Семнадцатилетние - Матвеев Герман Иванович - Страница 100

Катя сняла трубку и осторожно поднесла к уху. Говорить по телефону ей приходилось не раз, но то были чужие, а это свой.

— Я у телефона!

Послышался щелчок, затем женский голос:

— Это Ксана?

— Нет.

— А кто?

— А куда вы звоните? — спросила Катя.

— Позовите, пожалуйста, Ксану.

— Такой здесь нет.

— Какой это номер?

Катя зажала рукой мембрану и спросила отца:

— Папа, какой у нас номер?

— Там на бумажке записано.

Катя не стала искать бумажку. Ей хотелось сказать еще несколько слов и послушать громкий, ясный ответ.

— Гражданка вы, наверно, не туда попали.

— Я набирала правильно — два, шестнадцать, тридцать три.

— Ну, а такой здесь нет.

Послышалась неразборчивая фраза и короткие гудки. Катя с сияющим лицом повесила трубку, вернулась к столу.

— Вот видишь, как хорошо, когда есть телефон! — сказала она, расплываясь в улыбке.

— Пока ничего хорошего не вижу, — усмехнулся отец. — Даже пообедать спокойно нельзя.

Поев, Катя принялась «осваивать» телефон. Первым делом, она научила мать узнавать время. Услышав, что сейчас «восемнадцать часов двадцать четыре минуты», Дарья Степановна сказала «спасибо».

— Кому ты спасибо-то говоришь? Это же не человек, а механизм работает, — сообщил отец.

— Как не человек? Мужчина какой-то сказал.

— Это, мамочка, голос, записанный на пленку, как в кино. Понимаешь? — со смехом пояснила Катя.

— Чудеса! А что он такое сказал… восемнадцать часов! Это сколько же по-старому?

— Шесть часов.

— Вот что! Сразу-то не сообразишь…

Весь вечер Катя звонила к одноклассницам, у которых были телефоны, сообщала им радостную новость и только тогда оставила телефон в покое, когда отец заворчал:

— Довольно тебе… устали ведь…

— Кто устал?

— И ты устала, и телефону дай передохнуть.

Дарью Степановну заинтересовал человеческий голос, безотказно сообщавший время. Перед сном она еще раз набрала номер, услышала «двадцать три часа, десять минут» и поклонилась, но вместо «спасибо» сказала «понимаю».

— А что понимаешь-то? — спросил Михаил Фомич, наблюдавший за женой.

— Говорит двадцать три часа, десять минут. Это сколько же?

— Ну, значит, ничего не поняла. Посмотри вон на часы — узнаешь.

Дарья Степановна взглянула на стенные часы:

— Одиннадцать часов пятнадцать минут. Что же это получается? Ошибка!

— Никакой ошибки нет. Одиннадцать — это значит двадцать три, а разница в минутах — ничего. Я нарочно на пять минут вперед ставлю, — пояснил Михаил Фомич.

В субботу утром Катя проснулась, как просыпалась в детстве под Новый год, зная, что где-то спрятан подарок от деда Мороза. Для этой цели она всегда вешала на спинку кровати чулок, хотя каждый раз подарок оказывался в другом месте, словно дед Мороз нарочно прятал его подальше: в валенок, под подушку, под белье, подвешивал к кровати, и так незаметно, что приходилось искать. Сегодня она ясно вспомнила и вновь пережила это милое чувство.

Отец был на работе, мать ушла в магазин. Катя босиком перебежала через комнату и набрала восьмерку. Услышав голос, сообщавший время, она, довольная, вернулась в кровать: телефон работал.

Теперь ей казалось, что жить, учиться и работать будет значительно интереснее, красивее и легче. Телефон дает громадные возможности. Не выходя из комнаты, она, например, может поговорить с Москвой, Свердловском, Владивостоком, с любой точкой Советского Союза и даже с заграницей. Никаких дел и знакомых в других городах, а тем более за границей, у Кати не было. Но это ничего не значит. Главное, есть такая возможность, а уж использует ли она эту возможность, — зависит только от нее.

Звонок телефона прервал размышления Кати. «Кто бы это мог быть? Опять, наверно, Ксану», — подумала она, но быстро подбежала к аппарату:

— Алло!

— Кто у телефона? — послышался тонкий голос.

— А вам кого нужно?

— Катю Иванову.

