Голубая кровь - де ла Круз Мелисса - Страница 31

— Поможешь мне с одним делом? — спросила Мими, увлекая парня прочь от компании.

В полумраке она выглядела как беспомощная красавица, и Дилан, даже не успев задуматься, машинально пошел за ней, все дальше и дальше в темноту.

— Но она меня пригласила! Я знакома с хозяйкой этой квартиры! — возразила Шайлер.

Она впервые слышала, чтобы для домашней вечеринки составлялся список гостей. Но с другой стороны, ее никогда ни к кому и не приглашали. Лифт доставил ее на нижний этаж пентхауса, ее тут же окружили девушки из группы по связям с общественностью, и лица у них были каменные.

— У вас есть приглашение? — неприветливо спросила одна из них, выдула, громко щелкнув, жевательную резинку и злобно взглянула на плохо подходящий к обстановке наряд Шайлер.

На девушке была свободная блуза, расшитая пластмассовыми бусинами, джинсовые шорты поверх черных леггинсов и поношенные «казаки».

— Я только сегодня узнала про эту вечеринку! — возмутилась Шайлер.

— Сожалею, но вас нет в списке, — отозвалась девушка с блокнотом, наслаждаясь возможностью проявить власть.

Шайлер уже совсем было собралась вернуться в лифт и отправиться домой, как из-за замаскированных дверей появилась Блисс.

— Блисс! — позвала Шайлер. — Они меня не пускают!

Блисс подошла к ним. Она приняла душ и переоделась в облегающее платье «Миссони» с зигзагообразным узором и сандалии на манер античных, но на высоком каблуке. Блисс взяла Шайлер под руку и провела через заслон пиарщиц, невзирая на протесты упершейся девицы с блокнотом. Они прошли в главную комнату, где ребята из Дачезне кучковались у бара, сидели, развалившись, на диванах или танцевали, прижимаясь друг к дружке, у окон.

— Спасибо, — сказала Шайлер.

— Извини, пожалуйста. Это все Мими. Я ей рассказала, что мои родители в отъезде и я хочу устроить небольшой междусобойчик, а она закатила вечеринку, как на Эм-ти-ви после вручения премий.

Шайлер рассмеялась. Она огляделась по сторонам. В клетках, подвешенных к потолку, извивались наемные танцоры. Девушка заметила несколько известных лиц.

— Это что, действительно?… — спросила Шайлер, увидев посреди веселящейся толпы известную актрису-подростка, поглощающую пиво под одобрительные возгласы.

— Угу. — Блисс вздохнула. — Пошли, я тебе покажу остальную квартиру. Обычно тут все совсем не так.

— Я с радостью, но сперва мне надо кое-что сделать.

Блисс приподняла бровь.

— И что же?

— Отыскать Джека Форса.

Ей нужно было найти Джека. Ей нужно было рассказать ему, что с ней произошло. Они практически не разговаривали с того самого вечера, с Неформального бала, но Шайлер чувствовала, что Джек — единственный, кто ее поймет. Она изо всех сил старалась сохранить воспоминания, а они ускользали, она уже не могла точно припомнить, где, почему и как это произошло, в памяти отпечатались лишь глаза, горящие красные глаза в темноте, глаза с серебряными зрачками. Красные глаза и острые клыки.

Но пентхаус Ллевеллинов словно бы волшебным образом разрастался, куда бы ты ни пошел, возникали все новые и новые комнаты, бесчисленные коридоры и спрятанные сокровища. Шайлер отыскала расположенный внутри дома плавательный бассейн, полностью оборудованный спортзал и помещение, более всего напоминающее укомплектованный салон красоты, с кушетками для массажа и эфирными маслами, а еще игровую комнату, наполненную старомодными игровыми автоматами, с механическими предсказателями и всяческими настольными играми, и все это в отличном состоянии. Шайлер бросила монетку в прорезь и получила предсказание.

Шайлер пожалела, что тут нет Оливера, чтобы показать ему это.

— Вы не видели Джека? Джека Форса? — спрашивала она у всех встречных.

Ей отвечали, что он только что вышел, или что он на другом этаже, или только что прибыл. Казалось, что он повсюду и нигде.

В конце концов, Шайлер все же отыскала его в пустой спальне для гостей на верхнем этаже. Он тренькал на гитаре и тихонько что-то напевал себе под нос. Внизу бушевала вечеринка века, но Джек предпочел ей уединение.

— Шайлер? — спросил он, не поднимая головы.

