Голубая кровь - де ла Круз Мелисса - Страница 25

Миссис Дюпон объяснила, что, когда они станут старше, у них появится возможность поработать на общее благо в разнообразных комитетах. Молодое поколение голубокровных уже действовало, организуя бал «За спасение Венеции», вечера общества молодых коллекционеров в Музее американского искусства Уитни и благотворительные акции в поддержку Хай-Лайн, наряду с прочими достойными делами.

И конечно, они также планировали ежегодный бал Четырех сотен. Самое значительное светское событие года, проходящее в бальном зале отеля «Сент-Регис» в декабре, было частью традиции, которой еще в «позолоченном веке»[12] положила начало группа представителей Голубой крови. Тогда его называли Патрицианским балом.

Но Шайлер по-прежнему казалось все это бредом. Когда собрание распустили, несколько новичков, сбившись в группку, принялись задавать старшим членам Комитета еще какие-то вопросы. Шайлер же быстро вышла из зала. Она не заметила, что за ней кто-то последовал.

Он появился перед ней без предупреждения.

— Привет! — улыбнувшись, произнес Джек Форс.

Волосы его были, как всегда, восхитительно взъерошены. Глаза на красивом, словно изваянном скульптором лице сверкали, как два изумруда.

— Блин, ты как это делаешь?! — не сдержалась Шайлер.

Джек пожал плечами.

— Тебя научат. Это просто одна из наших способностей.

— Ну что ж, «мы» не собираемся тут торчать, чтобы это выяснить, — бросила Шайлер, отодвинув Джека с дороги.

— Шайлер, подожди!

— Чего мне ждать?

— Такого не должно было быть. Это собрание созвали слишком рано. Обычно его проводят весной. А к тому моменту почти все уже все понимают, по воспоминаниям. Ты начинаешь осознавать, кто ты, прежде чем тебе кто-то что-то скажет. Собрание — всего лишь формальность. Обычно те, кого приглашают в Комитет, уже все знают.

— И что?

— Я понимаю, что этого чересчур много, для того чтобы сразу освоиться. Но помнишь, что случилось в субботу вечером? Когда мы вальсировали? Мы видели это потому, что это уже происходило раньше. Все, что она сказала — правда.

Шайлер покачала головой. Нет. Она не собирается на это покупаться. Может, они все тут перебрали «Кул-эйд» с какой-то дурью, но у нее мозги на месте. Вампиры, прошлые жизни и бессмертие бывают только в кино и книжках. А она, Шайлер, живет в реальном мире. И переселяться в психушку в обозримом будущем не планирует.

— Сделай вот так, — сказал Джек и постучал пальцами себе по челюсти.

— Зачем?

— Тебе пора начать ощущать их. Прямо сейчас. — Он надавил пальцами по сторонам от рта.

— Здесь?

— Ну да, я знаю, люди Красной крови считают, что кусательные у нас передние клыки, но к этому тоже приложили руки конспираторы. На самом деле мы используем зубы мудрости.

— Зубы мудрости? Те самые, которые выдирают стоматологи? — переспросила Шайлер, едва сдержавшись, чтоб не закатить глаза.

— Ох, я совсем забыл, что у Красной крови тоже употребляют такое название. Нет, не настолько далеко. Они позаимствовали термин у нас, но означает он другое. Ну, давай же, попробуй. Они начинают появляться примерно в это время.

Шайлер все-таки закатила глаза. Она попыталась что-нибудь нащупать во рту.

— Да ничего там не… Ой!

С обеих сторон за маленькими зубами — она никогда прежде не обращала на них внимания — обнаружилось что-то острое.

— Если сосредоточиться, ты можешь их выдвинуть.

Шайлер ощупала зубы и представила, как они удлиняются, выходя из десен. Поразительно, но маленькие эмалевые клыки двинулись вниз.

— Ты можешь научиться выпускать и прятать их.

Шайлер попыталась так и сделать. Она нащупала острый как иголка кончик зуба, и ее замутило от волнения. Она хотела обуздать свои ощущения и не смогла.

Потому что лишь сейчас осознала то, что все это время пыталась отвергать.

Что она — вампир. Бессмертная. Опасное существо. Ее клыки достаточно остры, чтобы пронзить плоть человека и дойти до крови. Шайлер медленно втянула клыки, и их исчезновение причинило ей боль.