— Это я и есть.

— Здравствуй, Катя. Это говорит Рая. Не узнаешь? Рая Логинова.

— О-о! А ты откуда знаешь мой телефон?

— От Нины Косинской. Она мне сказала, что вы сегодня пойдете покупать подарок. Катя, я не могла ходить с вами на работу, но деньги я заработала… — сообщила Рая и торопливо прибавила: — Сама заработала.

— Сколько же ты заработала?

— Сто рублей.

— Ого! Больше, чем мы. Где это ты столько заработала?

— У папы на базе. Как их вам передать?

Катя вспомнила, что отец Логиновой заведует какой-то торговой базой и очень может быть, что Рая говорит правду, но почему-то не поверила.

— Так, может быть, ты зайдешь ко мне? — предложила Катя. — Скоро придут Женя и Светлана.

— Хорошо.

— А ты откуда говоришь?

— Из дому.

— У тебя есть телефон? Я и не знала. Какой номер?

Записав телефон Логиновой, Катя наспех сделала несколько упражнений «зарядки» и стала одеваться. Разговор с Раей оставил в душе какой-то неприятный осадок. «Капля дегтя в бочке меда, — подумала она. — Все испортила. Ну зачем она врет? Нигде она, конечно, не работала, а просто попросила деньги у отца, чтобы не ходить на завод».

Чем больше размышляла Катя, тем больше возмущалась. Она решила разоблачить эту ложь и не брать от Логиновой денег. Причесываясь, она мысленно представила предстоящий разговор и стала придумывать фразы, которыми «припрет» Раю к стене и заставит сознаться.

Приход Жени и Светланы был как нельзя кстати.

— Ты готова? — спросила Женя, не заходя в квартиру. — Пошли!

— Я готова, но придется немного подождать: сейчас придет Рая. Заходите, девочки.

— Но раздеваться мы не будем, — предупредила Женя.

— Не раздевайтесь. У нас нежарко. Если желаете, можете звонить по телефону.

— У тебя телефон?

— Да. Вчера поставили! — небрежно сказала Катя. Это событие не произвело ожидаемого впечатления на подруг: звонить им было некуда.

— А что с Раей? Она болела? — спросила Светлана.

— Нет. Оказывается, она тоже зарабатывала на подарок. У папы из кармана!

Катя рассказала о разговоре с Раей, о своих подозрениях. Женя целиком согласилась с Катей и возмутилась поступком Раи, но Светлана горячо возразила:

— Нет, девочки! Я с вами не согласна. Нельзя ее обвинять в том, чего мы не знаем.

— А ты думаешь, она действительно заработала эти деньги? — спросила Катя.

— Не знаю.

— Вот мы и должны это узнать, — сказала Женя. — Выведем ее на чистую воду.

— А зачем? Ну, подумайте сами! По-моему, это очень обидно. Ну пускай она даже не заработала, а скопила. Может быть, у нее копилка есть… Не в этом дело. Но ведь она не украла! Она тоже хочет участвовать в подарке. Это же хороший поступок, а мы ее обидим. Нет, я с вами не согласна. Надо доверять людям. У каждого человека есть совесть. Если мы не будем доверять и все время в чем-то подозревать, что же тогда получится?

— А что, Катя? Она дело говорит, — промолвила Женя.

— Не знаю. Я, например, абсолютно уверена, что она врет, и считаю, что всякую ложь надо разоблачать.

— А если она нас обманула, ей же будет стыдно. По-моему, надо сделать совсем по-другому. Надо ее похвалить и сказать, что мы ей верим… Помните, как говорил Константин Семенович, что надо тормошить хорошие качества в человеке, воспитывать их…

— А если у нее совести нет? — спросила Катя.

— Как это нет? Совесть у каждого человека есть… Они не успели решить этот вопрос, когда пришла Рая.

— Вы уже собрались? — спросила она, увидев, что Женя и Светлана сидят в пальто. — Здравствуйте, девочки.

Оттого ли, что она впервые была у Кати дома и не знала, как себя держать, или потому, что подруги выразительно и пытливо уставились на нее, Рая смутилась. Она вытащила из кармана новенькую сторублевую бумажку и протянула ее Кате:

— Вот… возьми, Катя. Нина говорила, что вы хотите купить часы. Я спрашивала папу… Он советовал идти в Дом ленинградской торговли…