Голубая кровь - де ла Круз Мелисса - Страница 19

Жидкость была теплой и обожгла ей горло. На мгновение у девушки загудело в голове, она сделала еще пару глотков.

— Эй, полегче! Это ром! — предупредил Оливер, — Ты так с катушек слетишь, — весело заявил он.

Но Шайлер по-прежнему чувствовала себя совершенно трезвой, хотя улыбнулась и сделала вид, будто уже слегка захмелела.

Они стояли, плохо понимая, что им делать, держали в руках серебряные бокалы с натуральным фруктовым пуншем и старались изображать, будто им безразлично, что их никто не окликнул, не поздоровался и вообще никак не дал понять, что они тут желанные гости. Шайлер оглядела непринужденно беседующих учеников, которые собрались вокруг столиков с коктейлями, курили на балконе или позировали на фоне пианино, и осознала, что, хотя она знала большую часть собравшихся почти с самого детства, на самом деле была здесь чужой. Просто поразительно: даже Дилан умудрился найти себе место и отхватил популярную девушку, а они с Оливером, как всегда, остались вдвоем.

— Хочешь потанцевать? — спросил Оливер, ткнув в сторону темной комнаты.

Шайлер покачала головой.

— Не-а.

— Может, уйдем тогда? — поинтересовался Оливер, который, похоже, пришел к тому же выводу, что и она. — Можно зайти в «Банк» — спорю на что угодно, у них там музыка получше.

Шайлер не знала, как поступить. С одной стороны, они с Оливером имели все права находиться здесь — в конце концов, они тоже ученики Дачезне! — но с другой, возможно, лучше бы просто тихо скрыться. Может, если повезет, никто и не заметит, что они вообще приходили.

Оливер натянуто улыбнулся.

— Это я виноват.

— Вовсе нет. Я тоже хотела прийти, — возразила Шайлер. — Но ты прав, наверное, нам лучше смыться.

Они спустились по величественной лестнице с красной ковровой дорожкой. На последней ступеньке стоял Джек Форс, разговаривая о чем-то с Китти Маллинс. У Шайлер перехватило дыхание. Она крепко сжала руку Оливера и прошла к главной двери, не глядя на Джека.

— Уже уходишь? — послышался голос Джека.

Шайлер обернулась. Китти Маллинс ушла.

Джек стоял один, прислонившись к перилам. На нем была французская белая рубашка — спереди заправленная в брюки, но сзади, как обычно, выбившаяся из-под ремня, — брюки цвета хаки и расстегнутый темно-синий блейзер. Галстук был повязан криво, но выглядел Джек просто сногсшибательно. Он теребил цепочку запонки на правом запястье.

— Да мы так, просто заглянули, — пожала плечами Шайлер и невольно улыбнулась.

— Может, останешься? — спросил Джек, улыбнувшись в ответ и глядя прямо ей в глаза. — Тут можно повеселиться.

На мгновение Шайлер забыла, что Оливер стоит рядом, и, когда он заговорил, испуганно вздрогнула. Оливер взглянул на нее с нарочито непроницаемым видом.

— Я, пожалуй, схожу возьму еще чего-нибудь выпить. Пойдешь со мной?

Шайлер замешкалась с ответом, и на один бесконечный миг они застыли неловким треугольником.

— Да нет, Олли, мне что-то не хочется пить. Я тебя позже нагоню, ладно? — наконец, жалобно произнесла она.

Оливер нахмурился, но спорить не стал и быстро зашагал вверх по лестнице.

Шайлер скрестила руки на груди. Что это нашло на Джека Форса? Они всю неделю после похорон не разговаривали, он ей и слова не сказал, а теперь снова подкатывается? С чего она вообще тратит на него время?

Джек подошел и обнял ее за плечи.

— Пойдем потанцуем. Кажется, я слышу мою песню.

Шайлер позволила ему увлечь себя наверх, и на этот раз, когда они вошли в комнату, на них стали оборачиваться. Шайлер заметила завистливые взгляды девушек, а несколько парней посмотрели на нее с уважением. Всего минуту назад она была для них невидимкой, но присутствие Джека все изменило. Джек привлек ее к себе, и она поплыла в ритме музыки. Комнату пронизывал сексуальный, гипнотический ритм «Время на исходе» группы «Мьюз». «Я словно тону, задыхаясь…» Шайлер прижалась к Джеку, она чувствовала, как тело ее покрывается испариной, а рубашка Джека становится влажной, так силен был жар их тел.

