Семнадцатилетние - Матвеев Герман Иванович - Страница 130

— Ну, а если захочется мяса? — спросила Клара.

— Иногда можно и мяса, — согласилась Светлана и сейчас же прибавила: — Но не очень часто.

— Так это что выходит! Каждый день суп со снетками? — ехидно спросила Крылова.

— Да что ты говоришь! — вдруг рассердилась Надя и, не спрашивая разрешения учительницы, горячо заговорила: — Ты не имеешь никакого представления… Можно суп гороховый или молочный, можно чудесный борщ сварить, можно овощную тушонку… Это же зависит от умения… Я могу такие фаршированные репки делать — пальчики оближешь!..

— Девочки, не будем спорить, — возвращаясь к столу, сказала Василиса Антоновна. — Бюджет Светланы теоретически правильный, но нереальный. Так жить нельзя. Глупо экономить восемьсот сорок рублей в месяц и жить впроголодь. Строить бюджет нужно разумно…

Продолжить этот необычный урок Василисе Антоновне не пришлось. В дверь заглянула Фенечка и закивала учительнице головой.

— Хорошо. Сейчас идем! — сказала Василиса Антоновна, поднимаясь. — Девочки, нас уже ждут. Оставьте ваши учебники в партах и пойдемте в зал. Пожалуйста, Константин Семенович…

Руководитель класса, как показалось девушкам, нехотя и прихрамывая больше, чем всегда, поднялся с парты и перешел к столу.

— Девочки, мы не будем строиться в пары, — сказал он, — но пойдем организованно, без шума и споров.

— А зачем в зал?

— Будет что-то вроде митинга.

В коридоре пусто. Десятиклассницы, окружив учителей, неторопливо направились в зал.

— Василиса Антоновна, а какие разделы есть в этом предмете «аре вивенди»? — вполголоса спросила Надя.

— Для того чтобы бюджет семьи бил чем-то реальным, нужно уметь не только его составить, но и обеспечить… Уметь готовить, шить, делать так называемую черную работу…

— И вы думаете, что это надо проходить в школе?

— Если дома вас ничему не учат, то нам, учителям, это не безразлично. Я даже думаю, что в десятом классе невредно познакомить вас, как обращаться с новорожденными детьми. Пеленать, купать, сварить кашу…

— Ну, уж это лишнее, — пробормотала Тамара, шедшая рядом.

Вся школа собралась в зале. Впереди стояли маленькие первоклассницы в белых передниках, держа в руках букетики фиалок и подснежников. На сцене — Наталья Захаровна. Остальные учителя, как всегда, расположились вдоль стены. Все глаза были устремлены на вошедших девушек, и они сразу заволновались, сообразив, что школа прекратила уроки ради них.

Наталья Захаровна жестом пригласила десятиклассниц на подмостки и расставила их полукругом. Затем она обратилась к притихшему залу:

— Девочки! Сейчас у наших выпускниц последний урок. Впереди у них трудный, может быть самый трудный за все время школьной жизни, период подготовки и сдачи экзаменов на аттестат зрелости. Мы нисколько не сомневаемся, что экзамены пройдут хорошо и все они выдержат это последнее испытание, или, вернее, проверку. Они работали, как настоящие комсомолки, как сознательные граждане нашей великой Родины. Работали добросовестно, в полную силу своих способностей… Особенно последний год. Но сейчас мы должны с ними попрощаться. Они навсегда покидают школу…

Наталья Захаровна говорила громко, твердо, даже немного строго, желая скрыть свое волнение.

— …Мы о них не забудем. Прекрасный новогодний вечер будет долго вдохновлять новые поколения школьниц. Талантливой газетой и ее редактором Тамарой Кравченко школа всегда будет гордиться. Вдумчивое, настойчивое, демократическое руководство комсорга Кати Ивановой помогло создать крепкий, творческий коллектив класса и поставило его в ряды лучших как по учебной, так и по общественной работе. Кто из вас не знает внимательных, отзывчивых старшеклассниц Светлану Иванову, Женю Смирнову, Таню Аксенову, Аню Алексееву, Надю Ерофееву, Лиду Вершинину, Клару Холопову, Нину Косинскую и Нину Шарину! Все они готовы были прийти на помощь отстающим и своими советами, замечаниями, своей требовательностью во многом способствовали дисциплине и успешной работе школы.

