроме вожделения. Эти мысли его почему-то не успокоили. Ему было хорошо с Эвери. При взгляде на нее у него теплело на сердце. Рядом с ней он отдыхал душой. Милая, умная, очаровательная девушка. Несмотря на занимаемое ею высокое социальное положение, она охотно работала наравне с женами его воинов и даже подружилась с ними. Она первой бросалась на помощь больным и раненым. Хотя путешествие по Франции было нелегким, а временами даже суровым, она ни разу не пожаловалась на тяготы пути. Единственное, в чем они с Эвери не могут добиться согласия, так это в вопросе о том, является ли ее брат причиной позора его сестры. А в целом ему очень нравится Эвери и нравится находиться в те обществе. Странно, он видел в ней не только любовницу, но и друга. Нельзя забывать и о том, что он и его люди обязаны ей жизнью. И поэтому он должен сейчас ее спасти, подвел итог своим размышлениям Камерон, легко заглушив слабый внутренний голос, твердивший ему, что он снова себя обманывает. В этот момент, к облегчению Камерона — слава Богу, можно больше не терзать себя мыслями, — его люди ворвались в лагерь. И через минуту две небольшие повозки, стоявшие в отдалении, загорелись. Началась паника. Лошади метались с испуганным ржанием, люди сэра Чарлза бестолково бегали взад и вперед. Все идет по плану, подумал Камерон и с решительным видом направился к палатке Де Во, подходя к ней сзади.

Глава 11

Когда в палатку вошел сэр Чарлз, Эвери постаралась скрыть страх, хотя это не так-то легко было сделать. Сэр Чарлз взглянул на нее, распятую на кровати, как на жертвенном камне, и губы его растянулись в мерзкой ухмылке. Эвери пожалела, что при ней нет кинжала. С каким бы удовольствием она всадила его в сердце этого подонка! Ее не оставили бы в живых, но сейчас Эвери была готова на все, лишь бы избавиться от позора.

— Вот так твой пылкий шотландский любовник привязывал тебя, чтобы ты не сбежала? — насмешливо спросил сэр Чарлз.

— Нет, — ответила Эвери по-английски и сразу спохватилась: нужно было говорить на французском языке. — Он смелее тебя и привязывал меня только за одну руку. — И тут кровь застыла у нее в жилах: выхватив из ножен меч, Де Во приставил его к горлу Эвери, и она ощутила леденящий холод.

— Советую тебе придержать язык, женщина! В твоем нынешнем положении лучше его не распускать.

— Смотри не забрызгай моей кровью свои великолепные простыни.

— Что ж, тут ты, пожалуй, права. — И сэр Чарлз опустил меч ниже.

Эвери побледнела как смерть, когда он начал медленно разрезать шнуровку на лифе ее платья. Этот Де Во такой же жестокий, безжалостный подонок, как и те, с кем довелось столкнуться ее матери. А поскольку бедняжке пришлось иметь дело с такими безумцами в течение долгих лет, просто удивительно, как ей удалось остаться такой же веселой и милой, какой Эвери привыкла ее видеть. Теперь понятно, почему мама так редко ездит в страну, где родилась. Эвери знала, что, если ей удастся выбраться из этой передряги живой, она тоже вряд ли еще раз ступит на землю Франции, несмотря на то что очень любит своих родственников Люсеттов.

— Ты намерен вернуть меня моим родителям голой? — спросила она, гордясь тем, что голос ее звучит спокойно и она сумела скрыть панический страх, когда Де Во, покончив со шнуровкой, методично и вроде бы нехотя принялся разрезать на ней платье.

— Ну что ты! Как ты плохо обо мне думаешь, — упрекнул он ее. — Я подарю тебе шикарные платья, достойные любовницы такого человека, как я. Такие же, какие мой кузен Вашель подарил твоей матери много лет назад.

— А как сейчас поживает сэр Вашель? Надеюсь, он мертв? — Эвери непроизвольно вздрогнула, когда сэр Чарлз острием меча распахнул разрезанное платье у нее на груди.