Она действительно одна из них.

ГЛАВА 21

Собрание завершилось, но у Блисс по-прежнему голова шла кругом от того, что она узнала. Она — вампир. Нет, тут же поправила она себя, «вам-пире» — на древнем наречии, языке Голубой крови, означает «огненный ангел». Одна из неумирающих. Так вот как объясняются те воспоминания и ночные кошмары. И голоса, звучащие в сознании. Как странно думать о том, что ее кровь — живая. Но старшие говорят, что все они жили прежде, давным-давно, и что их призывают для службы, когда в них возникает нужда. Настанет день, и они будут полностью владеть воспоминаниями и научатся их использовать.

У Блисс камень с души свалился. Так значит, она не сошла с ума! Она не теряет рассудок. То происшествие в «Метрополитене», когда она отключилась, не успев поцеловаться с Диланом, наверное, тоже было частью всего этого. Вот что имела в виду доктор Пат. Что она — нормальная. Что ей полагалось испытывать головокружение и тошноту. Потому что ее тело и ее кровь изменялись. Может быть, теперь, когда она понимает, почему ей снятся кошмары, они прекратят ее изводить.

После окончания собрания Мими, широко улыбаясь, подошла к Блисс.

— Ты как, в порядке? — мягко поинтересовалась она.

Мими по себе знала, что нужно некоторое время, чтобы освоиться с такими новостями. Но обнаружить, что ты принадлежишь к Голубой крови, это что-то вроде окончания школы и получения диплома. Когда их с Джеком приняли в члены Комитета, родители в качестве сюрприза устроили им вечеринку в «Клубе-21».

Блисс кивнула.

— Ну ладно, пойдем, возьмем себе мясо по-татарски, — предложила Мими.

Они прошли несколько кварталов до «Ла гулю» и заняли столик на веранде. День уже клонился к вечеру, но было солнечно и все еще достаточно тепло, чтобы сидеть на улице. Девушки быстро сделали заказ.

— Слушай, дай я все-таки разберусь толком. Нас нельзя убить? — спросила Блисс, придвигая стул поближе, чтобы их никто не подслушал.

— Нет, мы живем вечно, — беззаботно произнесла Мими.

— То есть как — вечно?

Блисс все еще не могла осознать это. Как именно она может жить вечно? Она что, не станет морщинистой и дряхлой?

— Вот так — вечно, — отозвалась Мими.

— А как насчет серебряного кола в сердце?

— Только если кол от «Тиффани»! — хихикнула Мими и отпила «Пеллегрино». — Нет, серьезно, ты пересмотрела «Баффи — истребительницу вампиров». Нам ничто не может причинить вред. Но ты же знаешь Голливуд! Им непременно нужно измыслить способ как-нибудь нас да прикончить. Уж не знаю, с чего бы вдруг у нас такая плохая репутация.

Мими мило улыбнулась — прекрасное чудовище.

— Ну, вообще-то это все работа конспираторов. Им нравится вводить Красную кровь в заблуждение.

Блисс пыталась разобраться во всем до конца.

— Но через сто лет мы все равно умрем?

— Только физическая оболочка. Если ты так решишь. Твои воспоминания сохраняются вечно, так что на самом деле ты не умираешь, — пояснила Мими, взяла маленькую зеленую бутылку с шипучкой и сделала еще глоток.

— А как насчет питья крови?

— Это клево, — отозвалась Мими. Она подумала о своем итальянском жеребчике, и глаза ее мечтательно заблестели. — Круче секса.

Блисс покраснела.

— Не будь такой скромницей. У меня этих людей была прорва.

— Ты, можно сказать, вампирская женщина свободного поведения, — пошутила Блисс.

Лицо Мими потемнело, но потом она уловила, в чем тут юмор.

— Угу, я — настоящая женщина-вамп.

Принесли их заказ: недожаренные розовые ломтики карпаччо из тунца для Мими и гору мяса по-татарски, залитого сырым яйцом, для Блисс.

Блисс мысленно поблагодарила того, благодаря кому поедание сырой говядины сделалось не просто допустимым, но даже модным, и энергично принялась за поданное блюдо. Интересно, а как себя будет чувствовать Дилан, если она захочет сделать его своим фамильяром? И как это делается — просто начинаешь нежничать, целоваться, а потом берешь и кусаешь?