Слова Натальи Захаровны плохо доходили до сознания Жени, и уши у нее словно заложило ватой. «Прощай, родная школа!» Эта горькая мысль мешала ей сосредоточиться. Женя слышала, как всхлипнула Надя, видела, как Нина Косинская вытащила кружевной платочек и провела им по глазам.

— …Мы не будем сегодня вспоминать недоразумения и ошибки, — говорила Наталья Захаровна. — Хотя их было немало за десять лет. Скажу только о том, что прожить без ошибок, прожить без конфликтов и столкновений невозможно. Все мы люди, и очень разные люди.

Очень хорошо бывает, когда на ошибках люди учатся; и вам, уходящим от нас в другую, взрослую жизнь, я советую помнить об этом всегда. Старайтесь не делать ошибок. Но уж если ошибка сделана, то делайте и беспощадный для себя вывод, учитесь на допущенной ошибке и никогда не упорствуйте. Умейте признавать свои ошибки так, как учил нас этому великий Ленин… Сейчас я даю слово представительнице девятых классов.

Лена Мельникова привыкла и умела выступать перед всей школой, но сегодня она волновалась больше, чем всегда.

— Девочки! От имени девятых классов и от своего тоже я хочу сказать вам на прощанье… Вот вы кончаете школу, и мы все желаем вам хорошо сдать экзамены… Мы желаем вам успехов и счастливой, плодотворной бодрой жизни и работы. Мы, девятиклассницы, принимаем от вас старшинство по школе и обещаем вам приложить все силы, все старание и умение, чтобы, как вы, помогать школе. Мы обещаем заботиться о младших… Обещаем бороться за лучшую успеваемость и чтобы общественная и комсомольская работа шла еще лучше… Поверьте нам, что мы все сделаем… Но мы надеемся, что вы будете навещать нас в свободное время и помогать делом и советом… Вот и все.

На смену Мельниковой девятиклассницы начали подсаживать на сцену первоклассниц. Каждая девочка держала в руке букетик цветов. Пятнадцать первоклассниц в белых передниках выстроились перед выпускницами.

— Теперь слово предоставляется Тане Сергеевой, — сказала директор и одобрительно кивнула ей головой.

— Дорогие девочки! — громко выкрикивая каждое слово, начала Таня. — Вы, наши старшие подруги, покидаете школу, и мы, самые младшие, вам желаем хорошо учиться…

Она запнулась, остановилась, и всем стало ясно, что Таня забыла свою речь. Смущалась она недолго и, подумав, громко закончила начатую фразу:

— …всегда! — Затем она снова подумала и более уверенно продолжала: — Нет, это мы обещаем вам хорошо учиться всегда… и всегда брать у вас пример… Мы обещаем поднять…

Никто не мешал, не подсказывал Тане, но все с улыбкой слушали ее сбивчивую речь, как самую приятную, самую значительную и интересную.

Женя крепилась до конца, но, когда первоклассницы подошли к ним и вручили букетики цветов, она не выдержала. Обняв большеглазую, с пышным белым бантом девочку, она поцеловала ее, и слезы полились ручьем.

Все десятиклассницы плакали, сморкались, обнимали малышей, шептали им какие-то слова, а зал шумел рукоплесканиями, и везде мелькали платки…

Одна Тамара удержалась от слез. Она взяла фиалки, пожала руку первокласснице и солидно поблагодарила ее за внимание.

Наталья Захаровна посмотрела на часы и кивнула головой стоявшей у дверей в зал ученице. Дверь распахнулась, дежурная перебежала к перилам лестницы и замахала рукой вниз.

— Девочки! Последний ваш урок кончается, — сказала директор. — Разрешите мне от имени всей школы еще раз пожелать вам доброго пути…

И в этот момент во всех этажах зазвенел такой знакомый, такой привычный и такой родной звонок, что слезы, помимо воли, брызнули из глаз Тамары.

Это был последний звонок. И он уже никуда не звал. Звонок возвещал десятиклассницам о том, что уроки в школе окончены навсегда.

Ленинград

1947–1954 гг.