ГЛАВА 16

Ее родители собрались уходить. Мими у себя в спальне услышала стук каблуков матери по мраморному полу и более тяжелые шаги отца.

— Крошка, ау! — произнесла Тринити, постучавшись к дочери. — Мы с папой уходим.

— Входи, — отозвалась Мими.

Она надела длинные массивные серьги и принялась внимательно изучать свое отражение в зеркале.

Тринити отворила дверь и вошла. На ней было длинное, по щиколотку, платье, как решила Мими, от Валентино, а на плечах красовался роскошный соболий палантин. У Тринити была изящная, чарующая фигура, а длинные белокурые волосы локонами ниспадали на плечи. Мать Мими часто фотографировали для светских новостей и модных журналов.

Родители собрались на какой-то благотворительный бал. Они вечно куда-то уходили. Мими даже вспомнить не могла, когда они ужинали дома. Иногда она вообще их неделями не видела.

Мать проводила время в салоне красоты, в спортзале, у своего психотерапевта или в бутиках на Мэдисон-авеню, а отец постоянно был на службе.

— Не задерживайся допоздна, — наставительно произнесла Тринити, поцеловав дочь в щеку. — Кстати, ты чудесно выглядишь. Это то самое платье, что я тебе купила?

Мими кивнула.

— Тебе не кажется, что эти серьги здесь лишние? — поинтересовалась мать.

Мими была уязвлена. Она терпеть не могла, когда ее критиковали.

— Мне кажется, мама, они отлично смотрятся.

Тринити пожала плечами.

Мими заметила, что в дверях с нетерпеливым видом стоит отец. Он возбужденно разговаривал с кем-то по мобильному. В последнее время отец выглядел более встревоженным, чем обычно. Что-то беспокоило его, он был поглощен своими мыслями и рассеян. Как-то Мими вернулась домой намного позже дозволенного времени, когда она кралась через кухню, отец, наливавший себе коньяк, заметил ее, но не сказал и слова.

— А где Джек? — поинтересовалась мать и огляделась, как будто Джек мог прятаться под туалетным столиком.

— Уже там, — отозвалась Мими и пояснила. — Мой приятель опаздывает.

— Ну, желаю приятно провести время, — произнесла Тринити и потрепала Мими по щеке. — Смотри там, не влезай особо в неприятности.

— И доброй ночи, — добавил Чарльз, закрывая за собой дверь.

Мими снова взглянула на себя в зеркало. Отчего-то всякий раз, когда родители желали ей доброй ночи еще вечером, она чувствовала себя лишенной чего-то. Брошенной. Так она и не смогла к этому привыкнуть. Мими сняла серьги. Мать права, к этому платью они не подходят.

Вскоре после ухода родителей появился, наконец, ее итальянец. Он сильно изменился со дня их встречи в «Барниз». Самоуверенность исчезла вместе с хищной улыбкой. Мими их выпила. Ситуацию контролировала она. Она почти насытилась им, он был слишком легкой добычей. Никто не мог стать с ней вровень.

— Я поведу, — сказала Мими, доставая ключи у него из кармана.

Итальянец не возразил.

До особняка Общества по изучению Северной и Южной Америки было недалеко, но Мими все равно по пути несколько раз проскочила на красный свет, заставив машину «скорой помощи» резко свернуть во избежание столкновения.

Она остановилась у навеса и, когда они выбрались из машины, бросила ключи привратнику.

Итальянец последовал за ней, как щенок. Они вошли в особняк вместе.

Мими смотрелась потрясающе в непроглядно черном атласном платье от Питера Сома, волосы ее были уложены в узел, а единственным украшением служила тройная нить жемчугов из Южного моря, фамильная драгоценность. Мими дернула кавалера за руку и направила вверх по лестнице. И натолкнулась на свою лучшую подругу, Блисс Ллевеллин, слившуюся в страстном поцелуе с этим ничтожеством, Диланом Бардом.

— Привет, — ледяным тоном произнесла Мими.

И когда же это успело назреть? Мими не любила оказываться не в курсе дела.

Блисс оторвалась от губ Дилана и покраснела, увидев подругу. Помада у Блисс была размазана, а волосы растрепаны. Дилан самодовольно улыбнулся Мими.