— У меня происшествие, — сказала девушка, осторожно прикрывая за собою дверь.

Теперь, когда она наконец-то нашла Джека, все сдерживаемые чувства вырвались наружу. Шайлер била дрожь, она была так перепугана, что даже не обратила внимания на то, что Джек уловил ее присутствие, не глядя. Широко распахнутые глаза девушки были полны страха. Не задумываясь, она подбежала к Джеку и села рядом. Он обнял ее, словно стараясь защитить.

— Что случилось?

— Я сегодня была на фотосессии, а потом шла по улице одна, и… я… я не могу вспомнить…

Девушка с трудом продиралась через слова. Через образы. Они были выжжены в ее мозгу, но в то же время у Шайлер было такое ощущение, словно она пытается дотянуться до них, ухватить их. Она держалась за краешек воспоминаний. С ней едва не произошло нечто ужасное. Но что именно? Какими словами можно передать случившееся и почему память изменяет ей?

— На меня напали, — выдавила Шайлер через силу.

— Что?! — Джек выругался и встряхнул ее за плечи, потом притянул к себе. — Кто? Рассказывай!

— Я не помню. Оно ушло. Но оно было… очень сильное, я не могла его остановить. Красные-красные глаза… зубы… оно собиралось укусить меня… здесь, — произнесла девушка, указав себе на шею. — Я чувствовала его зубы у себя в жилах… но посмотри, у меня ведь нету укусов? Я не понимаю.

Джек нахмурился. Он заключил ее в объятия.

— Я хочу кое-что тебе сказать. Кое-что важное.

Шайлер кивнула.

— Кто-то охотится на нас. Кто-то охотится на Голубую кровь, — негромко произнес юноша. — Прежде я сомневался, но теперь уверен в этом.

— В каком смысле — охотится на нас? Ты ничего не перепутал? Это же нас все должны бояться!

Джек покачал головой.

— Я понимаю, что это звучит бессмысленно.

— Потому, что Комитет говорит, что нас невозможно уби…

— Именно! — перебил ее Джек. — Они всегда твердят нам, что мы живем вечно, что мы бессмертны и неуязвимы, ничто не способно убить нас.

Шайлер кивнула.

— Ну да, об этом я тебе и говорю.

— И они правы. Я пытался.

— Что ты пытался?

— Я выскакивал наперерез поезду. Я резал себя. Это я прошлой осенью упал из окна библиотеки.

Шайлер вспомнила слух о том, что какой-то парень якобы спрыгнул с балкона третьего этажа и приземлился во внутреннем дворе. Но она в это не верила. Невозможно спрыгнуть с высоты в пятьдесят футов и остаться в живых, да еще и уйти на своих ногах.

— Зачем?

— Чтобы проверить, действительно ли они говорят нам правду.

— Но ты мог умереть!

— Нет. Не мог. Комитет прав. По крайней мере, в этом.

— Тем вечером… ну тогда, возле «Квартала сто двадцать два», тебя действительно сбило такси?

Джек кивнул.

— Но мне это не причинило никакого вреда.

— Ага. — Шайлер кивнула.

Так значит, она действительно видела, как он упал под колеса автомобиля. Он должен был умереть. Но появился на тротуаре, целый и невредимый. Она тогда подумала, что просто устала к вечеру и ее подвело зрение. Но это было на самом деле. Она действительно именно это и видела.

— Шайлер, послушай меня. Ничто не может причинить нам вреда… кроме…

— Кроме чего?

— Я не знаю! — Джек в бессилии стиснул кулаки. — Но что-то есть. Комитет что-то скрывает от нас.

Джек объяснил, что перед первой встречей старшие члены Комитета решили, что не станут поспешно говорить об опасности. Что вместо того, чтобы предупредить всех, лучше будет пока оставить новичков в неведении. Довольно и того, что им нужно сперва свыкнуться с мыслью о полученных в наследство особых качествах. Незачем поднимать тревогу на пустом месте. Только вот он им не поверил. Он знал, что они что-то скрывают.

— Они что-то утаивают. Думаю, это нечто такое, что происходило в прошлом, что-то из нашей истории. Нечто, имеющее отношение к Плимуту, и произошло это, когда мы только-только поселились здесь. Я пытался докопаться до этого, но оно словно заблокировано от меня. Когда я начинаю об этом думать, то вспоминаю всего одно лишь слово. Послание, прибитое к дереву на пустом поле. И в нем — одно-единственное слово: Кроатан.